Омежий трофей

      Лилан разминался. Сон на соломе заставлял альфу каждый раз вставать с затёкшими мышцами. Благо, хотя бы раз в день пленных на полчаса выводили во внутренний дворик размяться. Правда, Лилу не каждый раз удавалось сходить на прогулку. Иногда он дежурил по камере, как и все несильно пострадавшие пленники. Они вдвоём убирали отхожие вёдра, раз в два дня меняли солому на свежую.       Лил не ворчал: навоз из-под свиней пах ещё больше, а возможность держать помещение в чистоте была скорее плюсом.       — Сегодня вечером нас поведут в баню, — сообщил Исман.       — Ты откуда узнал? — спросил Сандор с любопытством.       Лилан только хмыкнул, давая возможность лису самому ответить. Лил на второй день заметил, что Исман слегка заигрывает с одним из охранников. Вначале суровый, даже хмурый омега-стражник был безучастным, а вчера, когда они дежурили, вроде бы ответил взаимностью, даже угостил Исмана пирожком.       — Секрет, — просто отделался от вопросов лис. — Я слабый бытовой маг. Постираем одежду, я её высушу.       — Сил на всех хватит? — спросил с завистью Лилан: он магией вовсе не обладал.       — Хватит, — заверил Исман, чуть хмурясь.       — Ты только представь, как будет пахнуть в камере, когда одежда других пропитается потом насквозь, — проговорил Лил. — Ради себя сделай.       — Ты прав, — согласился лис.       — Я твою одежду постираю, — сообщил Сандору Лилан. — Одной рукой неудобно будет.       — Спасибо, — тепло поблагодарил тот Лила. — Без тебя я бы даже свою порцию забрать бы не мог.       Лилан махнул рукой — к благодарности он не привык.       — Сыграем в угадайку? — спросил громко Сейдан, оправдывая своё имя «данный радостью».       Сейдан был заводилой их камеры и очень любил именно угадайку — детскую игру, в которой мимикой и жестами нужно было объяснить слово. Эта игра помогала не только скоротать время и посмеяться, но ещё и заставляла оборотней больше двигаться.       — Давай, — кивнул за свою троицу Лил.       Все, кроме Луки, согласились. Лилан взглянул на Луку и тяжело вздохнул. Сил у Лила возиться с ним не было: тот просто сидел в углу и почти никогда ни с кем не разговаривал, тяжелее всех перенося плен.       Игру начал Исман, Сейдан загадал ему слово «проклятье», и лису пришлось долго и очень смешно объяснять это слово остальным.       В такие моменты Лил почти забывал, где они и чего ждут. Ещё во второй день у всех взяли адреса и дали возможность написать родным, прося выкуп в десять золотых. Лилан тоже написал, выторговывая себе время на жизнь. Даже такую. В камере.       Лил понимал, что и семья Исмана не сможет выкупить сына. Они оба ждали ответа, вернее, отказа, и затем казни. Лилан очень хотел верить, что ему помогут, но не верил. Род Степных псов, многочисленный и не очень богатый, конечно же включал в себя и богатые семьи, но Лил сомневался, что какой-то троюродный дядюшка всё же решит заплатить за жизнь дальнего родственника такую огромную сумму. У лиса дела обстояли ещё хуже: родители Исмана давно умерли, и его растили дяди, но чувствами к племяннику не воспылали.       Лилан вместе со всеми угадывал слова, чтобы успеть первым сказать верный ответ и потом выйти и самому показать слово, которое загадает уходящий игрок. Постепенно игра увлекла всех, и даже Лука время от времени поглядывал на игроков.       Скрип ключа в замке пленники не услышали — слишком громко выкрикивали свои предположения. Лил невольно отступил, он как раз показывал слово «развратник» и стоял посреди камеры. Охранники зашли в камеру, и один из них сообщил:       — Сандор, на выход. За тебя заплатили выкуп.       Лилан улыбнулся приятелю и сжал локоть здоровой руки, радуясь за него.       — Держись, — шепнул Сандор, выходя следом за охраной.       Банный день принёс много удовольствия всем. Лил даже невольно впервые почувствовал себя счастливым с момента пленения. Лилан был рад тому, что теперь чист. Он вновь почувствовал себя оборотнем, а не бездомной шавкой.       Время в плену текло медленно. Постепенно, одного за другим пленников выкупали родственники, и в какой-то момент их в камере осталось шестеро, но наслаждаться большим простором им долго не дали. В их камеру вселили ещё шестерых пленников. Лил с удивлением отметил, что не видит ни одного знакомого лица, и уточнил у ближайшего новичка:       — Как давно вы в плену?       — Бой был вчера, — сообщил тот в ответ.       Лилан кивнул, понимая, что войско королевства потерпело очередное поражение. С момента первого и последнего боя Лила прошло почти три недели.       — Как дела на фронте? — спросил Исман с нетерпеливым ожиданием в голосе.       Новичок взглянул на лиса и скривился, а затем ответил:       — Мы отступаем. Думаю, королевство потеряет часть территорий, отдаст, чтобы заключить мир.       — Вот же… Луна-хранительница… — Исман тоже скривился. — Не об этом я её просил.       — Ты правда думал, что мы победим? — спросил новичок. — Чтобы победить, нужно было подготовить войска заранее, а не набирать новичков уже в ходе и отправлять в бой почти без подготовки, лихорадочно пытаясь качество солдат заменить количеством.       Лис хмыкнул и кивнул:       — Мы были новичками и проиграли первый же бой.       — В хорошем отряде новичков должно быть не больше одной десятой части, — кивнул новенький и представился. — Лихтон из рода Степных псов.       Лил вздрогнул и внимательно посмотрел на новичка, а затем представился:       — Лилан из рода Степных псов.       — О, как тесен мир, — рассмеялся Лихтон. — Наш род всегда был плодовитым.       Следом представился и лис, а потом уточнил:       — Лихтон, а ты давно служишь?       — Десятый год в коннице, — сообщил новичок, садясь на солому. — Поэтому и в плен попал позже, чем вы, хотя на войне с первого дня.       Новые пленные внесли в камеру странный дух уныния. В глубине души Лилан надеялся, что королевство победит в войне, и их, возможно, освободят. Лил понимал, что форт стоял бы долго, и в случае осады именно пленников первыми бы прекратили кормить и поить. Лилан как ни крутил в мыслях ситуацию, не мог придумать выхода для себя. Его грела надежда, что родителям хватит разума написать в ответ, что они соберут золотые, просто им нужно побольше времени.       — Лилан из рода Степных псов, — неожиданно позвал охранник буквально на следующий день после того, как в камеру вселили новых пленников.       Лил нахмурился и бросил на Исмана прощальный взгляд. Он послушно шёл следом за охранником, решив, что обернётся, едва его выведут хотя бы во внутренний дворик. Лилан не собирался позволять себя казнить, не попытавшись хотя бы спастись. Но его повели по лестнице наверх, на второй этаж, и Лил не понял, зачем. Вряд ли они казнили пленников прямо внутри форта.       Лилана ввели в маленький кабинет. За столом сидел незнакомый Лилу седой омега. Он молча кивнул охраннику и, когда тот вышел, предложил пленнику:       — Можешь присесть.       Лилан опустился на край стула, стараясь своей одеждой не запачкать стул: банный день был слишком давно, чтобы одежда сохранила свою чистоту.       — Нам пришёл ответ от твоего старшего брата, Тисмара из рода Степных псов. Он сообщил, что твоя семья не может заплатить выкуп, — сказал седой омега.       Лил удивлённо взглянул на него и уточнил:       — От брата? А мой отец?       — Твой отец? — удивился омега. — Я не знаю, что с твоим отцом. В письме об этом ни слова. Твой брат просил сохранить тебе жизнь.       Лилан хмыкнул, осознав, что отца, скорее всего, уже нет в живых, и Тисмар решил побыстрее отделаться от младшего брата, сохранив только видимость обратного. Брат вполне мог бы написать обещание заплатить позже, но не захотел.       — Не думаю, что вы последуете его просьбе, — кивнул Лил. — Не понимаю только, почему я тут. Ты не боишься, что в отчаянии я кинусь на тебя?       Омега вздрогнул и чуть заметно скривился:       — Тебе стоит начинать обращаться к омегам на «вы». Не думаю, что ты решишься напасть на меня. Тем более, есть оборотень, что готов заплатить выкуп за тебя.       — Правда? — удивлённо отозвался Лилан, растерянно смотря на собеседника.       — Правда. Оскан Равнинный, — произнёс омега.       Лил чуть нахмурился, пытаясь вспомнить это имя. Оно казалось знакомым, но альфа никак не мог вспомнить, откуда его знает, и спросил:       — Ты… Вы не можете мне сказать, кто он? Не могу вспомнить.       — Это тот, кто тебя пленил, — охотно пояснил омега.       — А… — протянул Лилан, сглотнув. — Но зачем ему это делать?       Омега прошёлся взглядом по лицу альфы и пояснил:       — Думаю, Оскан Равнинный изначально решил, что ты будешь неплохим трофейным мужем.       Лил растерянно поморгал и осторожно уточнил:       — То есть он предлагает заплатить за меня выкуп, если я стану его мужем?       — Не совсем так. Он оставил письмо, в котором выразил согласие взять тебя в мужья, и письменное обязательство заплатить десять золотых. По нашим законам, пленников мы отдаём за выкуп лишь семье. Мы не торгуем пленными, словно рабами. В княжестве Непобедимых рабство запрещено. Если ты станешь его мужем, то Оскан сможет заплатить за тебя выкуп, так как станет твоей семьёй.       — И он же меня пленил… Сколько из десяти золотых ему вернут? — спросил Лилан.       — Восемь, — кивнул омега.       Лил рассмеялся и сообщил собеседнику:       — Я не очень дорогая покупка, получаюсь.       — Не очень. Так что ты решил? — напомнил омега о необходимости выбора.       Лилану очень хотелось гордо сказать, что он отказывается, встать и уйти назад, в камеру. Но он понятия не имел, что будет в этом случае. Ему очень хотелось жить…. Да и омега ещё явно воевал, а сбежать из чужого дома явно легче, чем из камеры, и кивнул, а затем добавил вслух:       — Я согласен.       — Хорошо. Утром мы организуем церемонию. Поскольку Оскан Равнинный сейчас на войне, я вместо него озвучу согласие на брак, — проговорил омега и движением руки дал понять альфе, что тот свободен.       Лил вышел из кабинета и взглянул на охранника.       — Подожди, — сказал тот и заглянул за двери.       — Согласился, — сообщил пожилой омега.       — Пойдём, — произнёс охранник. — Ты везунчик.       Лилан кивнул: факт того, что смерть прошла мимо, он тоже посчитал везением. К его удивлению, охранник отправился не вниз — в подвал, к камерам — а наверх, и Лил спросил:       — Куда ты… вы меня ведёте?       — В комнату. Не будем же мы держать в камере жениха высокородного омеги, — хмыкнул стражник. — Примешь ванну, переоденешься, поешь нормально и поспишь в тёплой удобной постели. Чем плохо?       — Всем хорошо, — заверил Лилан.       Комнатку ему отвели небольшую, но тёплую, даже с окошком-бойницей. Лил убедился, что окошко закрыто решёткой и сбежать не получится, и только после этого заметил стопку одежды на кровати. Обуви новой ему не предложили, да и одежда была не новой, но добротной и чистой. У комнатки была собственная ванная. Взяв одежду и убедившись, что в стопке есть и бельё, Лилан отправился туда.       Вымывшись до скрипа, Лил переоделся и с удовольствием вытянулся на мягкой постели. Лилан тяжело вздохнул и впервые позволил себе подумать о том, что ему удастся выбраться из этой переделки живым и здоровым.       В двери постучали, и Лил даже не сразу понял, что это к нему: отвык. В камеру охрана входила без стука, и Лилан уже успел отвыкнуть от этой элементарной вежливости.       — Входите, — крикнул альфа, вскочив с постели.       В замке провернулся ключ, и молоденький слуга-альфа внёс к нему поднос с едой, пожелав:       — Приятного аппетита.       — Спасибо, — кивнул Лил.       Лилан с трудом дождался, пока слуга выйдет и закроет двери. В камере их кормили кашами и супами, что было невкусно и даже слегка недостаточно. Лил уже привык к вечному лёгкому чувству голода. Альфа даже после завтрака или ужина — обеда не было — привык к тому, что всё ещё хочет есть. А сейчас у него на подносе была огромная тарелка с печёными корнеплодами, жареной куриной ногой. В дополнение в двух отдельных тарелках были салаты. Стояли там и кружка с ароматным кофе, и булочка на блюдце.       Лилан сел за столик, принюхался и блаженно закрыл глаза.       Первый кусочек ароматной курятины был самым вкусным, что Лил когда-либо ел в своей жизни. Тёплая, сытная и вкусная еда исчезла очень быстро, несмотря на то, что Лилан старался жевать долго, растягивая удовольствие.       Лил доел всё, до последнего кусочка, в том числе и хлеб после того, как вытер им все тарелки, выпил кофе, съел булочку и сыто зевнул.       Полный желудок слегка тянул болью с непривычки, но Лилан всё равно был доволен. Быстро сняв с себя одежду, Лил забрался под тёплое тяжёлое одеяло и закрыл глаза, проваливаясь в сон, как в пропасть.       Лилана не беспокоило, что будет завтра и потом, после того, как он станет мужем пугающе огромного омеги. Лилу было просто всё равно. За время плена он научился жить одним днём, понимая, что любой день может стать последним.