Ты готова?

      — Милая, ты готова?       Между ними дверь, чуть со скрипом приоткрытая от ветра. Марк поправляет галстук на себе и невольно улыбается. Он счастлив очень. Саша в ответ молчит. Но она услышала точно. Просто парень знает, чего хочет эта девушка.       Марк проходит в комнату, казалось бы, в самый неподходящий момент, но именно Саша сказала бы, что он зашёл как никогда вовремя. На ней платье чёрное. Оно бесстыдно облегает всё её безупречное тело, выделяя каждый изгиб, предназначенный только для него.       Трусова тянет на ногу чёрный чулок, со своим привычным выражением лица: розоватые губки приоткрыты, на лбу, меж бровей малюсенькая морщинка, которая прямо говорит Марку, что ей нужна помощь. Он понимает, оставляет лёгкий поцелуй на её губах со сладковатым привкусом блеска, тянет капрон на ногу и одёргивает коротенькое платье с вырезом на ноге, пониже.       — Благодарю, — отзывается она в ответ с ухмылкой.       Марк не может смириться с тем, что она досталась именно ему. Что вот она — богиня, совмещающая в себе чистую красоту, горячую страсть и при этом робость и невинную стеснительность, стоит перед ним, такая другая. Как бы банально не звучало, Саша не была похожа ни на кого. В ней пожар чувств разгорался за считанные секунды и иногда Марк не успевал улавливать эти чувства. Она была против всех стереотипов, и даже на собственную свадьбу надела это блядское чёрное платье.       Он смотрит каждый день на то, как Саша возится с собаками. Она всё заботится о них, любит почти так же сильно как его самого, а Марк глупо представляет, как через пару лет она отдаст себя полностью их общим детям.       Она плевать хотела на мнение всех в этом мире, кроме его и самого собственного. Саша влюблённая до сих пор, как той весной, и он понимает, что тоже.       Марк прижимает её к себе, шепчет в губы вопрос ещё раз:       — Ты готова? И сам не знает про что: про собралась ли она, или про готова ли она стать его женой.       Саша судорожно кивает в ответ, сминая пальчиками его рубашку. Чёрт, сама же погладила только вчера.       Распишутся тихо и уедут счастливыми на отдых. Для Саши не может быть ничего лучше. А для Марка всё лучшее — то, что нравится ей.       Она как всегда за рулём. Не разрешает Марку возить её, хочется самой чувствовать, что всё в её руках. А в её руках уже давно всё: от его сердца до его кошелька.       Под колёсами приятно звучит грунт, они выезжают. Чемоданы в доме собраны, собаки на время отданы родителям. Уже вечером пара будет в аэропорту, а пока есть время насладиться внебрачной свободой.       Марк по привычке кладёт руку на её колено. Саша ухмыляется. Её невероятно заводят его касания. Такие, чтобы на коже сквозь ткань оставались отметины. Она облизывает губы, внимательно следя за дорогой. Нет, Кондратюк, мне так просто уже голову не вскружишь.       — Я за рулём, осторожней, кот, — он руку не убирает, только не отрывая взгляда тянет её выше, поддевая край платья и бессовестно задирает его. — Мы до ЗАГСа не доедем, я так понимаю.       — Будто бы ты против, — хрипловатым голосом шепчет он.       Пробка сейчас как никогда кстати. Обдумать всё ещё на раз. И я не про брак. В этом они полностью уверены. Какой союз может быть лучше, чем они? Саша — холодная и вспыльчивая. Марк — тёплый и сдержанный. Они идеально дополняли друг друга в сочетании. Это как смешать чёрный и белый. Или как два пазла сложить, из которых получилась бы целая маленькая картина. И эта картина — их жизнь.       Тем не менее, Марк тянется к самому горячему месту. Он ладонью водит по тонкому кружеву, чувствуя её влажность. Саша вида не подаёт. Лишь её щеки, покрытые естественным румянцем, грудь, ярко вздымающаяся от сбитого дыхания и пересохшие губы выдают бурю всех чувств.       Бедра разъехались в стороны, давая Марку большее пространство для ласк. Он, казалось изучил уже там всё что только можно. Видел Сашу, и как доставить ей максимум удовольствия, как открытую книгу. Или как книгу, выученную наизусть. Вот здесь погладить, чуть надавить, сказать ей что-нибудь приятное, и Трусова с громкими стонами дёргается от разрядки.       — Марк, я всё понимаю, но дорога, — она жмурится, потому что на самом деле хочет этого прямо сейчас. Она хочет Марка, хочет его ласк, его рук. Но обстоятельства вынуждают просить его прекратить.       Слушается ли Кондратюк? Он просто знает, чего Саша ждёт. Он прекрасно помнит её обожание к спонтанным действиям, к властным прикосновениям, к непрошенной пошлости.       Саша глаза закатывает, когда Марк с ухмылкой лезет под ткань, соприкасаясь с самым сокровенным, но таким знакомым.       — Расслабься и получай удовольствие, — лишь говорит он, обводя пальцами клитор.       Саша сквозь плотно сжатые зубы стонет, бёдрами подаваясь вперёд. Вот же врушка. Ей нравится невероятно. Она почти сама насаживается на пальцы, руками сжимая руль.       — Вот умница. Следи за дорогой.       Она бы могла назвать его извращенцем, но чёрт, ей нравилось это всё в Марке. В том скромном парне, который смущался от одного «люблю», но в кровати...       Саша закусила губу, лишь бы не издать и звука. Кусала щеку, жмурилась от того, как быстро и ловко двигались длинные пальцы внутри неё. Вот им сейчас на роспись, а она вся такая красная, в растерянных чувствах, с помятым платьем и каплей испарины на лбу. Не свадьба совсем. Но ты же любишь рушить стереотипы, милая.       — Марк, — шепчет она, прогибаясь в спине, кажется, готовясь кончить, но...       — Шшш, — вытаскивает руку он. — Нам некуда торопиться.       Саша хнычет от чувства неправильности: там, где была его тёплая рука теперь не нужно холодно. Она бросает невольный взгляд на Марка. И как ему удаётся при таких действиях сохранять рассудок? Кажется, всё-таки нужно отдать ему право вождения машины.       Возбуждение Трусовой бьёт через край, но сердце успело подуспокоиться. Хотя оно до сих пор бьётся, разгоняя горячую кровь по телу. Саша снова ищет тазом его пальцы, но Марк играется с ней и чувствует такой прилив нежности, когда она совершенно обессиленно шепчет его имя. Марк, Марк, Марк.       Он позволяет ей ощутить полноту внутри себя. Большим пальцем он нажимает на клитор, заставляет мычать и конвульсивно прогнать спину.       — Ещё немножко, милая. Я чувствую.       Марк видит её губы покрытые сладкой слюной. Это куда привлекательнее, чем любые блески. Их хочется целовать, но парень держится. Непоколебимость — весь Марк.       Он заставляет её, буквально вынуждает простонать. Для ушей сладко. Марк любит Сашу всю, и любит, когда ей невозможно приятно.       Девушка паркуется, тяжело дыша. ЗАГС перед ними. Буквально двадцать минут и они станут мужем и женой. А пока Марк наклоняется, целует Сашу в губы, невинно поправляя платье.       — Милая, ты невероятна.