Ты готова?

      Мальдивы — отдых для ленивых, коеми ни Марк, ни Саша не являлись. Но просто лежать целыми днями, греясь на солнышке, когда с одной стороны — море, а с другой — любимый человек, было, наверное, раем для них. Пара чувствовала себя самым счастливым образом, понимая, что теперь статус их отношений официально узаконен. Скоро они станут настоящей полноценной семьёй.

***

      Медовый месяц постепенно подходил к концу. Скоро нужно будет собирать чемоданы и вылетать обратно в Москву, где уже, наверняка, на город опустилась осень. Они оба знали, что правда пора, но всё равно не хотели возвращаться туда, где куча вопросов и сплетен. Нет, молодожёны скрывать свой новый статус не собиралась. Безусловно, по приезде в столицу они бы рассказали всем о помолвке. Тем более, планировалось торжество, куда были приглашены друзья и родители. Не совсем свадьба, а просто отметить в близком кругу. Но пока хотелось просто для самих себя пожить со штампом в паспорте.

***

      — Марк, мне скучно, — Саша перевалилась на другой бок, утыкаясь носом в плечо парня, который бездумно листал соцсети. Последнее слово она жалобно протянула.       Марк устремил свой взгляд на девушку и поправил рукой её волосы, спадающие на лоб. Сашины черты лица были такими привлекательными, а рыжие волосы обрамляли лицо, идеально сочетаясь с ясными зеленоватыми глазами.       — Ну, что ты хочешь поделать? Я уже не знаю, как нас тут развлекать. Извини, костюм клоуна мы с собой не взяли, — за последние дни они успели обсудить, что действительно оба соскучились по привычным московским будням.       — Марк, я серьёзно. Давай сходим куда-нибудь? Пойдём, погуляем, пока ещё не вечер. Кондратюк засмеялся:       — Ну, да, у нас ведь тут не океан вокруг, а целый мегаполис и всегда есть куда сходить. Ладно, собирайся, на пляж пойдём.       — Ты тоже тогда не лежи, а собирайся, — сказала она, поднимаясь с кровати.       На пляже, если там никого не было, можно было спрятаться от всего мира. Только вода, берег и ничего больше вокруг. Они шли, держась за руки. По нагретому за день песку, по протоптанным осторвным тропинкам, отходя дальше от вилл, куда глаза глядят, наслаждаясь нетронутой в некоторых местах природой.       За весь отдых пара побывала на пляже от силы раза три. Им больше нравилось валяться на своей вилле и купаться в бассейне с чистой водой, предпочитая её морской солёной.       На острове сейчас прибывало не так много отдыхающих. И вечером у океана становилось совсем безлюдно: в воздухе повисла духота, все устали и пора бы идти на ужин. Саша с Марком решили последний сегодня пропустить. У них была потрясающая услуга, которой они частенько пользовались — заказывали еду в номер.       Перед выходом Марк ухватил с собой пляжную сумку с бутылкой уже открытого вина, которое они так и не допили и все, найденные в номере закуски. Это были и нарезанные фрукты и остатки сыра со вчерашнего вечера и даже конфеты, подаренные им от отеля.       На половине пути Саша прокляла себя за то, что выбрала красивую обувь, вместо того, чтобы подумать о своём комфорте. Ей хотелось красивых памятных фотографий с отдыха, она постоянно останавливалась, хотя шлёпки ей натирали и хотелось скорее найти какое-то место, где они смогут расположиться, и протягивала Марку телефон со включённой камерой. Фотографии получались действительно невероятной красоты. Уходящее за горизонт солнце игралось лучами на её волосах и лице, яркими бликами ложилось на кожу, подчёркивая привлекательный, слегка загоревший цвет кожи. Сашина улыбка дополняла солнце. В совокупности это выглядело как счастье. Как рай.       Марк эстетом никогда не был, им была его уже-жена, которая, к слову, прямо сейчас стальной хваткой вцепилась в его руку, дабы не упасть от шока, но даже он замер на месте.       Если вы не были там, куда забрели они, и называете Мальдивы «райским местом», то вы ни черта не знаете.       Марка, на деле, больше поражало, как эту территорию ещё не прибрали для построек и частных земель. Песок белоснежный, с одной стороны — скалы, а с другой — уходящие за горизонт бескрайние воды. Солнце медленно склоняется, уходит в закат. Небо окрашивается в малиновые цвета, прямо как те ягоды, что они ели часом ранее в номере. Где-то кричат чайки, скрашивая шум волн.       Восторг в глазах Саши стоил сгоревших плечей и мозоли на ноге из-за неудобных шлёпок.       Девушка потянула его к водяной кромке. Она просто, как ребенок, стояла и наблюдала, как волны обмывали её ноги, мочили, грели. Марк оглянулся. В их распоряжении был весь берег. Откуда-то показывались кусты, походящие на пальмы, но не являющиеся ими. Он улыбнулся и тут же ощутил, как с его губ горячо сцеловывают эту улыбку.       Саша звонко захихикала и потащила его туда, куда был устремлен взор парня. Марк, говоря что-то про красивое место, вытаскивал плед и расстилал его как раз под неопознанным растением.       — Романтично. И уединенно, — дополнила Саша и оглянулась. — Мне здесь нравится.       Марк резко притянул девушку за талию, сваливая её с визгом с ног и они вместе упали на плед, прижимаясь друг к другу. Саша закусила губу, тяжело дыша. Она была так близко, что по телу у парня почему-то прошла волна дрожи. Словно он видел её впервые. И ощущал всё это тоже.       Она, не медля, одним движением стянула свой сарафан, откинула его в сторону и побежала к воде. Солнце клонилось к горизонту. Марк продолжал лежать, упиваясь видом заката, бескрайнего океана и его жены в самом центре. Саша из других видов была прекраснее всего. Волосы её мило пушились от влаги, от стройной фигуры разлетались солёные брызги в стороны, когда девушка забегала в воду, плюхаясь пластом.       Он легко рассмеялся, поправляя кучерявые волосы рукой. Не зря они именно этот купальник выбирали вместе. Белый Саше шёл безоговорочно. Ей вообще, если честно, шло всё, и она это прекрасно знала, просто комплименты выпрашивала, которые Марк не переставал и не уставал ей делать.       Не теряя времени, Кондратюк вытащил два хрустальных бокала и всё необходимое к ним. Саше наливать не стал, ждал, пока она попросит, а сам сделал пару глотков красного. На рецептерах стало приятно.       Вкушая все прелести воды, его русалочка всё-таки вышла, крича по пути что-то о тёплой воде. Она бы затащила Марка в воду, но и без того видела блаженство на его лице. Улыбка, сморщенный и сгоревший нос, светящиеся глаза с отражением уходящего солнца. Им даже не было холодно. Наборот, становилось только жарче.       Саша залезла к Марку, плестнула вина себе в бокал и попивая, начала искать в сумке крем. Она протянула его парню, укладываясь на живот.       — Солнца уже толком нет, — усмехнулся он.       — А ты всё равно намажь. Не хочу как ты потом... страдать.       Послышался щелчок, а потом к коже прикоснулись мягкие руки, нанося на спину прохладную мазь. Саша прикрыла глаза, наслаждаясь массирующими движениями. Было так тихо, лишь шум океана и голоса некоторых далёких птиц.       И вот он спустился руками ближе к копчику. Круговыми движениями размазал крем, томно вздохнул. Саше казалось, что Марку никогда не будет достаточно наслаждаться ей, и девушке это безумно льстило, что жить не могла без внимания к собственной персоне.       — Не вздыхай. Я знаю, о чём ты думаешь, — ухмыльнулась. Движения Марка замедлились. Да как она так понимает? Мысли читает?       — О чём? — совершенно невинно спросил, ладонями переходя к ногам.       Саша долго молчала, будто и не собиралась отвечать. Лежала с закрытыми глазами. Может, даже, почти уснула.       — Заняться сексом на пляже? Марк, и это ты ещё меня извращенкой называл.       — Пф, с чего тебе такое вообще в голову пришло?! Я об этом и не думал. А вот ты — самая настоящая извращенка. И я в этом только что ещё раз убедился. Заняться сексом на пляже... Знаешь, Саша, в общественном месте — очень неприлично даже думать о таком.       — Ой-ой, ну-ну. Поговори мне тут. Ты как только пустой пляж увидел, я у тебя в глазах прочитала, как ты раздеться хочешь. Ну, или меня раздеть. Здесь как придётся. Раз уж я такая плохая, то... — Трусова развернулась под его руками, оказалась теперь лежащей лицом к небу и сняла с себя вверх от купальника.       — Милая, что ты творишь? — прохрипел Марк. Сейчас ему точно необходимо было выпить. Он взял свой бокал и опрокинул остатки залпом. Не слишком аристокрастично.       — Оправдываю свой статус.       Саша глаза не открывала, делала вид, словно ничего не происходит. Словно не она только что оголила грудь перед своим мужем прямо на пляже какого-то острова. Марк продолжал молчать, прикусив язык, но девушку сверлил взглядом. Разве так можно?       И после смотрит не в лицо — ниже, раскрывает все намерения. Она чувствовала себя накаченной таблетками, забытой чистейшими ангельскими созданиями и стоящей на высочайшем пике Эвереста. Угроза падения больше не пугала. Наоборот — Сашу манит полёт, соблазняет её, как соблазняют девушек в подпольных вшивых барах.       Она наконец открыла глаза и прикоснулась губами к губам Кондратюка мимолётно, беспечно, но обдуманно, и полетела вниз — туда, где пучины морозных, горных снегов были готовы принять её потерянную душу. Падать пришлось долго. Пропасть оказалась бездонной.       Широкая ладонь легла на шею девушки. Под ней дышать стало в разы труднее, но Саша справлялась, стараясь изо всех сил, словно каждый тогдашний вдох мог стать последним.       — Открой рот, — металлический голос над головой врезался в уши, словно наточенный нож в талое масло.       — Зачем? — отозвалась девушка, поскрёбывая ткань пляжной рубашки ногтем.       — Надо.       Саша подчинилась, и её зелёные, пьяные глаза, больше не спрятанные нигде, кроме как в голубых, поднялись вверх. Губы покорно раскрылись на несколько сантиметров.       — Шире, — говорит он, не моргая, оттягивая подбородок девушки ниже тугим нажатием большого пальца.       Впервые за время их отношений, всего на пять секунд, украденных у долгих суток, она позволила себе быть уязвимой. Позиция рта Саши напоминала заглавную букву «О» из слова «Обольщение».       Не «опасность», не «отчаянье», а лишь чистейшее в своём роде «обольщение».       — Закрой глаза, — не просьба — приказ, написанный на строгом, внимательном, и, чёрт бы его побрал, влекущем лице.       Но Саша мечется, не знает, чего он хочет. Может догадываться только мысленно, отчего его ладонь держит её губы раскрытыми в просящем жесте. Отчего он смотрит на неё выжидающе, заставляя обоих ощутить себя застывшими вне времени телами. Она ведь хочет закрыть. Хочет поддаться.       — Не бойся, — шепчет он. — Тебе понравится.       От этой авантюры больше не убежать на гнущихся ногах. Саша прикрывает веки с особым трепетом ресниц. Мановение их рушит стены. Раз бабочки крыльями могут превращать ветер в ураганы, значит и она способна коротким вдохом обрушить небо к земле. Перед лицом своим девушка ощущает влажное дыхание.       По нижней губе Саши проходится мокрый, дразнящий язык. В нем сорок градусов. Нет, больше. В нем чистый этиловый спирт, обжигающий трещинки алеющей кожи.       Марк делает это медленно, зная, что девушка ловит дыханием каждый момент прикосновения. Он проходится языком по верхней губе, а после делает то, что они оба забудут не скоро. Глубоко. Бесцеремонно. По-французски.       Берёт над девушкой верх, как в последний раз, доказывая ей своими губами, что бабочки с их грёбаными, оторванными крыльями — они есть. Они щекочут сердце и сносят голову, делают из Саши сумасшедшую. И… чёрт. Его язык на её зубах. Какая же дура ответит на это с таким же напором, если не она? Какая ещё дура станет притягивать его ближе за тёмные волосы? Они горят. Оба.       Температура растёт неумолимо как в адской печи, где они этой ночью во всех красках испытают на себе один из семи смертных грехов. Их поцелуй порочно жарок и жесток до головокружения. Марк оставляет на пунцовых девичьих губах бороздки от укусов, мнёт влажно, залечивая раны, и проникает в рот так, словно для его языка там всегда было выделено особое место.       Глухой звук. Бутылка вина падает на плед, содержимое выливается. Плед будет пахнуть дорогим алкоголем. Сейчас не важно, что всё потом придётся долго отстирывать, если не покупать новое. Важно лишь то, что на пледе теперь она. Под ним.       Низ живота затянуло от желания, стоило парню коснуться оголенной кожи её талии. Как же нежно.       Теряясь в остатках дыхания под его губами, Саша вцепилась ногтями в широкую спину, но чёртова рубашка мешала доставить приятную боль. Она стянула кусок ткани с его плеч, Марк не противился её желанию раздеть его. Он оценил это как вызов, выжимал из бьющего в рёбра девичьего сердца максимум трепета, затягивая шею Саши влажной краснотой укусов.       Что он заставит чувствовать дальше? Почему она вообще может чувствовать столько в один момент, не стыдясь от передозировки желанием продолжить?       Бороздящие вдоль плеч ладони подняли температуру до запредельно высокой, не оставили беспомощным простыням ни шанса на спасение под двумя разгоряченными телами. Губы Марка не оставляли ни сантиметра кожи под ключицами без дрожи.       Ей тоже хотелось, чтобы он это почувствовал. Этот огненный водопад, это скручивание похуже американских горок внутри. Она бездумно растёгивала почти рвала пуговицы, лишь бы коснуться этого, не торопясь, ещё и ещё впитывая его запах кожей. Чувствуя, трепетая.       Удерживаемый изнутри стон поднимался по горлу горячей дрожью до лёгких, свивал мышцы в голодный узел в районе живота. Это был просто вздох, сорвавшийся с губ, но почему-то вызывающий в Марке целый взрыв.       Слившись в одно нервное целое, они летели дальше — уже выпуская на волю всю совместную страсть, в которой больше не было ничего лишнего. Наплевав на обстоятельства, ныряя в облако адреналина из всех сил. Мир вращался, как попало закручивая в туннель наслаждения, разворачивая их тела в неизбежный резонанс. Пролетая сквозь невозможные петли, а дальше несколько последних секунд сплетались всё плотнее, совсем забыв обо всём.