Уроки биологии

Зимние каникулы прошли так быстро, словно их и не было. Стас продолжал ходить к репетиторам и учиться самостоятельно, но хотя бы смог отоспаться. С третьей четверти нагрузки прибавилось еще больше, а учителя начали гораздо активнее капать на мозг с подготовкой к экзаменам; и тем не менее внешнее давление не шло ни в какое сравнение с давлением, которое Стас оказывал сам на себя. Он должен был все успеть, все сделать и выучить, и при этом каким-то образом выделить время на сон, еду и базовую гигиену. О новогодней ночи с Матвеем он поговорить не решался. Стас чувствовал, что внутри него теплилось что-то новое, однако он то ли не мог полностью это осознать, то ли не разрешал себе этого сделать. Более того, он видел изменения и в ученике: Матвей казался более раскрепощенным (насколько это было возможно) и, судя по всему, был искренне рад каждой их встрече. Стас тоже наслаждался его компанией и не хотел портить эту идиллию. Ему вообще казалось, что квартира Орловых стала единственным местом, в котором он чувствовал себя более-менее комфортно, где он мог хотя бы на час в неделю укрыться от приближающихся экзаменов и домашней работы. По крайней мере, так было в начале четверти. В конце января преподаватель по математике, видя уровень готовности класса к ЕГЭ, решил ввести дополнительные факультативы дважды в неделю, которые, вопреки названию, оказались обязательными к посещению. Стас, как и большинство его одноклассников, в предмете не блистал и в восторге от этого нововведения не остался, и тем не менее, глядя на свои оставляющие желать лучшего результаты по пробникам, прогуливать отказался. Дополнительной работы навалилось еще больше, времени категорически не хватало, и Стас был вынужден начать заниматься своей учебой и во время их занятий по биологии, предварительно дав Матвею задания на выполнение. Лишь изредка Матвей спрашивал что-то у репетитора, все остальное время Стас был полностью погружен в тесты по предметам, которые собирался сдавать. Матвей перестал говорить о своих результатах, а Стас был так измучен, что просто забывал спрашивать. За создавшуюся ситуацию парень чувствовал острый стыд, который достиг своего апогея к февралю; тогда Стас попытался провести занятие как раньше, но Матвей его остановил: - Ты и так устал. К тому же наверняка будешь продолжать учиться по приходу домой. Поэтому не стоит тратить на меня время. Стас не нашелся с ответом, однако чувствовал, как они постепенно отдаляются друг от друга. Но не мог ничего с этим поделать: каждый раз, как он пытался проявить инициативу, Матвей отталкивал его. Это огорчало, злило и заставляло испытывать тягостное чувство дежавю, но он уже был настолько сильно вымотан учебой, что мозг поставил все эти мысли куда-то на задний план, и Стас лишь перманентно чувствовал фоновую вязкую тоску. *** Февраль выдался богат на морозы. Уже почти неделю отметка термометра держалась на уровне минус тридцати градусов по цельсию, начальные классы отменили уроки, и на улице не было ни души. Только Стас шел домой от репетитора, поплотнее укутавшись в шарф. Уже стемнело, и хотелось только одного: поскорее вернуться домой. Войдя в парк, он понял, что ошибся - все-таки какая-то одинокая фигура шла впереди. Она показалась парню странной: человек шагал, западая на одну ногу и весь сжавшись. Неудивительно: фигура была без шапки, короткие темные волосы слегка растрепались от ветра, куртка так же отсутствовала. Выходить в таком виде на улицу в мороз было самоубийством. Только шарф небрежно лежал на плечах фигуры, свисая вниз. Уж больно знакомый шарф… - Матвей? - окликнул Стас. - Это ты? Фигура вздрогнула и остановилась, однако через мгновение вновь засеменила вперед, набирая скорость. - Эй! - крикнул Стас, тоже переходя на бег. - Подожди! - сердце колотилось как бешеное, когда он положил руку фигуре на плечо: сомнений, что это был Матвей, не оставалось. - Ты почему так одет? И вообще что делаешь на улице в такое время? - Матвей не ответил, отвернувшись в сторону, и старался оторваться от парня, но куда ему с хромающей ногой. Это начинало злить. - Ответь мне, - Стас тряхнул его, заставив повернуться к себе, и ахнул от удивления. На его лицо было больно смотреть: губа была разбита, от носа спускалась дорожка из запекшейся крови, а под правым глазом уже начал образовываться синяк. Оставшаяся одежда была потрепана и промокла от снега. Матвей весь съежился и обхватил себя руками, пытаясь удержать остатки тепла. Было очевидно, что парня избили. - Кто тебя так? - выдавил из себя Стас. Матвей отвернулся и вновь зашагал вперед. - Никто. На льду поскользнулся. - Ага, и шапку с курткой там же потерял, - парировал он, нагоняя собеседника. Голос Матвея стал раздраженным: - Слушай, что пристал? Это не твое дело. - Потому что если тебя избили, это нельзя оставлять просто так, - Стас тоже начинал закипать. - Во-первых, я уже сказал, что меня никто не избивал, - процедил Матвей сквозь зубы. Было слышно, как они тихо постукивают друг о друга от холода. - А во-вторых, некому рассказывать. И хватит об этом. Стас чувствовал, как внутри него нарастает гнев. В первую очередь на того, кто это сделал - нужно быть очень жестоким, чтобы оставить человека на морозе без верхней одежды, - а также на самого Матвея, который отказывался слушать его. Однако сейчас первостепенной задачей стояло довести его до тепла, поэтому Стас вновь повернул парня к себе, только когда они уже вошли в подъезд: - Просто расскажи, кто это сделал, и мы вместе попробуем разобраться. - Я уже дважды сказал тебе, что упал на льду, - Матвей с силой стряхнул чужую руку со своего плеча. - Не с чем разбираться. - Я хочу помочь! - не выдержал Стас, давая волю эмоциям. - Я не просил тебя о помощи, - огрызнулся Матвей. - Занимайся своим делом, их у тебя и так полно, а меня оставь в покое. Все так же сжавшись и кутаясь в длинный шарф, он начал двигаться по направлению к лестнице. Стас остался стоять на месте, сжав пальцы в кулаки. - Вот так, значит? - тихо начал он. - Опять сбегаешь? Матвей тут же остановился и резко обернулся. - Что? - Ну да, это ведь, похоже, твой любимый способ решения проблем, - продолжил Стас набирающим силу голосом. - Отстать от тебя? - он невесело усмехнулся. - Да эти три месяца я только и делаю, что пытаюсь сблизиться с тобой, а ты продолжаешь отталкивать меня и закрываться в себе, как будто мира вокруг и вовсе не существует, - Стас пытался успокоиться, но внутри него как будто что-то оборвалось, и он был не в силах остановиться. - Я тебя вообще не понимаю! Сначала ты избегаешь меня, потом мы целуемся, потом ты приводишь к себе девушку, и я думаю, что ты просто надо мной издеваешься. Но потом мы опять почти целуемся, и вот это уже не издевательство, это просто какое-то мучение, ведь ты никогда ничего не объясняешь! - ему уже было все равно, услышат их соседи или нет: все, чего ему хотелось - чтобы его слова достигли Матвея. - А теперь ты появляешься весь избитый, отказываешься что-либо говорить и пытаешься просто уйти, когда я лишь хочу помочь! Ты настолько сильно меня ненавидишь? Что плохого я тебе сделал? - Заткнись! - взревел Матвей, и Стас вздрогнул, опасаясь, что его рука опять поднимется сама по себе и ударит его; но вместо этого тело сковал ступор. Матвей, тем временем, не унимался: - Ты ничего обо мне не знаешь! Ничего! А если думаешь, что это не так, то ты глубоко ошибаешься, - он замер, тяжело дыша и смотря на него разъяренными карими глазами. Стасу показалось, что в них стоят слезы, но в тусклом освещении подъезда он не мог быть в этом уверен. Когда Матвей заговорил вновь, голос его звучал гораздо слабее и сквозил отчаянием: - Уйди, Стас. Просто оставь меня. Но вместо того, чтобы дать парню уйти, он сам развернулся и стал стремительно, почти бегом, подниматься по лестнице. Стас плотно сжал губы. Он мог бы продолжать на него орать, мог бы заставить рассказать силой, но какой был в этом смысл? Поэтому он дал парню уйти и сам начал подниматься только тогда, когда услышал удар захлопнувшейся двери. Войдя в квартиру, Стас прошел в свою комнату, даже ни с кем не поздоровавшись. Он рухнул на кровать лицом вниз. Настроение было паршивое.