Уроки биологии

Через пару дней после того инцидента Матвей написал, что хочет прекратить общение. Стас не ответил: ему казалось, что поднять телефон и написать сообщение - это непосильная задача. Оба этих дня он практически не выходил из комнаты - благо, были выходные, - придавленный к кровати этим липким, омерзительным чувством отвергнутости. А когда он прочитал его сообщение, чувство стало только сильнее. Он с головой зарылся в учебу; говорят, что работа помогает людям пережить горе, однако легче Стасу не становилось. Возможно потому, что это не было горе. Возможно потому, что и горевать-то не было причин - по крайней мере хотелось в это верить. Тем не менее учеба помогала скоротать время, и парень не заметил, как февраль сменился мартом, и вот уже конец очередной четверти не за горами. Боль стихла - не ушла окончательно, но уже не разрывала его пополам. Видимо, время действительно лечит. Все это время парень думал. Анализировал все прошедшие месяцы - вот уж что точно помогает, так это рационализация. И пришел к кое-каким выводам. Во-первых, он абсолютно точно не хотел прекращать общение с Матвеем - только не еще раз. История повторялась по до смешного схожему сценарию: когда несколько лет назад его родители развелись, Матвей уже отдалялся от него. Стас, пусть на тот момент лишь тринадцатилетний, уже тогда понимал, что друг переживал горе - распад семьи, как никак, - так что пытался быть как можно терпимее и стать для него опорой. Но Матвею никогда не нужно было плечо, чтобы выплакаться. Он вообще всегда был одиночкой, сближался с очень немногими людьми (по сути, как Стас вспоминал, он был едва ли не единственным, кого Матвей мог назвать другом). Так что после нескольких месяцев бесконечных попыток инициировать общение и получения нулевой отдачи, Стас перестал пытаться наладить с ним контакт, полагая, что Матвею просто больше не нужна их дружба. Это причиняло боль, но он попытался сосредоточиться на семье, других приятелях и учебе и в конце концов, как ему казалось, смог оставить воспоминания о Матвее в прошлом. Но теперь, когда воспоминания были расчехлены и чувства возродились с новой силой, он больше не собирался повторять свою ошибку и позволять их общению затухать. Но каждый раз, как он сидел с телефоном в руках, набирая сообщение, в конце концов не мог заставить себя нажать кнопку “отправить”. Редкие встречи в коридорах школы тоже не помогали - Матвей постоянно смотрел в пол и, казалось, не замечал ничего происходящего вокруг него. Стас хотя бы мог оценить последствия драки: губа зажила довольно быстро, а вот синяк сперва пожелтел и только теперь начал постепенно спадать. Что ж, по крайней мере новых травм не было. Второй вывод, к которому пришел Стас, был довольно неожиданным, и парню потребовалось время, чтобы переработать его и принять. Но ошибки быть не могло: несмотря на показную бравуру, Матвей, очевидно, ни во что себя не ставил. Он как будто добровольно изолировался от общества, жил в отдельном пузыре, куда никого не пускал. То ли боялся обжечься, то ли не хотел никого беспокоить - и вероятнее всего последнее, учитывая, что он всегда отказывался от предложенной помощи, пока его буквально не заставляли ее принять. Вывод был неутешительный, потому что если что делать с первой проблемой Стас примерно понимал, как решить эту он не имел ни малейшей идеи. И все же проблемы решают по мере их поступления. Для начала нужно было разобраться с первой. Стас не знал, как к нему подступиться - можно, конечно, было опять подкараулить его после уроков, но это бы только еще больше его отпугнуло. Обращаться к тете Наде тоже был не вариант: Матвей бы ничего не рассказал в ее присутствии. В подобных раздумьях прошло еще две недели, пока не наступило 21 марта. После прихода домой он два часа то подходил к телефону, то вновь отбрасывал его в сторону, не решаясь отправить сообщение. Наконец, пересилив себя, он написал:

С днем рождения!

Стас даже не успел отложить телефон, как он завибрировал, заставив парня вздрогнуть: Спасибо. Он решил, что с него хватит, и, пока запал не спал, быстро одевшись, вышел на лестничную клетку. Он принялся звонить в соседскую дверь, совершенно забыв о том, что можно просто написать. Когда спустя пару минут Матвей распахнул дверь и уже открыл было рот, Стас быстро выпалил, не дав тому и слова сказать: - Одевайся, пойдем прогуляемся. - Зачем? - наконец выдавил он из себя. Он больше не выглядел раздраженным - скорее, удивленным. - Есть разговор. Дверь закрылась, и Стас уже подумал, что все - он все окончательно и бесповоротно испортил. Но когда он уже развернулся, чтобы уходить, Матвей вышел из квартиры. Теперь на нем была ветровка и ботинки. - Только быстро. Стас кивнул и начал спускаться по лестнице. Матвей следовал за ним. Зимние холода закончились, и на улице уже было вполне комфортно. Тут и там все еще лежали небольшие кучки снега, но в некоторых местах уже даже начала проклевываться свежая трава. Парни расположились на качелях во дворе - совсем как в детстве. Только раньше эти качели казались высокими и захватывающими, а сейчас в них не было ничего особенного. Однако возможность раскачивать себя немного снимала напряжение. - Как с биологией? - после долгого молчания наконец неловко начал Стас. Матвей пожал плечами: - Зинаида Яковлевна грозится поставить тройку в полугодии, если я опять, - парень сымитировал пальцами кавычки. - “не возьмусь за ум”. Мне, если честно, без разницы. Стас кивнул. Он ожидал чего-то подобного: а зачем, собственно, ему теперь было стараться? Повисла очередная пауза. Через несколько секунд Матвей не выдержал: - Слушай, если ты позвал меня только для того, чтобы спросить это, то я ухожу. Он уже собрался встать с качелей, но Стас остановил его: - Я думаю, что ты не ценишь себя. Парень повернулся к нему и недоуменно посмотрел: - Что? - Ты не ценишь себя, - голос Стаса становился все увереннее. - Сам посуди: ты никого к себе не подпускаешь, а если кто-то начинает с тобой сближаться, ты в конце концов отталкиваешь его. Ты не принимаешь помощи, если тебя не заставить. И не хочешь, чтобы другие люди тратили на тебя свое время. - Это просто признаки интроверсии, - пробурчал Матвей, смотря в пол. - Нет, это признаки того, что ты сам себя изолируешь от общества, потому что считаешь себя недостойным близких отношений, - Стас с вызовом смотрел на Матвея: когда тот не ответил, он понял, что попал в десятку. - Слушай, я… очень хочу узнать тебя поближе, - он запнулся и пояснил. - Имею в виду, по-настоящему. Но я не могу этого сделать, если ты не раскрываешься. Матвей молчал, сжав губы. Стас смотрел на него, дожидаясь ответа. Наконец он произнес: - Помнишь тот день, когда я прогулял зачет? Ты еще спросил меня, почему я это сделал, - он перевел взгляд на собеседника. Сперва Стас удивился поднятой теме, но потом кивнул: - Да. Ты сказал, что испугался. Матвей усмехнулся: - Это тоже, но… это не единственная причина. И, наверное, даже не основная, - он вздохнул. - Мне было интересно. Ну, что ты со мной сделаешь. Какое… наказание меня ждет. Лицо Стаса вытянулось: - То есть ты… тогда спровоцировал меня наказать тебя? - Матвей кивнул. - Да какого черта! Знаешь, как я тогда был зол? Я думал, ты обманул мое доверие, - он схватился за голову, зарываясь пальцами в волосы. Со стороны собеседника послышался тихий смех, который, впрочем, почти сразу умолк. - Меня тогда избили. - Что? - Стас поднял голову. - Ну, в феврале. Ты был прав. Меня избили одноклассники со своими… дружками. - Но зачем? - он нахмурился. - Ты им что-то сделал? Матвей пожал плечами: - Нет. Видимо, им просто нужна была новая игрушка для битья. Они и до этого пытались прикопаться ко мне, но я их игнорировал. А тут подкараулили недалеко от дома, - он снова усмехнулся, но на этот раз как-то не весело. - Ну, я им быстро дал понять, что лучше не надо меня трогать - вмазал в нос одному из придурков. Но их было человек шесть, а я один. Соответственно, силы неравны. Стас молчал. Он-то подозревал, что Матвей наткнулся на кучку гопников, а тут одноклассники. Но в таком случае он еще меньше мог понять его мотивы не просить о помощи - ведь чтобы справедливость восторжествовала, достаточно было просто обратиться к учителям. Матвей начал раскачиваться на качелях. Он взлетал все выше и выше, пока не достиг высшей точки и не отпустил цепи. Парень полетел вниз и приземлился на стопы в нескольких метрах впереди; впрочем, он не удержался и почти тут же упал на четвереньки. - Идиот! - Стас вскочил с качелей и подбежал к поднимающемуся Матвею. Тот недовольно уставился на испачканные ладони. - Не поранился? - Раньше мог остаться стоять, - парень цокнул языком и покачал головой. - Теряю хватку. - Да кто ж так делает! - Ты лучше скажи, это считается за откровение? - он перевел взгляд на Стаса. Тот кивнул: - Считается. Но этого недостаточно. - Ну, знаешь ли, нельзя получить все сразу, - Матвей принялся отряхивать брюки. - Черт, придется стирать. - Ты мне нравишься. Матвей медленно поднял на него глаза. Его рот остался открытым, а щеки начали краснеть. Стас тут же принялся махать руками: - Ты не обязан отвечать сейчас, если не готов. Я не буду тебя торопить и приму любой ответ. Но… - он смотрел с надеждой. - Давай возобновим наши занятия. Давай узнаем друг друга получше. Я так больше не могу. Матвей закрыл рот, однако лицо все еще оставалось красным. Смотря в сторону, он пробормотал: - Хорошо. Но уговор тоже остается в силе. Стас улыбнулся. В тот момент он чувствовал себя по-настоящему счастливым. - Идет.