Омежий трофей

      Юкон тянул Лилана вперёд по лабиринту, словно бы хорошая охотничья собака, что взяла след зверя.       — Ты знаешь, где выход? — поинтересовался Лил, крепко держа ребёнка за руку.       — Нет, — заверил тот. — Я не знаю, но эти лабиринты всегда делают по одному принципу, чтобы было легче за ними ухаживать.       — Да? И как ты этот принцип заметил? — спросил Лилан, переходя следом за Юконом на лёгкий бег.       — Я прочёл об этом, — сказал ребёнок серьёзно. — Но пока я книжную мудрость на практике ещё не проверял.       — Что ж, сейчас проверим, — рассмеялся Лил. — Но если мы твоего папу опередим, то я куплю тебе второе мороженое.       — Не надо, — тяжело вздохнул Юкон. — Юлас тоже захочет, а он после второго мороженого есть не будет.       — Тогда не куплю, — сказал Лилан и спросил. — Ты всегда был таким серьёзным?       — Я же старший брат и должен показывать младшему хороший пример, — ответил альфенок, вновь поворачивая направо. — Хотя папа говорит, что воспитывать Юласа не моя задача. Моя задача, по его мнению, радоваться детству.       Лил задумался, а затем кивнул, сообщив:       — Я в этом согласен с твоим папой: быть хорошим старшим братом это здорово, но детством стоит наслаждаться, если есть такая возможность! Знаешь, я родом из бедной семьи, и с раннего детства был вынужден помогать. И очень жалею, что так мало играл и шкодничал. Мне о своём детстве даже вспомнить нечего почти. Я не вспоминаю, как доил или как навоз убирал. Вспоминается мне только как я ловил кузнечиков или как катался зимой с горки.       — У нас не бывает снега, — вздохнул Юкон. — Снег бывает только на севере княжества. Я его видел только пару раз, а Юлас и вовсе ни разу.       — Нужно будет попросить твоего папу показать и младшему снег, — проговорил Лил и ахнул, когда за очередным поворотом они увидели выход.       — Книги — сила! — рассмеялся альфенок и побежал в сторону выхода.       — А братик вышел первым! — гордо сообщил Юлас, словно бы Оскан, выйдя из лабиринта, сам этого не понял.       — И долго вы меня ждали? — спросил тот, беря на руки младшего сына.       — Целую вечность! — серьёзно сказал Юлас.       — Или четверть часа, — улыбаясь, проговорил Шай. — Мы уже решили, на какой лодочке будем плавать.       — И на какой? — спросил Оскан, поцеловав мелкого в щёку и обняв за плечо свободной рукой Юкона.       — На зелёной, — объявил Юлас.       — Хороший выбор, — хохотнул Лилан и оглянулся.       Они находились на небольшом холме, и он отметил, что по реке медленно плыли две лодки, причём обе были зелёными.       — В прошлый раз он выбрал красные, — рассказал Оскан, сажая Юласа себе на плечи. — А она в прокате была единственной. Нам пришлось ждать почти час.       — Тогда выбор просто великолепен, — заверил Лилан, а затем протянул руки к младшему ребёнку. — Оскан, давай я лучше его понесу… Он уже тяжёлый.       — Я пушинка! — надулся Юлас.       — Ты моя самая большая пушинка, — заверил омега. — Лилан, не волнуйся, мне это не повредит.       — Наш папа — воин, — напомнил Юкон. — Он сильный и тренированный омега. Ему несложно нести Юласа.       Лил лишь тяжело вздохнул и кивнул, но лёгкое волнение осталось: ему не хотелось, чтобы Оскан потерял их ребёнка из-за прогулки.       — Я, кстати, тоже воин и тоже сильный, — сообщил старшему альфенку Лилан. — И могу это доказать.       — Как? — спросил Юкон с любопытством.       — Я буду на вёслах всю прогулку по воде, — решительно сообщил Лил и выразительно взглянул на своего мужа.       Оскан рассмеялся и кивнул, обещая, что не будет даже тянуться к вёслам.       Зелёных лодок было много, и им не пришлось ждать, пока освободится лодка другого цвета. Только Шай решил не плавать, пообещав подождать их на пирсе. Лодки были рассчитаны на парочки, но для двух детей в них ещё было место, а вот третьему взрослому явно было бы не очень удобно.       Лилан сел на вёсла и, когда они отплыли, спросил:       — Куда?       — Давай лучше вверх по течению, — предложил Оскан. — Пока ты полон сил, а на обратном пути тебе уже течение будет помогать. К тому же там много боковых протоков, и можно встретить уток.       — Я люблю уток, — заверил Юлас.       — Я тоже, — сказал Лил. — Особенно жар…       — А вот мне больше чайки по вкусу, — перебил поспешно омега, чтобы не дать Лилану договорить. — Они такие громкие и наглые!       — Но утки милые, — протянул младший альфенок.       Юкон же перебрался на нос лодки и занял там небольшую лавочку, любуясь природой. По берегам речки росли ухоженные плакучие деревья, по дорожкам неспешно гуляли горожане, отдыхая от дневной суеты. Где-то в кронах переругивались птицы.       Лилан грёб ровно, быстро, иногда оборачиваясь, чтобы скорректировать движения лодки, и спросил:       — Юкон, а ты птиц не любишь?       — Я к ним равнодушен, — отозвался тот.       Лил улыбнулся и с удовольствием продолжил работать вёслами.       — Лилан, может, поменяемся местами? — спросил с беспокойством в голосе Оскан, придерживая за талию младшего сына.       — Мне несложно, — заверил альфа.       — Мне как-то неудобно смотреть, как мой альфа гребёт, — признал омега.       — Эй! Мне будет неудобно смотреть, как мой, возможно… Гребёт, — не стал вслух произносить слово «беременный» Лилан.       — Знаешь, я смирюсь с тем, что ты на вёслах, — довольно улыбнулся Оскан. — Ты меня назвал своим омегой. Это все мои переживания перекрывает.       Лил рассмеялся и слегка покраснел, ему было очень приятно слышать такие слова.       Час на ленивой реке прошёл быстро и очень мирно.       Перед походом в театр Оскан повёл семью за покупками. Лилан всегда думал, что не любит ходить по магазинам, но он ошибался. Он привык, что всё, что ему нравилось, было слишком дорого, не по карману. А то, что мог себе позволить, восторга не вызывало. Оскан же оказался очень внимательным мужем и замечал, что привлекло внимание его альфы, без просьб.       В номера они вернулись за пару часов до спектакля, и Лил улёгся на свою кровать, любуясь стопкой новых вещей и тремя парами новой обуви. Он понятия не имел, как тут принято одеваться в театр — он вообще в театрах ни разу не был, но Шай обещал зайти и помочь с выбором. Лилу хотелось выглядеть рядом с Осканом достойно: не бедным родственником, но и не пёстро одетым шутом.       Лилан уже признал сам себе, что ему нравится этот огромный, вальяжный, спокойный омега. Как бы он ни старался держать дистанцию в их отношениях, ему было сложно не любоваться Осканом. Лил только не понимал, хочет ли он быть с ним или сам быть таким, как он. Лил слегка даже завидовал мужу.       Лил вздрогнул, когда в двери постучали, и громко разрешил войти.       — Привет, — улыбнулся нянь, заходя в комнату. — Пора одеваться.       — Ты не против поиграть в куклы? — поднялся Лилан.       — М? — удивлённо спросил Шай, замерев на пороге.       — Я понятия не имею, как и что надевать, так что предлагаю, чтобы ты сам мне выбрал всё, от обуви и до камзола, — пояснил Лил, виновато улыбаясь. — Я оденусь сам.       — Не стоит надевать камзол, — покачал головой нянь. — В театре не холодно, а туда и обратно вы поедете в экипаже. Хватит рубашки.       Шай принялся рыться в одежде, подбирая её по цвету и качеству. Лилан лишь кивал, послушно надевая всё, что ему предложили.       В двери вновь постучали, и Оскан громко спросил:       — Лилан, ты готов?       — Сейчас, — отозвался Лил, застёгивая ремень.       Лилану этот элемент одежды казался лишним — с момента пленения он не носил ни меча, ни даже кинжала. Альфы, впрочем, редко тут вообще носили оружие. Сам Лил только в городе заметил двоих-троих альф с кинжалами.       Лилан вышел из комнаты и удивлённо отметил, что и на поясе омеги в кои-то веки не висело оружия. Тот проследил за взглядом супруга и пояснил:       — В театр с оружием могут ходить лишь особы княжеского рода. Я к ним, слава богам, не отношусь. Но не волнуйся: мы поедем с охраной.       — В городе вечером небезопасно? — спросил с любопытством Лил, кивнув задумчивому Юкону.       — Не особо, — пожал плечами Оскан. — Но я предпочитаю оберегать свою семью, пусть это даже и будет излишним.       — Пойдём, — кивнул Лилан. — Юкон, ты ждёшь спектакля?       — Очень, — с жаром заверил альфенок. — Я очень люблю спектакли! Особенно комедии. Драмы не очень — они слишком печальные. Ну и истории о любви — они скучные.       — Подрастёшь и их полюбишь, может быть, — рассмеялся омега и потянулся к волосам сына, чтобы привычно их растрепать, но тот слегка отстранился.       — Папа! — возмутился Юкон. — Не порти прическу!       — Прости, — отозвался Оскан, хохотнув. — Забыл, что мы теперь не в нашем поместье.       Лилан фыркнул и сказал альфенку:       — Ты и с бедламом на голове великолепно выглядишь.       — В театр не принято ходить растрёпанным, — назидательно сообщил Юкон.       Экипаж уже ждал их у гостиницы, и омега предложил руку вначале сыну, помогая ему забраться в карету, а затем и супругу. Лил не стал отказываться от руки, хотя и сам легко справился бы. Воспользовавшись моментом, он погладил мужа по запястью, за что получил в ответ тёплую улыбку.       — Садись у правого окна, — посоветовал Юкон. — Само здание театра очень красивое. На него стоит посмотреть. А в темноте его ещё и освещают очень красиво.       — Спасибо за совет, — кивнул Лилан и спросил мужа. — Ты не против?       — Нет, конечно нет, — проговорил омега, садясь у левого окна. — Я это здание уже видел и не раз.       Лил сел у окна и, как только кони тронулись, принялся смотреть в окно, любуясь ночным городом. В княжестве города были гораздо чище, и даже лошадиный навоз с каменных мостовых убирали ранним утром специальные службы.       — А вон и здание театра! — сообщил громко Юкон.       Лилан кивнул, поблагодарив, хотя и сам догадался, что монументальное здание с колоннами, барельефами и скульптурами было именно театром.       Экипаж остановился, и Оскан положил руку на плечо супруга, попросив:       — Подожди. Я выйду первым и помогу вам. Так принято.       — Хорошо, — сказал Лил, садясь назад, на сиденье.       Омега выбрался из кареты и протянул руку супругу, Лилан не стал спорить и опёрся на его руку, а потом соскочил на тротуар. Лилу не терпелось попасть как можно скорее в сам театр, чтобы посмотреть свой первый в жизни спектакль.