Уроки биологии

Когда тебе двенадцать - почти тринадцать, - ты как будто стоишь на распутье. Формально ты все еще ребенок - дурачишься, играешь, гоняешь на велосипеде. Но при этом ты уже слишком взрослый, чтобы упускать из виду некоторые вещи, и постепенно начинаешь кое-что понимать. Розовые очки трескаются; ты начинаешь переосмысливать многие моменты своей жизни, скептически относишься к решениям родителей, а младшая сестра, вместо соучастника по проделкам, становится лишь доставучим маленьким ребенком. Но тебе только двенадцать (почти тринадцать), ветер в голове разгоняется с новой силой и не затихнет еще несколько лет, на дворе июль, а жизнь пусть и начинает терять краски, но все еще остается яркой и наполненной приключениями, и все твои чувства как будто выкручены на максимальные параметры. Стоя перед заброшенным железнодорожным туннелем, Стас особенно четко ощутил это. Чувства словно обострились: уши улавливали малейший шорох, запах хвои наполнил все пространство вокруг, но все это как будто было где-то не здесь, а в другом мире. В мире, в котором уходящая вглубь чернота не притягивала взгляд, не гипнотизировала, не давая возможности отвести глаза, а доносящиеся изнутри дуновения холодного воздуха не замещали собой летнюю жару. Стас поежился, чувствуя, как на руках расцветают мурашки. Матвей легко пихнул его в бок: - Ну что, кто первый? С заброшенным туннелем в парке у местной детворы было связано много баек. Поговаривали, что много лет назад какая-то девушка была жестоко убита внутри этого переезда орудовавшим в то время маньяком, и теперь ее дух не мог оттуда выбраться и набрасывался на каждого, кто туда забредал. Стас верил в это не больше, чем в деда Мороза - убийство, в их-то спокойном районе? - но оказавшись лицом к лицу с каменной аркой, пристроенной к холму, он словно впал в ступор, не решаясь сделать и шага. Но не показывать же это Матвею. - Младшие вперед, - Матвей закатил глаза. Стас знал, что друг ненавидел, когда он козырял их разницей в возрасте, но в этот момент это был единственный аргумент, пришедший ему в голову. Он заставил себя ухмыльнуться: - Струсил? - Еще чего. И тем не менее Матвей медлил, оценивающе осматривая туннель. Сперва Стасу показалось, что ему тоже страшно, но тот лишь задумчиво покачал головой. - На велике не проехать, - пояснил он, беря собственный велосипед за руль и подкатывая к себе. - Слишком темно. Так что даже не думай, что сможешь побыстрее укатить от призрака, - он показал другу язык и с этими словами вошел внутрь, катя велосипед подле себя. Стас остался ждать. Сперва сердце колотилось быстро-быстро, как будто он ожидал услышать крик, плач или звуки борьбы, готовый в любой момент запрыгнуть на велосипед и то ли ринуться на помощь (несмотря на предупреждения; это все равно был бы самый быстрый способ в такой ситуации), то ли гнать отсюда сломя голову. Но по прошествии пятнадцати минут нервозность сменилась скукой, а после и беспокойством. А вдруг с Матвеем что-то случилось, и он просто не успел закричать? Конечно, никакого призрака там нет, но если… Стас потряс головой, отгоняя глупые мысли. В конце концов он мог просто споткнуться, или поскользнуться, или удариться обо что-то в темноте и потерять сознание. В таком случае он был просто обязан ему помочь. В подобных колебаниях прошло еще несколько минут, а Матвей все не выходил и не выходил, и Стас, преодолевая ступор и собрав в кулак все свое мужество, вошел в туннель. Внутри действительно было темно, хоть глаз выколи. Туннель был длинным, свет от входа вскоре перестал быть виден, и Стас остался в абсолютной темноте. Он медленно ступал, притягивая велосипед поближе к себе, и мог лишь надеяться на то, что не напорется на какую-нибудь балку, торчащую из стены. Вот был бы номер - пошел спасать, а в итоге самому потребуется помощь. Из темных углов слышались негромкие, но режущие слух в тишине шуршания, и Стасу приходилось сдерживаться от вздрагиваний каждый раз, когда доносился очередной шорох, пусть его здесь никто и не мог видеть. Ему казалось, будто он провел в этом мраке целую вечность, а туннель все не кончался и не кончался; но спустя несколько десятков метров начал виднеться свет, и он выдохнул: выход, наконец-то. Однако в туннеле он не обнаружил ни призрака, ни Матвея. Выйдя наружу, Стас поморщился от яркого солнца, но когда глаза привыкли к свету, он обнаружил, что был не один. Друг сидел на обрыве, рядом с ним на траве лежал его велосипед, а впереди открывался знакомый вид на Оку, протекающую где-то внизу. Стас окликнул его, привлекая к себе внимание: - Ну и чего ты тут застрял? Я, вообще-то, ждал тебя. Матвей молчал. Его взгляд, вдумчивый, мрачный, был устремлен на город, видневшийся с откоса. Наконец он произнес: - Они разводятся. Стас почувствовал, как его сердце упало. - Кто? - Мои родители, - он повернул голову, переводя глаза на друга. - Как мне быть? Стас покрепче стиснул в руках руль велосипеда. Он не знал, что ответить: ему полагалось быть старшим, дать совет, поддержать - но Матвея никогда раньше не волновала их мнимая разница в возрасте. Теперь, когда это произошло, Стас не мог вымолвить и слова. Черт, ему ведь даже не исполнилось тринадцати - как он вообще мог знать, что делать в такой ситуации? Казалось, впрочем, что Матвея перестал волновать ответ на его вопрос. Он вновь перевел взгляд на откос, подтягивая колени к груди и укладывая на них подбородок. Стас поставил велосипед поодаль и сел рядом с другом. Матвей всегда казался ему загадочным, каким-то даже грустным, что ли; чужая душа - потемки, но его особенно. И несмотря на то, что сам Стас был и старше, и выше, в его глазах он был сравним со взрослыми, а тут вдруг сделался маленьким-маленьким, словно котенок. И если к “взрослому” Матвею он как-то привык, то как вести себя с такой его версией Стас не имел ни малейшего понятия. Какое-то время они молчали. Наконец Матвей нарушил тишину: - Ну что, встретил призрака? Стас сперва не понял, о чем он, но после хохотнул, пытаясь сбросить напряжение. - Там так темно, что даже если призрак и был, то я бы ни за что его не увидел. Матвей рассмеялся, откидываясь корпусом назад. Вернулось его обычное состояние. - Да уж, - он поднялся, отряхивая шорты от пыли. - В конце концов, это всего лишь байки. И все совсем не страшно. Стас улыбнулся, тоже поднимаясь и беря в руки велосипед. Он не сказал этого вслух, но по его мнению развод родителей Матвея был гораздо страшнее мнимого привидения.