Ведьма.

Следующий день начался с немилостивой погоды. После потрясений ночью Ирина решила сходить в лес по некоторые травы для лечебного чая для себя и домочадцев. Скитаться по двору ничего не делая она считала бесполезным, а сидеть в доме тем более. Марфе пока никакая её помощь не требовалась, с утра она помогла ей замесить тесто для пирога, подкормила утей и свиней, а ещё принесла в дом дров для печи. Ира обходила очередное дерево, когда до её слуха донёсся истошный крик. Схожий на женский, обернувшись она поспешила на завывания, неуклюже прижимая тяжёлую корзинку к своей груди. Мокрая трава щекотала лодыжки и голени, следуя по направлению исходящего звука уже через пару минут Ирина нашла источник таких ужасающих симфоний. На мокром старом прогнившем пинке сидела старая горбатая женщина. То была никто иная, как игумения, а проще говоря наставница либо матушка. Удерживаясь за свою кривую трость обеими руками она что-то неразборчиво бурчала себе под нос. Ирина несмело приблизилась, стараясь не спугнуть странную лесную жительницу. — Добрый день… — тихо произнесла Ирина, и её голос эхом прокатился по влажному лесу Старуха вздрогнула и резко вскинула голову. Из-под надвинутого на лоб платка на Ирину устремились два темных, проницательных глаза. На мгновение Блонской показалось, что в этих глазах мелькнуло что-то нечеловеческое, но тут же это ощущение рассеялось. — Это ты, дитя? — хриплым голосом произнесла старуха, и на её морщинистом лице появилась слабая улыбка. — Как бледна..как молода..как красивая, юна — Благодарю— Девушка неловко шагнула навстречу, разглядывая незнакомку — Я Ирина — Ирина..— Растянула старуха — Знаю, как тебя зовут. Слышала я, и что ты гостишь у своих родычей. — Верно — А я настоятельница Серафимия..в местном монастыре служу Ирина кивнула, немного успокоившись. — Я за травами пришла, — пояснила она, показывая наполненную корзинку. — Травы… доброе дело, — пробормотала Серафима, переводя взгляд вперёд — Но лес нынче скуп. А вот у нас в обители… там земля благодатная. Много трав целебных растёт. Да и не только трав. — У вас в монастыре? Я много слышала о нём, говорят он..особенный — Блонская умолкла, решив не задевать тему о истинных слухах Серафима усмехнулась, и её лицо исказилось в странной гримасе. — Дивный он..в самом деле дивный. Да только мало кто о нём знает. Затерялся он в глуши лесной, словно тайна сокрытая. Женский монастырь. Мал он, всего несколько сестёр осталось. Стареем мы, силы нас покидают. В голосе старухи послышалась неприкрытая печаль. Голубоглазая прониклась сочувствием к одинокой женщине, чувствуя, как под рёбрами у неё щемит. — А чем я могла бы вам помочь? — Спросила она, сама не ожидая от себя такого вопроса. В конце концов только ради монастыря же и приезжала, нельзя из-за слухов мечту свою терять Глаза Серафимии вдруг оживились. Она внимательно посмотрела на Ирину,что-то рыская — Ты… ты молода и сильна, дитя. Вижу я в тебе кротость и доброту. Нам бы такая помощь сейчас очень пригодилась. Работы в монастыре много, а рук не хватает. Сами мы уже не справляемся. — Я очень хочу, но...на самом деле не многое умею , — растерянно пробормотала Блонская — Я никогда не жила в монастыре. Признаваться в таком было очень стыдно. Но кажется, настоятельница это нисколько не возмутило Ничего, научишься, — мягко возразила Серафима. — Главное - желание помочь да сердце доброе. А этому тебя учить не нужно. Подумай, Ирина. Может, найдёшь время навестить нашу обитель? Мы бы тебе очень обрадовались. Да и ты, может, найдёшь здесь покой и утешение. Девчушка задумалась. Мысль о служении Богу в тихом уединённом месте затерзала сердце неутомим огнём. Ей в руки само благословение идёт, вот же, ну вот! Она настоятельницу встретила, она может пойти, да хоть прямо сейчас! Наперекор её неутомимому желанию выступили мысли о ближайшей в этом краю родне. Нет, всё-таки прежде ей надо было собраться рассказать о всём Марфе, да и остальным. — А где находится ваш монастырь? — спросила она. Серафимия указала своей кривой тростью куда-то вглубь леса. — За той грядой холмов. Дорога не близкая, но тропа есть, я тебе объясню. Подумай, милая. Если решишься, приходи через несколько дней. Мы будем ждать С этими словами настоятельница поднялась на ноги, опираясь на свою трость. Её взгляд снова стал холодным и отстранённым. — А мне пора, — прохрипела она. — Дела ждут. И не дожидаясь ответа Ирины, старуха развернулась и, шаркая ногами, скрылась между деревьями, оставив Ирину одну посреди мокрой травы с тяжёлыми думами и странным предчувствием. Слова Серафимы запали ей в душу, и образ затерянного в лесу монастыря не выходил из головы. Укачивая свой рассудок воображёнными видами икон и монахинь Блонская застопорилась назад в деревню. Чтобы кто ей не говорил, в монастырь она пойдёт. . . . . . . . Прошло несколько дней, прежде чем под чутким руководством Сергея Ирина всё-таки последовала в желанное ей место, долго Марфа журила и хаяла старуху, кричала о том, что всё это девичьи глупости и что племянница её никак да пожалеет о содеянном выборе, но всё-таки отпустила. Правда, только посмотреть, уж очень не хотелось ей с помощницей расставаться. И вот, спустя три часа пути, когда последние жилые местечка остались далеко позади, перед ними наконец показался он – старый монастырь. Монастырь приютился в небольшой низине, скрытый от мира высокими, поросшими мхом елями, и поначалу казался просто очень древним и мало ухоженным. Стены из потемневшего камня осыпались, а черепица на высокой, покатой крыше съехала или вовсе отсутствовала, открывая черные провалы к небу. Вокруг простиралась не ухоженная земля, заросшая бурьяном и какой-то странной, почти черной травой, слишком жесткой и колючей на вид. Около самого сооружения из земли пробивались цветы неестественно темных, почти лиловых или мертвенно-бледных оттенков. Даже воздух здесь казался густым и неподвижным, лишенный обычного шума леса или пения птиц. К единственному входу, расположенному в центре главного фасада, вела широкая, но сильно разрушенная каменная лестница. Ступени сколоты, и подниматься по ним было довольно трудно. Сама дверь представляла собой массивное, дубовое полотно, почерневшее от времени и непогоды. Его поверхность испещряли глубокие царапины, будто оставленные огромными когтями, а тяжелые кованые петли и кольцо-молоток покрывала толстая ржавчина странного, почти кровавого оттенка. От такого вида по спине Ирины скатились мурашки, целый табор даже, её затянуло каким-то странным, неизвестным ей чувством, точнее быть – предчувствием. Предчувствием чего-то грандиозного и одновременно опасного, чего-то такого, что землю из-под ног выбивает, раскалывает надежды, обнуляет усилия, приводит в отчаяние и наоборот. Оставляя Сергея робевшешо позади она шагнула чуть дальше, вплотную под ржавые ворота, но перейти границу не осмелилась, чётче рассматривая пристанище Божье. Высокие, узкие окна под стрельчатыми арками располагались высоко над землей, словно глаза, с интересом взирающие на мир. Их стекла были настолько покрыты пылью, грязью и паутиной, что казались абсолютно черными, непроницаемыми. Кое-где стекла отсутствовали окончательно и из темных провалов зиял только непроглядный мрак, будто там не было ничего, кроме пустоты. На некоторых окнах сохранились покореженные, ржавые решетки, прутья которых были выгнуты под неестественными углами, как если бы что-то пыталось вырваться наружу... или по-другому, не пустить кого-то внутрь. Несмотря на явные признаки запущенности и разрушения, в облике монастыря чувствовалась какая-то зловещая цельность, будто он не просто медленно угасал, а был погружен в глубокий, неестественный сон. Он стоял молчаливый, угрюмый, словно каменный страж тайны, которую скрывал в своих стенах. Это было место, которое выглядело так, словно ему нужна помощь, но ощущалось так, словно оно само было источником беды. — Может уйдём пока не поздно ?..— Долго не подававший голос сзади спросил Серёжа Их замешательство прервал скрип той самой деревянной, слегка жутковатой главной двери в монастырь. На пороге оказалась женщина, на вид ей было около тридцати. Свежее лицо с оливкавым отблеском, румянец не щеках и приветливая улыбка. — Добро пожаловать, сестра, — Тепло поприветствовала она Ирину, голос незнакомки был мелодичен и мягок. Ирина на мгновение замешкалась, словно пытаясь осмыслить происходящее, но что-то в лице женщины или, быть может, необъяснимая сила этого места, заставили ее сделать выбор. Несмотря на все неоднозначные и пугающие впечатления от увиденного снаружи, она решилась шагнуть внутрь. Следом за ней, тихо и неуверенно, словно ведомый какой-то незримой силой или туманом сомнений, последовал и Сергей. — Мы ждали тебя, — Огласила женщина когда странники оказались внутри массивных стен, и эхо ее слов словно прокатилось под высокими сводами. В тот же миг ноздри Блонской ощутили неясный, но приятный аромат благовоний – смесь трав, старого дерева и чего-то еще, неуловимого. А вместе с этим запахом пришло и чудесное ощущение тепла, окутавшее её с ног до головы. Это тепло, контрастирующее с промозглым воздухом снаружи, мгновенно дало какую-то необъяснимую уверенность, словно защитный кокон, и развеяло значительную часть страха, который так сковывал снаружи. — Я хочу быть тружинецей в вашем монастыре, дозволите ли вы мне ? — Отойдя от неприятных ощущений начала действовать голубоглазая Монахиня окинула её оцениющим взглядом. Прикидывая как бы ответить, после махнула вглубь монастыря — Пройдем за мной, сестрица Оставив позади Сергея, Ирина последовала за монахиней к небольшой келье. Убогая, казалось, самая неприглядная во всём этом строении. Монахиня тихо назвала по имени матушку-наставницу и, посторонившись, отошла назад. Дверь не расторопно отворилась, к свету вышла Серафимия. Сейчас она выглядела бледнее и изможденнее, чем прежде, но при виде Блонской на её лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось выражением неожиданной, безрассудной радости. — Здравивуй, дитя — С неким неясным упоением проговарила женщина — Пришла, стало быть? Готова ли ты к послушанию в обители? — Готова, — Ни минуты не робея выпалила Ира, но поразмыслив через минуту добавила — Буду стараться по силам, как вы благословите. Труженицей усердной буду — Тружинецей? — Наставница скривилась наполняясь сомнениями. Она долго о чём-то размышляет прежде чем в её глазах вновь вспыхивают огоньки, а на потресканных и бледных устах заигрывает ухмылка. Отойдя на несколько шагов назад, Серафимия тихо, но с ощутимым достоинством произнесла — Что ж, если Господь привел тебя. Феврония,— Обратилась она к монахине у двери — Проведи сестру Ирину, покажи ей всё. Пусть приобщится к жизни нашей обители.