Омежий трофей

      — Знаешь, мы теперь будем ездить на все новые спектакли, — честно предупредил Лилан своего мужа уже поздним вечером, почти ночью.       Тот рассмеялся и фыркнул, заверив:       — Юкон будет счастлив!       Оскан закрыл за ними двери комнаты, радуясь, что супруг после спектакля не ушёл спать в свой номер — хотя и не был уверен, что у того после такого насыщенного дня хватит сил на нечто большее, чем сон.       Лил резко обернулся и, обняв Оскана за талию и посмотрев снизу-вверх, спросил:       — А ты против не будешь?       — Против театра? — удивился омега и, нагнувшись, нежно поцеловал супруга. — Я никогда не буду против того, что доставляет тебе удовольствие. Я хочу, чтобы моя семья была счастлива со мной. Чтобы ты был счастлив со мной.       Лилан шумно выдохнул и, не найдя ответа, притянул к себе лицо мужа и жадно поцеловал, бесцельно шаря руками по спине и не беспокоясь, что может помять дорогую шёлковую рубашку Оскана. Тот тихо рыкнул, подхватил своего альфу на руки и понёс к постели.       Лил фыркнул, оказавшись лежащим на кровати, но беспокойства уже не было, он прекрасно знал, что его муж не попытается взять собственного альфу. Оскан жадно целовал шею, гладя по бокам.       — Проклятый ремень, — нетерпеливо сказал омега, сражаясь с новым неподатливым ремнём Лилана.       — Дай помогу, — отозвался альфа, и они в четыре руки смогли справиться.       Оскан откинул ремень на ковёр и тут же стянул с супруга штаны, чтобы быстро спуститься вниз и обхватить его член губами.       — Не хочу так, — чуть капризно отозвался Лилан. — Я хочу тебя, Оскан.       Омега отстранился и поднялся с постели, чтобы быстро раздеться. Пока он раздевался, Лил стянул с себя рубашку и, бросив её, протянул руки навстречу мужу. Лилан притянул его к себе и обнял, чтобы ласково, неспешно поцеловать.       Оскан перехватил инициативу, жадно трогая бока своего альфы и с увлечением целуя, неторопливо переходя к всё более и более откровенным ласкам. Лилан отвечал и довольно застонал, когда омега плавно и даже изящно, несмотря на свои габариты, опустился на его член. Оскан принялся двигаться, вначале медленно, но затем ускоряясь всё сильнее.       Лил провёл пальцами по рубцу под рёбрами, лаская пальцами старый, явно боевой шрам. Лилан невольно поймал себя на мысли, что не может представить своего омегу воином — слишком тому шла роль папы и мужа.       — Ты очень красив, — признал хрипло и тихо альфа.       — Я знаю, — согласился Оскан, двигаясь всё быстрее и мешая громкие вздохи с чуть слышными стонами.       Лилан погладил мощные бёдра своего омеги и сжал кожу пальцами, наслаждаясь ощущением крепких мышц. Лил мягко потянул Оскана к себе за плечо, а затем с удивительной лёгкостью подмял его под себя, чтобы сорваться в быстрые хаотичные движения и довести себя и своего мужа до пика наслаждения.       — Это я удачно зашёл, — шутливо сказал Лилан, когда они уже лежали в постели, пытаясь выровнять дыхание.       — А ты почаще заходи, — в тон ему отозвался Оскан, убирая с его виска прилипшую прядь. — Я тебя больше не пугаю?       — Давно не пугаешь, — ответил Лил искренне. — Знаешь, если честно, я никогда раньше не встречал такого омегу, как ты… Ты в чём-то больше похож на альфу, чем я. Но… Ты омега. Ты чудесный папа. Очень вкусно пахнешь, и в постели с тобой мне всё нравится.       Альфа улёгся на бок, чтобы смотреть в лицо мужу.       — Так как? Ты хочешь стать моим мужем по-настоящему? — спросил откровенно омега. — Я хочу семьи и своих планов не скрываю. Говорю, что думаю и чувствую. Ты мне нравишься, Лил, очень, но… Если ты не видишь у нас будущего, то мне не стоит в тебя влюбляться. Я едва смог собрать свою душу после того, что было с Алкором. Я больше не хочу такой боли.       — Я понимаю, — кивнул Лилан, погладил мужа по щеке и, нагнувшись, поцеловал в губы, осознав вдруг, что впервые видит слабость своего Оскана. — Можешь в меня влюбляться. Я уже начал влюбляться в тебя.       — Правда? — с надеждой уточнил Оскан.       — Правда, — заверил твёрдо Лил. — Я не против сыграть свадьбу, если для тебя это важно.       Омега шумно выдохнул и впился ненасытным поцелуем в его губы.       В обратную дорогу они выехали с рассветом. Лил был слишком измотан за ночь и задремал в карете. Оскан не дал ему заснуть ни после второго, ни после третьего раза. Легли они лишь за часа три до подъёма, но на омеге это, казалось, никак не отразилось.       Опасность он скорее почувствовал нутром, самой сутью, звериной частью, чем услышал обеспокоенное ржание коней. Лилан встряхнулся, прогоняя остатки сна, и только тогда понял, что карета стоит. Лил взглянул на альфят, которые прижались к бледному Шаю, и приоткрыл двери кареты, чтобы понять, что происходит.       Кто-то из охранников-омег тут же резко закрыл дверцу вновь, толкнув Лилана и даже не повернувшись к экипажу. И только тогда Лил понял причину остановки.       На обочине дороги, слегка прижимаясь к земле и нервно виляя хвостом, стояла химера. До этого Лил только слышал страшные рассказы о подобных существах, а видел впервые.       Сильные некроманты и лекари в определённый период истории объединились в один орден, который составлял всего лишь десять магов. Обладали они самой благословенной магией — излечением. Но маги были объяты одной идеей, общей и совсем не мирной. Они хотели создать самых совершенных хищников, тех, кого смогут подчинить своей воле и использовать как личную непобедимую армию.       Годы, десятилетия эти маги создавали самых разных химер, пытаясь сотворить что-то по-настоящему смертоносное. Но боги мудро создавали каждого зверя, и твари, химеры, гибли. Раз за разом. Кто-то — прожив лишь до первого вздоха, кто-то — промучавшись пару декад. И даже когда пару новых видов химер вышли жизнеспособными, они не смогли дать потомство.       И только один вид химер оказался не только жизнеспособным, но и готовым к размножению. Правда, говорили, что с каждым поколением эти существа становились всё мельче и слабее. Учёные предполагали, что вырвавшиеся из-под контроля проклятого ордена химеры уже через пару сотен лет исчезнут окончательно.       И сейчас Лил смотрел на скалящуюся морду химеры, которой достались мощь, размер и масса медведя, живучесть огромного варана и сопоставимый с эльфом разум.       Существо было почти лысым, лишь по хребту рос облезлый редкий мех грязного, бурого оттенка. Кожа, тёмно-серая и грубая, была очень плотной даже на взгляд. Широкая безобразная морда пугала почти эльфийским взглядом холодных маленьких глазок.       Химера не спешила нападать, не желая рисковать свой тушкой. Она медленно кралась, рассматривая противников. Лил был готов поклясться, что тварь знала, насколько опасны мечи и арбалетные болты.       Лилан уже не мог оторвать взгляда от твари.       Химера сделала резкий выпад, пугая коней, но те лишь обеспокоенно заржали, танцуя под всадниками, но не смея бежать. Тварь прижалась к земле, противно и как-то глухо зашипев. Момент, когда она бросилась вперёд, Лил не увидел. Лишь заметил, как молодой жеребец под Осканом встал в свечу, заставив того отвлечься от хищника, чтобы не вылететь из седла.       Химеры, словно чуя какую-то схожесть, терпеть не могли разумных. И эта тварь рванула, полоснув коня лишь по касательной и выбив собой Оскана из седла.       Лил вскрикнул и выпрыгнул из кареты: охрана кинулась на помощь хозяину, никто уже не держал двери.       Альфа видел, как клинки охранников вошли в спину твари, но всё, что смог — это кинуть в химеру камнем. Та зашипела, извиваясь. Лил замер, не зная, что делать. В песке, в луже крови лежал Оскан, его Оскан, а раненая тварь пыталась лапой вытащить застрявший в спине меч.       Охрана действовала умело, кто-то нападал сзади, один, самый мелкий из омег, юркнул вперёд, вспарывая брюхо, единственное плохо защищённое место. Химера взвыла и рухнула на песок дороги.       Лил уже не смотрел, жива она или нет, а кинулся к мужу.       — Не смей… — рухнув в кровь коленями, потребовал он, пытаясь понять, куда тварь ранила Оскана.       — Даже не думал, — кривясь от боли, приподнялся на локтях тот и стёр кровь с лица. — Всё нормально.       — Тут столько крови… — растерянно сказал Лилан.       — Не моя, — заверил Оскан, с трудом садясь. — Я упал на спину, не мог сгруппироваться, были дела поважнее. Она до меня не достала, клянусь.       — Ты уверен? — спросил Лил, помогая мужу подняться.       — Да, — сказал тот. — Руки и ноги при мне. Коня жалко.       Лилан повернулся и побледнел: ему казалось, что острые когти химеры лишь слегка задели кожу коня, но тот уже лежал на дороге в предсмертной судороге.       — Нам нужно к лекарю, в город, — подставляя плечо, решил Лил.       — Нет… Прости, — покачал головой Оскан и, прижавшись лицом к его виску, шёпотом сказал. — Мне страшно. Мы почти пересекли лес, я не хочу возвращаться. Дома есть неплохие лекари.       — Я не знал, — кивнул Лилан. — Тогда домой.       — Тник, достань нам пару чистых плащей, — приказал омега и принялся освобождать умершего коня от седла. — Нужно вымыть лицо, руки и спрятать одежду. Не стоит детей пугать ещё сильнее.       — Хорошо, — сказал Лил, помогая мужу. — Сядь. Я всё сделаю сам.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Лилан, сев на край кровати.       — Хорошо, — заверил Оскан, накрыв тяжёлой рукой руку супруга. — Но мне бы пару дней провести в постели. Заберёшь детей завтра на весь день на речку? Не хочу, чтобы они гадали, что со мной.       — Конечно, — кивнул Лил. — Мне жаль…       — М? Ты о моих синяках на спине и сломанном ребре? — спросил омега.       — Мне жаль, что ты не ждёшь нашего сына, — признал Лилан.       — А мне не жаль, — покачал головой Оскан. — У нас с тобой будут дети. Но сейчас я точно знаю, что ты решился стать мне настоящим мужем не ради нашего ребёнка, а ради нас.       — Но ты же так старался помочь богам тебе забеременеть… — улыбнулся чуть растерянно альфа.       — А мне просто сам процесс нравится, — облизнулся омега.       — Даже не думай! Неделю тебе нужно себя беречь, — рассмеялся Лил, поцеловав руку мужа. — Знаешь… Я соврал в гостинице.       — В чём? — нахмурился Оскан.       — Я не начинаю в тебя влюбляться, я уже сделал это… Иначе я бы не выскочил из кареты безоружным, — признал Лилан. — Но я так испугался, что тебя не станет, что мне было уже всё равно, что будет со мной. Я только потом понял, что ничем не могу помочь.       — И я соврал, — кивнул омега. — Если бы мне не нужно было тебя успокаивать, я бы ещё немного полежал на дороге. Вставать было очень больно. Но ты был так бледен, что я испугался, что тебе станет плохо, поэтому поднялся, несмотря на боль. Ты мне нужен, Лил.       — И ты мне, — произнёс альфа, прижавшись лбом ко лбу мужа. — Знаешь, я рад, что, пусть и через плен и войну, но встретил тебя.       — Еще бы… Я ведь почти совершенный омега: старше тебя на полвека, разведён, с двумя детьми, — принялся перечислять Оскан.       — Ты на комплименты напрашиваешься? — вдруг догадался Лилан удивлённо.       — Я люблю, когда ты меня хвалишь, — отозвался омега.