Омежий трофей

      Лилан из рода Степных псов шумно и громко втянул воздух носом и пошевелился. Голова раскалывалась, и альфа никак не мог собраться с мыслями — те, словно острые осколки стекла, кололись и не давали возможности представить целостную картину. Лилан никак не мог понять, что происходит. Бой вроде бы стих, но для него всё ещё было загадкой, кто победил.       Где-то чуть правее кто-то застонал. Протяжно и глухо. Лилан облизнул сухие губы, слизав с них языком вязкую солоноватую кровь. Альфа закрыл глаза, пытаясь понять, что у него повреждено. Голова раскалывалась, и смотреть в безоблачное светлое небо было физически больно. Но закрыть глаза Лилан не решался, боясь встретить свою смерть в кромешной темноте.       Лилан был совсем юным альфой, и этот бой был у него первым. Лил рос в небольшой деревеньке в маленьком семейном поместье. Поместьем их небольшой двухэтажный дом местные называли только потому, что у живших в нём оборотней было название рода. Знатные, но бедные.       Лилан вместе со старшими братьями работал в поле, как и дети из безродных семей, учился зимой в местной сельской школе. Бегал, играл, лазил по старой заброшенной мельнице, слушая страшные рассказы о привидении мельника. Лил очень рано понял, что его будущее будет таким же безрадостным и даже хуже: маленькое поместье и кусок земли, который они сдавали в аренду — всё это должно было перейти в наследство старшему брату. Лилану же была уготована совсем незавидная судьба солдата или наёмного рабочего. Делить наследство на троих сыновей-альф было просто глупо — наследовать и так было почти нечего.       Никто из родовитых, даже самых бедных, не отдал бы своего омегу за настолько нищего альфу, а если бы Лил выбрал омегу без рода, то его дети потеряли бы права принадлежности к Степным псам. Лилана это почему-то пугало. Он всегда чувствовал себя чуть более важным, чем окружающие крестьяне: он был не просто Лиланом, а Лиланом из рода Степных псов.       Стычки на границе княжества Непобедимых были частыми: гиены строго следили за своей землёй, не уступая и метра.       Поместье семьи Лилана находилось вдали от границы, и до него о княжестве доходили лишь слухи. Говорили, что всё войско Непобедимых состояло из омег, и те были непобедимыми свирепыми воинами. Лил не верил этим слухам, не понимая, как славные воины их королевства могут так долго воевать с омегами. Это казалось настолько невероятным и диким, что альфа просто не мог в это поверить.       В то лето, когда Лилан отпраздновал своё совершеннолетие, его старший брат, Тисмар, сыграл свадьбу. Тогда же началась война с княжеством Непобедимых, и даже до их глуши добрались рекрутеры. Лил не думал долго и сразу записался в армию.       В голове Лилана созрел ещё по-детски простой план: выиграть войну, получить себе клочок завоёванной земли в собственность и встать на ноги. Лил был уверен, что приедет домой в гости уже крепко стоящим на ногах и даже поможет Тисмару деньгами на ремонт отчего дома.       Лилан понятия не имел, как выглядит война. Альфа не особо любил книги: читал он медленно, бормоча себе под нос, отчего вся прелесть книг была ему недоступна. Лил представлял, как въедет на тяжёлом бесстрашном коне в строй противников, внося сумятицу и панику среди врагов.       Лилан был уверен, что самое сложное — это бои, но ещё во время обучения понял, что служить тяжело. У Лила не было своего коня, и его определили в пехоту, несмотря на то, что он был из благородных. И там же начался неблагодарный бессмысленный труд.       Лилана учили держать меч, бегать, гоняли в бесконечных походах. Лилу сложнее всего давались постановка палатки и долгие переходы прямо по просёлочной местности. Кавалерия, оберегая коней, шла по дорогам, а вот пехоту после короткой подготовки гнали напрямую, через луга и леса, обводя её поодаль от полей, деревенек и городов.       Среди пехоты большая часть солдат была из простых, деревенских, но хватало и городской бедноты. Их старались и близко не подпускать к мирным, понимая, что удержать некоторых оборотней от мародёрства в родном королевстве удастся плохо.       Лилан пожалел о том, что вступил в армию ещё до того, как они подошли близко к границе с княжеством Непобедимых. Лил устал от долгого пешего перехода и неустроенного скупого быта.       Первый бой он ждал, где-то в глубине души надеясь, что после победы они смогут отдохнуть, хотя бы пару дней провести на месте. Но они всё шли и шли… Они уже не обходили деревни и поля — было незачем. Войско княжества Непобедимых успело зайти в королевство и отступить почти до границы, уничтожив деревни и вытоптав поля, засыпав колодцы и разрушив мосты.       Обоз с провизией отставал на пару дней от войска: на многих дорогах были поваленные деревья, да и разрушенные посты тормозили тяжело гружёные телеги. А вот пехоту гнали вперёд, по лесу, заставляя переходить речки вброд, благо они обмельчали — осень была тёплой и сухой.       Что такое война, Лилан понял ещё до боя. Лил видел места прошедших сражений, видел раненых, покалеченных солдат, своим ходом или на обозах отправлявшихся домой. Лил привык к бесконечному походу, но к бою оказался не готов.       Войско княжества Непобедимых напало на их лагерь в самый сонный, предрассветный час. Кто-то протрубил тревогу, и Лилан, натянув только штаны и кинув в карман кошелек, выскочил из палатки с мечом, оглядываясь в темноте по сторонам. Он даже не мог понять, куда идти: часть молодых воинов кинулась бежать от врага, часть просто растерянно оглядывалась. Кто-то и вовсе обернулся и мельтешил в ногах, мешая другим.       — Третья сотня, ко мне! — громогласно крикнул слева сотник, и Лил, ничего не соображая, кинулся на голос, хотя был в четвёртой сотне.       Тяжёлая конница князя сметала лагерь пехоты, словно ненужный лист бумаги. Лилан запомнил лишь два факта: показавшихся чудовищно огромными всадников и манящий сладкий аромат, заставляющий тело напрягаться в ожидании далеко не боя. В стане врагов явно были течные омеги.       То, что было потом, Лил не мог вспомнить и осознать. Слишком много смертей. Слишком.       Один из всадников проехал мимо Лилана, и когда тот только начал поворачиваться, что-то тяжёлое ударило альфу по голове, и он упал.       Лил ещё раз облизнул губы и прислушался. Стон оборвался. Кто-то совсем рядом умер или просто потерял сознание.       — Тут живой, — сообщил ещё кто-то.       Лилан зажмурился, поняв, что речь идёт о нём, и унюхал запах омеги. Лил ждал жгучего укола мечом, мысленно прощаясь с жизнью.       — О, это мой, — раздался рядом второй, чуть насмешливый голос.       — Твой? — удивился первый голос. — Ты о чём, Оскан?       — Я этого юного красавчика ещё во время атаки заметил, — отозвался второй голос. — Дитё ж… Стоял, растерянный, даже меч из ножен не вытащил, дурачок.       — Зато везучий, — сообщил первый голос.       Запах омеги стал ближе, и Лилан почувствовал, как чужие большие руки принялись его быстро ощупывать.       — Эй, Найтар, не лапай мою добычу, — шутливо возмутился Оскан и приказал. — Давай, альфа, поднимайся. Я прекрасно знаю, что ты жив. И к мечу своему не тянись… Жалко будет убивать такую красоту.       Лил открыл глаза и принялся неловко подниматься, опираясь на руки и смотря снизу вверх на омег. Ближайший к нему отступил на шаг, а второй, широкоплечий, с тёмно-каштановыми короткими волосами и светло-карими, янтарными глазами, наоборот, подошёл и протянул альфе руку. Лилан опёрся на руку омеги и поднялся, чуть пошатываясь. Лил с удивлением отметил, что омега выше его почти на голову. Альфа невольно упёрся взглядом в волевой подбородок и чуть насмешливую, но тёплую улыбку.       — Как ты, красавчик? — спросил вторым голосом омега.       — Н-н-нормально, — отчего-то заикаясь, сказал Лилан.       — Я — Оскан Равнинный, — представился омега, стряхивая пыль с обнажённых плеч альфы. — Как тебя зовут?       — Лилан из р-р-рода Степ-п-пных п-п-псов, — сообщил Лил.       Оскан кивнул и стащил с себя плащ, накинул его на плечи альфы и позвал:       — Пойдём, запишем тебя моим пленником.       Лилан кивнул, понимая, что его семья не сможет заплатить выкуп, но умирать прямо сейчас не хотелось. Альфа плотнее закутался в плащ, пытаясь угадать, сколько лет омеге. Тот был старше Тисмара лет на двадцать. Уже вполне взрослый омега. Лил подумал, что Оскан явно уже в браке, и не понимал, как муж мог отпустить омегу на войну. Ещё ему было страшно даже представить, насколько огромными были альфы гиен.       Поле боя было устлано королевской пехотой. Несколько павших коней лежало среди оборотней, и омеги ходили среди всего этого, ища своих убитых и раненых. Потрёпанных и часто раненых пленных пехотинцев собирали в группу, явно решив взять их в плен.       — Тхон, — подойдя к писарю с бумагами, позвал Оскан.       Лил проморгался, поняв вдруг, что перед ним низкий и худощавый альфа. Тхон сидел, но Лилан был уверен, что если он встанет, то ростом будет даже ниже, чем Лил, и значительно ниже, чем любой омега из гиен.       — Да, Оскан Равнинный, — отозвался писарь, чуть покраснев, и глянул искоса на Лилана. — Это ваш пленник?       — Да, Лилан из рода Степных псов, — кивнул омега и достал из кармана завёрнутый в бумагу леденец на палочке, протянул его Тхону.       Альфа забрал конфету и, смущённо улыбаясь, сказал:       — Спасибо! Он не выглядит достаточно состоятельным… Не думаю, что вы получите за него достойный выкуп. Может, не стоит с ним возиться?       — Стоит, — заверил ровно Оскан и хмыкнул. — Запиши его на моё имя, я разберусь.       — Но вам придётся платить за его питание, перевоз, — предупредил Тхон.       Омега ещё раз кивнул и, убедившись, что писарь внёс Лила в списки, развернулся, чтобы уйти.       — П-п-плащ, — напомнил Лилан, снимая с себя плащ.       — Оставь себе, а то ещё простынешь, — отмахнулся Оскан.       — Спас-с-сибо, — отозвался Лил и поймал на себе холодный и злой взгляд писаря.       Лилан не понимал, почему Тхон с первого взгляда невзлюбил его, но чувствовал, что писарь при первой же возможности попытается устроить гадость.       — Шуруй к пленным, — сказал Тхон и протянул бирку Лилану. — Не потеряй. Потеряешь — сразу казнят.       Лил вцепился в деревянную бирку с номером и спрятал в карман, гадая, хватит ли ему денег расплатиться хотя бы за своё питание. Лилан понимал, что его семья при всём желании сможет заплатить за его свободу максимум пару золотых.       — Какие они огромные, — шёпотом сообщил Лилу один из пленников.       Лилан обернулся и не сразу узнал Сандора, пехотинца с четвёртой сотни: лицо того заплыло, нос, судя по всему, был сломан. Сандор прижимал к себе сломанную руку, словно младенца. Лил кивнул, соглашаясь: омеги действительно были огромными, ростом они не уступали альфам королевства.       Сандор происходил из семьи купцов и мог себе позволить купить коня, но он только недавно сыграл свадьбу, выбрав себе омегу из бедной семьи и этим пойдя наперекор родительской воле. Сандор и в армию записался, чтобы обеспечить своего омегу, ведь все лавки принадлежали родителям и дедушке. Те, наказывая за своеволие, перекрыли Сандору доступ к деньгам.       — Думаешь, семья тебя выкупит? — спросил тихо Лилан.       — Надеюсь, — вздохнул Сандор. — А ты?       Лил отрицательно мотнул головой, бросив короткое:       — У моих нет возможности. Но хоть сколько-то проживу.       Сандор сочувственно кивнул и замолчал.       Пленным дали воды и по куску хлеба. Только после этого их подняли и погнали вперёд. Раненых и тела своих омеги погрузили на телеги.       Они словно бы разделились на три части: конница двинулась в сторону королевства, обоз с ранеными и павшими гиенами — в сторону княжества, но быстрее, чем колонна пленных. Безоружных пехотинцев охраняло раз в десять меньше конников, чем было самих пленных. Лилан даже невольно подумал, что сейчас у него есть шанс сбежать. Лил почувствовал на своём затылке чей-то взгляд и обернулся.       Тхон смотрел на него.       Лил чуть поклонился сидевшему на маленьком и ладном коне писарю, понимая, что тот только и ждёт его ошибки, причём ждёт с нетерпением.       Лилан думал, что идти им придётся несколько дней и что после каждой ночевки на сырой земле часть пленников уже не сможет встать, и их добьют. Тот же Сандор был не в том состоянии, чтобы идти долго, и Лил пообещал сам себе, что будет тащить на себе приятеля до тех пор, пока не кончатся силы. У Сандора хотя бы был шанс вернуться к любимому мужу и продолжить жить. Только уже к вечеру они пришли к форту.       Высокие надёжные каменные стены исключали возможность взять форт штурмом. Только долгая изнурительная осада могла заставить это приграничное строение пасть. Их, словно стадо овец, загнали во двор и там уже стали десятками заводить вовнутрь.       — Держись поближе ко мне, — предупредил Лилан Сандора. — Я буду тебя поддерживать.       — Спасибо, — отозвался приятель.       Они попали в третий десяток вместе. Лил обернулся и быстро посчитал оставшихся восьмерых пленников.       — Тридцать восемь из четырёх сотен, — ужаснулся тихо Лилан.       К его удивлению, пленников лекари не только осмотрели, но и оказали им первую помощь. Сандору дали обезболивающего зелья, затем вправили нос и зафиксировали руку. Самому Лилу обработали ссадину на затылке, записав все вмешательства в книгу по номерам на деревянных бирках, и затем только тем же десятком заперли в небольшой камере в подвале форта. Весь пол камеры был устлан ровным слоем сухой соломы.       Лилан тут же принялся подбирать солому с прохода к стене, пояснив Сандору:       — Сейчас затопчут. А нам так лучше будет спать, хоть теплее будет.       — Спасибо, — кивнул приятель и сел на собранную солому. — Как думаешь, нас покормят?       — Конечно, — уверенно проговорил Лил. — Какой смысл лечить нас, чтобы потом морить голодом?       — Об этом я и не подумал, — ухмыльнулся Сандор и потёр здоровой рукой переносицу. — Теперь мы те, кто проиграл первый же бой с омегами.       Лилан хохотнул, а затем и вовсе рассмеялся, весело, почти истерично, вытер глаза от выступивших слёз грязной рукой и покачал головой:       — И никто же не поверит, что они были огромными и сильными.       — Конечно, не поверят, — весело отозвался приятель. — Я не так представлял себе свой первый бой.       — Я рад, что хотя бы штаны и обувь натянул, — хвастливо сказал Лил. — Правда, меч из ножен не достал.       — Ты его хотя бы взял, — обернулся к ним ещё один из пленников. — Я вот оделся полностью, взял щит и даже схватил сумку с грязным бельём.       — Очень разумно, — рассмеялся вновь Лилан. — Но лучше бы с чистым.       — А я меч из ножен вытащил! — хвастливо сообщил Сандор. — Больше ничего полезного сделать не успел. Меня конём снесло, потом ещё и на руку копытом наступили.       — А я своим грязным бельём даже ударил по коню, — отозвался их третий собеседник и протянул руку, представляясь. — Исман из рода Хитрых.       Лил и Сандор представились, но разговор прервался, когда открылось окошко в двери и охранник сообщил:       — Ваша каша и вода.       Пленные потянулись к двери: есть хотели все.