Омежий трофей

      Лилан проснулся от настойчивого стука в двери и подскочил в постели, сонно взглянул на предрассветное, тёмное небо в окне. Лил натянул штаны и распахнул двери спальни. Он решил, что в такую рань разбудить его могли лишь в связи с пожаром.       На пороге стоял Сайв.       — Что случилось? — спросил обеспокоенно Лил, недоуменно смотря на своего слугу.       — Завтрак, — ровно отозвался Сайв.       — В такую рань? — растерянно уточнил Лилан, дивясь странному местному распорядку.       — Вы сами просили сообщать вам заранее, — напомнил слуга.       Лил посмотрел на Сайва, пытаясь по безучастному лицу понять, почему слуга его ненавидит.       — Сколько часов до завтрака? — спросил Лилан.       — Пять, — ровно сказал слуга, словно ничего не сделал.       — Сообщай мне о приёме пищи за полчаса до начала, — также ровно приказал Лил и уточнил, понимая, что Сайв любое неточное приказание будет трактовать по-своему. — И об этом завтраке предупреди меня ещё раз за полчаса.       Проводив слугу задумчивым взглядом, Лилан вернулся назад, разделся и улёгся в постель, надеясь уснуть, но сон не шёл. Повалявшись с полчаса, Лил поднялся, умылся и продолжил рыться в полках и тумбах.       Лилан пытался понять, каким был Оскан, чем он жил. Оружие омега либо не хранил в своих комнатах, либо слуги убрали его на всякий случай.       Вот только Лил не мог никак составить цельной картины о личности собственного супруга. Нашёл Лилан и всё, что нужно для вышивки, но понятия не имел, кому принадлежали пяльцы — омеге или его первому мужу.       Расспрашивать детей о том, куда делся их отец, Лил не собирался, потому что нашёл это слишком жестоким и подлым. Он решил, что если дети не соберутся на речку, то попробует, сделав занятой делами вид, расспросить поваров. Кайлс же говорил, что супруг Оскана Равнинного обязан составлять меню на неделю, так почему же не начать прямо сегодня?       Составив какой-никакой план у себя в голове, Лилан слегка успокоился и достал карты, разложил себе пасьянс и весьма весело провёл оставшееся время до завтрака.       Сайв вновь постучал в двери и сообщил сухо:       — До завтрака полчаса.       — Спасибо, — кивнул Лил, не отрываясь от пасьянса.       Скоротав ещё минут десять, Лилан поднялся и вышел из личных комнат, досадливо поморщившись: слуга сообщил, что время пришло, и ушёл в надежде, что новый супруг Оскана Равнинного с первого раза не запомнил дорогу в столовую. Но Сайв ошибся.       Лилан спустился на первый этаж и в дверях столовой столкнулся с сонным Юласом и его нянем.       — Нас вчера не представили, — поздоровавшись с ребёнком, обратился Лил к няню. — Как тебя зовут?       — Шай, господин Лилан Равнинный, — отозвался тот, лучезарно улыбнувшись и помогая Юласу сесть на высокий стул.       — Приятно познакомиться, — сообщил Лил, сел на своё место и отметил, что завтрак накрыли на четверых: нянь ужинал с ними, так что, похоже, Кайлс не собирался завтракать за хозяйским столом.       Шай улыбнулся:       — Мне тоже. Ваше появление в доме значит, что мне, возможно, удастся задержаться в доме подольше. Юлас скоро станет слишком взрослым для няня.       — Нет, не хочу становиться взрослым, — упрямо покачал головой альфенок. — Я ещё очень маленький!       — Конечно, ты совсем ещё малыш, — заверил нянь, нежно погладив по голове Юласа.       Юкон явно прибежал в столовую, замедлившись на пороге. Нет, зашёл старший пасынок в столовую шагом, но был раскрасневшимся и поздоровался слегка запыхавшимся голосом.       На столе вновь были вафли. Тут, похоже, их часто ели на завтрак. Лилан принялся вначале за солёные, наблюдая за своими пасынками с любопытством. Юкон ел спокойно, даже красиво, а вот Юлас поедал вафли с беконом без особого энтузиазма, смотря на соседние, те, что подали с вареньем.       Лил улыбнулся, прекрасно понимая младшего: он и сам жаждал приступить сразу к десертной части. Сладкое Лилан любил с детства, но не рисковал, чтобы не показывать Юласу дурного примера. Шай показался Лилу открытым, разговорчивым, и он надеялся, что сможет как-то разговорить няня, и тот откроет страшную тайну исчезновения отца детей.       — Папа писал? — спросил Юлас у няня.       Шай отрицательно мотнул головой и заверил:       — Если бы письмо пришло, я бы тебе сразу сказал.       Юкон, стараясь говорить спокойно, отметил:       — Он не писал уже два дня.       Лил, спрятав лицо за кружкой, впервые подумал, что сейчас его супруг на войне, а там могут и убить. Лилану мысль стать вдовцом казалась желанной, сладкой, но радоваться ей на глазах у детей он не собирался. Лил осознавал, что подобное никто и никогда не простит. Да и альфята были не виноваты в том… В том, что Оскан спас Лилу жизнь ценой свободы.       Лилан даже самого Оскана не ненавидел, вроде бы должен был, но с другой стороны… Омега просто предложил Лилу выбор, и это было даже милостиво. Но Лилан не хотел жить в трофейных мужьях! Он тут словно бы потерялся, перестал быть альфой… Ещё неизвестно, какие постельные игры приняты у гиен.       Лил честно просмотрел наискосок всю книгу, что дал ему начальник форта, но главы, посвящённой плотской части супружества, не нашёл. Он обыскал всю спальню, но смазки нигде не было. Он знал, что если делишь ложе с бетой, без смазки не обойтись, и это немного успокоило его. Но не до конца.       Лилану всё ещё было сложно представить, как местные изящные и мелкие альфы залазят на своих огромных сильных омег. То, что дети появлялись, свидетельствовало о том, что альфы точно залазили, но сам процесс Лил вообразить не мог.       Хотя старался.       Он всегда думал, что воображение у него хорошее, но понял, что не прав.       — В походе не всегда есть возможность написать, — сказал нянь и кивнул на Лила. — Он может подтвердить.       — Почему? — удивился Юкон.       — Его же твой папа в плен взял, — напомнил Шай.       Лилан увидел, как удивлённо вытянулось лицо старшего пасынка, а младший неожиданно спросил:       — Лилан — омега?       — Нет, я альфа, — поспешил заверить Лил, скривившись. — У нас именно альфы воюют, а омеги сидят дома и воспитывают детей.       — Альфы? — переспросил поражённо Юкон и, когда Лил кивком подтвердил, спросил у няня. — И я тоже могу стать воином?       — Нет, — покачал головой Шай. — Не стоит альфам за омежьи дела браться! Кто тебя потом в супруги возьмёт?       Старший альфенок тяжело вздохнул, опустив взгляд, но Лилан был готов поклясться, что Юкон не готов отказаться от своих мыслей так просто. Всё же даже младший брат-омега самого Лила в детстве предпочитал не в тихие омежьи игры играть, а носиться по пустырю с палкой, в своём воображении поражая мечом врага, а в реальности избивая невинную траву.       Лил спросил, чтобы отвлечь всех от тяжёлого разговора:       — Пойдём сегодня купаться?       — Да, — кивнул Шай. — Дождя не будет.       Нянь говорил настолько уверенно, что Лилан решил, что определение прогноза погоды — его дар.       Завтрак они закончили быстро, а затем разбежались по комнатам собираться. Лил любил купаться и с удовольствием уложил в сумку большое полотенце и сменное бельё.       Найва оказалась и правда близко, но на берег они поехали на телеге: Шай взял с собой припасы на обед, целый сундук игрушек, да и Юлас был слишком маленьким, чтобы пройти пешком такое расстояние.       Лилан разулся, закатал штанины и зашёл по колени в тёплую воду, любуясь её прозрачностью.       — Тут никого нет и не будет, — по-своему принял неторопливость Лила нянь. — Можешь раздеваться.       — Сейчас, — сказал Лилан и вернулся на берег.       Он начал неспешно скидывать одежду и складывать её на телегу, иногда посматривая на своих спутников. Юкон, как взрослый, раздевался быстро и аккуратно. Юлас всё время порывался побежать в воду, хотя Шай только начал раздевать ребенка.       — Твой брат и правда любит купаться, — признал Лил.       — Я же говорил, — кивнул пасынок, улыбаясь. — Юлас в прошлой жизни был выдрой или рыбой.       — В прошлой жизни? — растерялся Лилан. — В какой прошлой жизни?       Юкон удивлённо взглянул на отчима и спросил:       — А ты не знаешь?       — Нет… — ответил Лил.       — Каждая душа проходит ряд перерождений, прежде чем стать душой разумного. И если тот всю жизнь проживёт достойно, то перейдёт в мир вечного блаженства, — серьёзно сообщил альфенок, рассказывая о своей религии, как мог. — Если душа не все долги отдала, то ещё раз родится в теле разумного. А если нарушит божественные законы, то боги спустят её в растение, птицу или животное, и душе вновь придётся подниматься до разумного.       — А, понятно, у нас просто вера другая, — кивнул Лилан, не решившись вступать в разговоры о религии.       Он поспешил к воде и с удовольствием поплыл, наслаждаясь тёплой водой и силой собственного тела. Плавал он долго, пока губы не посинели, и только потом выбрался на берег и улёгся на привезённый деревянный шезлонг.       Над головой пели птицы, солнце грело, быстро суша воду на коже. Лилан тихо выдохнул и перевернулся, подставляя спину под тёплые лучи.       День прошёл спокойно, даже хорошо, и в имение Лил ехал уставшим, но в хорошем настроении. Они даже не добрались до дома, как к телеге подбежал кто-то из слуг и, счастливо улыбаясь, сообщил детям:       — Ваш папа вернулся!       — Он не писал, что едет домой, — ошарашенно сказал Юкон.       Юлас же взвизгнул и, если бы не внимательный Шай, спрыгнул бы с телеги.       — Я лошадку подгоню, сиди уже, — потребовал нянь.       Лилан сжал в кулаки резко похолодевшие руки, спрятал кулаки между бедёр, стараясь не думать о том, что будет вечером.       Оскану, видимо, сообщили, что дети возвращаются, и омега вышел встречать телегу. Лил замер, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Без доспехов Оскан казался не столь огромным, но всё же рубашка подчёркивала широкие плечи, а то, с какой лёгкостью омега взял на руки Юласа и Юкона, доказывало, что Оскан далеко не слабак. Если младший альфенок весил ещё не очень много, то старший был уже весьма крупный.       Лилан рассматривал волевое лицо омеги, тонкие, сложенные в улыбке губы, тёмно-каштановые волосы, и, столкнувшись с умным взглядом янтарных глаз, потупился.       — Ну привет, супруг мой, Лилан Равнинный, — целуя детей, ровно и слегка насмешливо сказал Оскан.       — Добрый вечер, — вежливо отозвался Лил: он понимал, что вольная деревенская жизнь закончилась.       — Ну что, малышня, проголодались? — спросил омега, потеревшись носом о волосы Юласа.       — Да, — кивнул мелкий.       — Я в городе нам купил вкусный тортик, чтобы отпраздновать, — сообщил Оскан.       — Что отпраздновать? — встал на землю Юкон. — Ты в отпуск? Или мы победили?       — Мы будем праздновать победу княжества, моё возвращение и свадьбу, — ответил омега и на последнем слове посмотрел на Лила.       Лилан вздохнул тяжело и громко, а затем спрыгнул с телеги. Он понимал, что прятаться некуда.