Рядом с тобой

      Коулман шла с Себастьяном в Большой зал и не верила, что он в самом деле был здесь. Казалось, вся их первая встреча была напрочь испорчена Мраксом, начиная с его неожиданного появления в вестибюле и заканчивая их разговором о нём в выручай-комнате. А ведь Изабель так хотела, чтобы всё было иначе. Планировала устроить Сэллоу сюрприз «от своих» в крипте, только вот отныне путь туда ей был заказан из-за ссоры с Оминисом. Затем думала организовать небольшую приветственную вечеринку в гостиной, но все студенты к этому времени уже уходили на репетицию, а празднование с одним человеком больше походило не на торжество, а на…       «Свидание?» — подсказал внутренний голос, и всё внутри слизеринки разом затрепетало. Щёки зарделись, как в миг, когда Себастьян внезапно склонился к её лицу и, уверенно посмотрев в глаза, лукаво улыбнулся ей, едва не доведя свою подругу до сердечного приступа.       «Наверное, он делает это бесконтрольно, потому что совсем не ждёт, что я могу влюбиться в него, а зря…»       С этими мыслями она вперила пристальный взгляд в его ровную и крепкую спину, представив, как бы он отреагировал, узнав правду о её чувствах, но в следующий миг замотала головой, стараясь отогнать эти мысли. Размышлять о плохом исходе совсем не хотелось, как не хотелось разбираться и в том, что едва не произошло между ней и Оминисом. Да и зачем? Сколько не ищи причины его странного поведения, а довериться ему снова будет не просто.       Чем бы не руководствовался Мракс, он бросил её. Ничего не объяснив, встал на сторону врага. И пусть Себастьян не верил в это, но сделал он это по собственному желанию, Изабель знала это наверняка. Только вот была ли тому виной его усталость от неё или их несостоявшийся поцелуй, она точно не знала, но почему-то ощущала себя не только преданной, но и… отвергнутой?       Гадкое, дергающее за ниточки чувство ревности, которому было не место в её душе, всё же поселилось внутри неё в противовес логике. Она не имела права требовать от Оминиса прекратить общаться с Имельдой, ведь они были почти никем друг другу, да и она была влюблена в другого, но несмотря на это, в Мраксе было что-то, что притягивало и одновременно успокаивало её. Некая тёмная сторона, которая таилась и в ней самой из-за страха быть отвергнутой Себастьяном и навечно остаться для него на втором месте после сестры.       И пусть у Оминиса ситуация была куда серьёзнее, он также скрывал свои чувства за семью печатями и неосознанно, но давал Изабель некое подобие поддержки. С ним ей не нужно было притворяться. Они даже хранили секреты друг друга, отчего Изабель впервые захотелось сдружиться с ним не по просьбе Сэллоу, а по своему собственному желанию. Проклятье. Она даже пригласила его потанцевать с ней на балу, а теперь не могла поверить в то, что доверилась ему, а он всё равно поступил с ней так подло. Быть может, ей просто пора признать, что компания Сэллоу никогда не примет её?       Пусть так. Она не откажется от него только по этой причине, ведь Себастьян был первым, с кем она познакомилась в Хогвартсе и кто взял её под своё крыло. Он был прекрасен, даже когда просто смотрел ей в глаза. Никогда не пытался закрыться, а напротив, будто требовал заметить его. С ним не хотелось ни думать, ни анализировать, а просто быть рядом и идти нога в ногу, зная, что он всегда подставит своё плечо ей, а она ему. За всё время его отсутствия Изабель пыталась спрятаться от мыслей о нём, заваливала себя делами, но быстро начинала скучать и тогда садилась перечитывать его письма, представляя, что он делает тоже самое.       В такие моменты казалось, будто он, как и она сама, в один день вернётся в Хогвартс с каникул и поймёт, что подозрительно сильно скучал по ней, потом придёт осознание, что в этом есть нечто большее. Тогда всё изменится. Случайные касания рук, долгие взгляды, объятия — всё приобретёт иной смысл.       Кто-то назовёт это выдумкой, но для Изабель Себастьян был настоящим испытанием. Красивым и желанным. От такого не откажешься спустя неделю. И всё же до безумия страшно проиграть и, получив отказ, развалиться на кусочки. Уничтожить такую прекрасную дружбу. Ведь с ним всегда было интересно. Они могли говорить обо всём и одновременно ни о чём. Однажды он сказал ей, что, даже если когда-нибудь они сильно разойдутся во мнениях, он обязательно будет ругаться и спорить с ней. Но не бросит никогда.       Проникнувшись его словами тогда, она пообещала ему тоже самое. После этого они долго обнимались, сидя на вершине утëса, а затем это стало самым любимым воспоминанием Изабель. Когда она думала о нём, сердце её полыхало и одновременно разрывалось на части, но она старалась не пересекать чёрту. И даже сейчас стремилась не показывать чрезмерную радость от его возвращения, была осторожной и приказывала себе не поддаваться чувствам, ведь поспешность в любви до добра не доводит.       Себастьян заметил, что она задумалась и отстала от него, поэтому замедлил шаг. Когда они поравнялись, изучающе посмотрел на неё и усмехнулся.       — Что? — поинтересовалась она, заметив его реакцию.       Он пару секунд молчал, глядя на неё и слушая, как их шаги отдаются эхом от каменных стен, после чего ответил:       — Просто не верится, что мы вдвоём идëм спасать Оминиса. Думал, привычка попадать в неприятности всегда была строго за нами.       Она через силу улыбнулась. Продолжать говорить о Мраксе совсем не хотелось, особенно сейчас, когда она нервничала перед возвращением в зал, из которого выскочила пару дней назад, громко хлопнув дверью.       — Вообще-то спасать его идёшь только ты, я же не верю, что ему действительно требуется спасение.       — Это потому что ты не росла вместе с ним, как я, — ответил он, не отставая от неё, пока они шли по коридору. — Оминис слишком робок, чтобы доставлять слишком много хлопот другим, и слишком боится сделать что-то, что может навлечь на него неприятности. Он часто отрицает, что нуждается в помощи, и пытается справиться со всем в одиночку, но я-то знаю, что в глубине души он будет рад, что мы оба придём ему на помощь.       — Может и так, но я не уверена, что даже после всего этого он захочет, чтобы я вновь садилась ему на шею со своей дружбой.       — Изабель.       Себастьян внезапно остановился, встал напротив девушки и с убедительным видом положил руки ей на плечи. Коулман вскинула голову, с негодованием и лёгким испугом посмотрела ему в глаза. Все переживания и обиды отступили за считанные секунды, уступив место смущению. Ноги ее ослабли так, что казалось, будто их засасывает под землю.       — Я уверен, что он сказал это не взаправду, — продолжал свою речь слизеринец.       — Почему?       — Потому что Оминис глупый и самый привязанный парень из тех, кого я знаю.       — И что это значит?       Изабель нахмурилась и поджала губы. Ей не хотелось быть так близко к Себастьяну и выслушивать то, как он оправдывает перед ней другого, будто это всё, что его волнует. Да и почему он так зациклен на том, чтобы они ладили друг с другом? Может, хочет свести их? От этой мысли она заметно помрачнела, в то время как голос Сэллоу зазвучал монотонно:       — Когда мы все трое были на третьем курсе, по школе активно ходил слух о том, что в Мёртвой роще Запретного леса видели одного вампира. А они, как всем известно, большая редкость в наших краях, поэтому мы с Анной решили сходить туда и понаблюдать за ним. Оминис же как-то узнал о нашей затее и тут же кинулся отговаривать нас. Всё почти дошло до ссоры, но мы с Анной твёрдо решили идти. Всё утро мы бегали от него, чтобы он не увязался за нами, но тем же вечером на улице разошёлся сильный ливень, и нам пришлось отказаться от нашей затеи. Тогда мы решили найти Оминиса, но его уже не было в Хогвартсе.       — Он направился в ту рощу? — предположила слизеринка, не зная, какие эмоции испытывать: ужас или удивление.       — Почти, — усмехнулся парень. — Он сидел три часа на бревне весь мокрый до нитки и сторожил вход в лес. Когда мы нашли его, ещё и тумаков надавал таких, что я два дня шею нормально повернуть не мог. За это время, кстати, другие уже успели проверить этот слух. Оказалось, это был не вампир, а большая летучая мышь, которую потеряли браконьеры.       — Вот как, — усмехнулась девушка, а затем тут же огорчилась, ведь стоило истории закончиться, как вместе с ней ушли и руки Сэллоу с её плеч.       — Теперь ты понимаешь, что Оминис никого бы не бросил просто так? Ни тогда, ни сейчас.       — Возможно, но мне всё же интересно, почему ты так активно защищаешь его передо мной?       — Потому что я… чересчур добрый! — он двинулся дальше по коридору, и она пошла следом. — А ещё потому, что устал от необходимости выбирать, с кем из вас мне проводить время. Хочу, чтобы мои друзья сблизились и перестали сторониться друг друга.       — А я уже напугалась, что ты пытаешься свести меня с ним.       Он несколько мгновений молчал, затем вдруг усмехнулся. Это была очень странная и нервная усмешка, по которой было сложно понять, шутит он или нет.       — И зачем мне это, по-твоему?       — Да кто тебя такого добродетельного знает, — проворчала Коулман, после чего по-ребячески пихнула его в плечо, тот посчитал это за вызов и сделал тоже самое.       — А что, Себастьян Добродетельный. Мне нравится, как это звучит. Надо и тебе что-нибудь придумать. Хм-м-м… Придумал! Колючка!       — Это ещё почему?       Он усмехнулся и, без разрешения взяв её ладонь, переложил ту себе на предплечье, после чего они продолжили идти уже под руку.       — Во-первых, потому что мне нравится. А во-вторых, дело в том, как ты смотришь на людей, Иззи. Если шипы на розах — это то, что защищает цветы от погибели, то в твоём взгляде столько же остроты, сколько шипов в розах.       Она хотела ответить, но все слова как назло застряли в горле, когда он повернул лицо в её сторону и улыбнулся — так обаятельно и расслабленно, что Изабель почувствовала себя так близко к нему и одновременно так далеко. Она попыталась прийти в себя, но дыхание перехватило, а в животе поселилась тяжесть, что сковала тело стальным напряжением. К счастью, Себастьян быстро отвёл взгляд и ничего не заметил, иначе бы точно всё понял.       — Скажи, тебе совсем не стыдно тренировать свои приёмчики для девчонок на мне?       — А что, боишься влюбиться? — он игриво подмигнул ей, отчего её левая бровь едва не добежала до самого затылка от его проснувшейся проницательности.       — А ты очень расстроишься, если я скажу тебе «да»?       — Шутишь? Я, скорее, буду очень удивлён, что ты вообще решила испытать удачу. Я, знаешь ли, очень кокетливый тип. Тебе не устоять.       — Ничего, у меня есть шипы и опыт жалить всяких неприятных личностей, вроде тебя.       Она толкнула его в плечо, отчего Сэллоу тут же принял театрально оскорблённый вид, а в следующую секунду усмехнулся. Обстановка вокруг них перестала быть напряжённой. Оба шли по пустому коридору, о чём-то шутили и наслаждались моментом умиротворения. Иногда Сэллоу преключал разговор на Анну, наверное, переживал, что оставил её одну. Но Изабель было всё равно. Для неё было важно, что он был здесь, рядом. Она чуть крепче взяла его под руку, будто всё ещё сомневаясь в том, дозволено ли это, и в тайне мечтала, чтобы это мгновение тянулось вечность, но очень скоро на глаза попались двери Большого зала, откуда уже звучала классическая музыка.       — Идём. Все внутри уже ждут, — произнёс слизеринец, когда они были на месте и приготовились войти. Изабель на миг замялась — вспомнила, как пару дней назад в одиночку выбежала отсюда с чувством злости и обиды, как поссорилась в этом коридоре с Оминисом. И всё же теперь рядом с ней был Себастьян. Это придало ей уверенности и преисполнило душу спокойствием.       — Сначала пообещай мне кое-что…       — Обещаю, вести себя хорошо, — ответил вперёд неё слизеринец, глаза его шкодливо заблестели.       — Ну-ну.       Себастьян больше ничего не сказал, взял её руку в свою и открыл двери. Стоило им войти в зал и направиться к своим, как несколько парочек из Пуффендуя и Когтеврана приметили их и, уставившись на их сцепленные руки, несколько раз присвистнули. Коулман от этого стало приятно, а вот Себастьян тут же помрачнел и нахмурился, после чего спешно выпустил руку Изабель из своей, будто ему стало неприятно от того, что о них подумали другие.       — Не волнуйся, я потом поговорю с ними и объясню, что у нас только дружба и ничего больше.       — Да я и не волнуюсь.       Изабель сделала вид, что всё нормально, однако слова Себастьяна очень сильно задели её. Настроение тут же упало и укатилось куда-то под плинтус. Она слабо помнила, как они дошли до профессора Чесноук, и вполуха слушала то, как та своим привычным добродушным тоном пыталась отчитывать её за прошлый уход. Очнулась лишь тогда, когда учитель, уперев руки в боки, разрешила им присоединиться к остальным в зале.       — Всё в порядке? — спросил Себастьян, стоило ему заметить её весьма поникший вид, когда они заняли место в зале.       — Да… всё отлично, — Изабель поняла, что нет смысла обижаться на Сэллоу, он ничего не знает, поэтому постаралась взять себя в руки, позволив ему приблизиться к ней и взять за руку.       В этот момент в зале уже играл «па-де-катр». Все вокруг делали скользящие шаги и чередовали их с движениями вальса, поэтому им пришлось немного подождать, прежде чем вступить. И пока время шло, Изабель всячески пыталась пересилить себя и научиться смотреть в глаза своему новому напарнику. Не потому, что ей было слишком больно или обидно, нет, а потому, что она привыкла танцевать с Оминисом. С ним не было надобности в зрительном контакте. Его глаза ничего не видели, а она старалась лишний раз не рассматривать их, потому что понимала, будь она на его месте, ей бы это не понравилось.       «Интересно, где он?» — подумала она и попыталась найти слизеринца взглядом. Этим же занялся и Сэллоу, пользуясь последней минутой их паузы. Найдя его первым, он тут же кивнул в его сторону. Изабель честно попыталась не кипятиться и не буравить Мракса взглядом, но не могла долго смотреть на то, как он кружит Имельду, поэтому отвела взгляд.       Вскоре пришла их очередь вступать.       — Готова показать, чему научилась? — поддел её Сэллоу.       — А ты приготовил для меня свои ноги? — она подняла бровь и улыбнулась.       — Колючка.       Он по-ребячески сморщил нос, после чего сделал шаг в сторону и плавно потянул её за собой. Увидев на его лице забавное выражение, Изабель почувствовала, что больше не может обижаться на него, ибо веселье Себастьяна всегда было заразительным. И всё же пока они танцевали, ей было любопытно, как они смотрятся вместе и допускает ли Сэллоу мысль о том, что сейчас они выглядят не как сплоченная команда, которой все привыкли их видеть, а как обычные парень и девушка.       Многие слизеринцы с интересом поглядывали на них, даже Натти и Поппи не упустили возможности уколоть Себастьяна своими осуждающими взглядами за то, что тот кинул их подругу и вернулся лишь тогда, когда запахло жареным. Заметила их и Имельда, она тут же начала что-то нашептывать Оминису, из-за чего тот сильно нахмурился, а затем закрылся от неё так же, как захлопывается раковина моллюска при виде опасности.       Глядя на него, Изабель ощущала какую-то странную смесь чувств: обречённость, злость и огромную тоску, спрятанную за стеной из шипов — таких же колючих, за которыми пряталась и она сама.       «Должно быть со мной что-то не так. Почему я пялюсь на Оминиса?»       Она слегка тряхнула головой, затем попыталась вновь сконцентрироваться на движениях и ритме музыки, но заметила, что немного отстала от Себастьяна, поэтому при уходе в поворот буквально врезалась в него грудью и тут же запнулась.       — Держу, — Сэллоу успел предотвратить её падение и крепче прижал подругу к себе за талию, из-за чего Изабель зависла в паре сантиметров над полом, держась только на его руках и смотря ему прямо в лицо.       Время в эти секунды точно замедлилось. Их взгляды пересеклись настолько близко, что Изабель ощутила его тёплое дыхание на своей щеке и услышала, как судорожно он сглотнул. Сэллоу определённо был в замешательстве. Глядел на неё, как исследователь перед важным открытием, которое ему только предстояло сделать. Коулман решила немного помочь ему, подтолкнуть. Она едва заметно поддалась вперёд, затем опустила взгляд на его губы, отчаянно ожидая, что в его глазах что-то пробудится, но магии не случилось. В следующую секунду наваждение спало, Себастьян опустил взгляд и осторожно поставил её на ноги, затем, чуть покраснев и нахмурившись, отодвинулся сам.       — Т-ты в порядке? Ничего не подвернула?       Она окинула невидящим взглядом свои ноги, после чего, с трудом сдержав разочарование, отрицательно мотнула головой, и они продолжили танец. Кажется, Сэллоу почувствовал что-то, поэтому тут же попытался сгладить обстановку.       — Не старайся слишком усердно, ладно? Иначе мне точно придётся отбивать тебя от толпы поклонников, а палочки на балах запрещены.       — Не придётся. Пока тебя не было, Рейес позаботилась о моей репутации. По крайней мере, я больше не знаю, как объяснить то, что прошла целая неделя, а мне так и не пришло ни одного приглашения.       Рука парня напряглась и крепче стиснула талию девушки. Себастьян нахмурился так, что от злости и негодования приподнялись плечи. Обычно такую реакцию за ним можно было заметить в двух случаях: если ему не давали то, чего он очень хотел, и второе — если что-то выводило его из себя.       — Да все кругом слепые! А значит нам просто необходимо открыть им глаза на то, какая ты замечательная, верно? Не думаю, что в Хогвартсе найдётся хоть один парень, кто хотел бы пропустить такую, как ты. Даже Оминис, — последнее он не произнёс вслух, но знал, что так и есть.       — Но ты ведь нашёлся, — ответила Изабель и отвела взгляд. Всё её тело, казалось, натянулось, как пружина. С виду она будто иронизировала, но внутри ещё никогда не ждала его ответа так сильно.       — Наверное, со мной что-то не так, потому что я не могу воспринимать тебя больше, чем друга. В конце концов, ты достойна лучшего парня, а это уж точно не я, поверь.       Она опешила от его слов и кинулась доказывать ему обратное.       — Ошибаешься, ты хороший, даже очень.       — Ладно-ладно, прекращай, — закатил глаза он и усмехнулся. — Давай лучше соберёмся. Не забыла, что мы на миссии?       — И каков будет план?       — Просто следуй за мной, а когда отпущу, быстро скрывайся из виду, поняла?       — И это весь план? Шутишь?       — Просто делай, что я говорю.       Себастьян крепче схватил её за талию и закружил под медленную мелодию ещё быстрее. Слизеринка сильнее вцепилась пальцами в его плечо, едва успевая переставлять за ним свои ноги, после чего заметила, в какую сторону он их ведёт. Она не до конца поняла, что он задумал, но едва не расхохоталась, когда, подобравшись к танцующим Оминису и Имельде, Себастьян резко отпустил её, а затем с мстительным и стервозным видом вклинился в чужую пару.       — Подвинься, — сказал он Рейес, после чего оттолкнул девушку от своего друга и довольный собой сам занял освободившееся место.       Разгневанная слизеринка первым делом бросилась поправлять растрепавшиеся волосы. Этого времени хватило, чтобы Сэллоу смог утянуть Мракса поглубже в толпу, где бы та не достала их слишком быстро. Изабель же успела незаметно прошмыгнуть мимо своего факультета и добраться до столов, где можно было издалека наблюдать за представлением, который устроил Сэллоу. А оно было воистину впечатляющим, потому что до этого она никогда не видела танца, напоминающего нелепую драку с сотней попыток к бегству.       — Себастьян! Что ты творишь? — ворчал на друга сбитый с толку Мракс, пытаясь оттолкнуть его от себя, пока всем вокруг них было смешно.       — А на что это похоже?       — На тупость! Разве не понимаешь, что из-за твоей выходки мы выглядим как дураки!       Сэллоу прищурил глаза на Оминиса, после чего перешёл на разговор полушепотом, по-прежнему не позволяя ему улизнуть:       — Если бы ты не наговорил тех глупостей Иззи, этого бы не случилось! А теперь я даже не знаю, как тебя-идиота спасать! Что вообще стряслось? Какая муха тебя укусила?       Мракс сжал челюсть и повесил голову, продолжая хмуро и одновременно задумчиво шагать следом за другом под музыку.       — Я не хочу ссориться с тобой, Себастьян, но ведь это ты решил повесить её на меня.       — Я всего лишь хотел помочь, но ты и сам это знаешь. Зачем тебе вообще понадобилась Имельда? Ты же её на дух не переносишь.       Оминис горько и вымученно улыбнулся. Лицо его немного покраснело, то ли от раздражения, то ли от стыда перед окружающими.       — Любовь зла, ты не знал?       — Не увиливай. Я правда хочу помочь тебе.       Мракс тяжело вздохнул, не зная, как отделаться от этого разговора. Быстрее и действеннее было раскрыть Сэллоу глаза на правду, но мог ли он поступить так с Изабель?       — Ладно, — процедил он. — Тогда прочисти уши и услышь меня наконец. Она мне не нравится. Мне вообще не нужны никакие девушки, ясно?       — Знаешь, обычно так говорят только те, кто нуждается в конкретно одном человеке, которого они никак не могут заполучить.       От этих слов у Мракса нервно дрогнул кадык. Он не заметил, в какой момент они полностью остановились и как в воздухе над ними повисло напряжение. И пусть внешне он выглядел почти непоколебимым, внутри всё закипало от смеси ревности и злости, контролировать которые с каждой секундой становилось всё сложнее. В итоге он не сдержался, сказал всё, как есть, лишь бы прекратить этот нелепый разговор и решить проблему, которая зашла слишком далеко.       — Ладно, Себастьян, я действительно не могу заполучить её и причина этому… ты. Ей нравишься ты, а не я! Заметь это уже наконец. В конце концов, кто из нас слепой, ты или я?       — Я? — тяжёлый вздох сорвался с губ Сэллоу, глаза его округлились.       — Мерлин, зачем я вообще позволил тебе втянуть себя в это?       Пока в голове друга носились думы одна другой мрачнее, Мракс психанул и с раздражённым видом зашагал в противоположную от него сторону. Себастьян не сразу заметил его уход, новость настолько шокировала его, что он отказывался верить в то, что такое вообще бывает. Когда же он пришёл в себя и не нашёл рядом друга, сразу бросился за ним вдогонку, чтобы вытянуть из него побольше информации. Однако разговорить Оминиса не удалось. Тот наотрез отказался развивать эту тему, а вернуться назад в зал Сэллоу не смог. Помешало смятение, пришедшее следом за осмыслением. Не зная, что делать с услышанной новостью, темноволосый слизеринец с веснушками рухнул на скамейку у окна перед классом защиты от тёмных искусств, прислонился к стене и, запрокинув голову, задумался об Изабель.       В груди закопошились странные чувства. Прежде Себастьян не замечал за ней ничего, чтобы вызвало у него неопределённые мысли на её счёт или же заставило задуматься о ней в таком ключе. Оминис тоже не мог соврать ему, его реакция выдала его полностью. И всё же, как он умудрился так влипнуть? Почему именно он и когда это вообще началось? Размышляя об этом, ему вдруг стало немного радостно и стыдно одновременно за свою радость, ведь самолюбию сейчас было совсем не место. Особенно, когда своим поведением он ранил обоих: и Изабель, и Оминиса. Так не должно быть.       «Что же делать?»       Слизеринец чувствовал себя истощённым. Казалось, будто он блуждал в лабиринте, выхода из которого нет, а тот, что был, ему не нравился. Отталкивать Изабель от себя он не хотел, игнорировать её чувства тоже, но и быть с ней не мог. Так и просидел за этими мыслями полчаса, пока не увидел на лестнице парочку гриффиндорцев, возвращающихся в гостиную с репетиции.       Подумав, что Коулман могла отправиться искать его в их подземелья, он наконец собрался и отлип от стены. Встал на ноги, поправил волосы, пытаясь набросить на лицо маску спокойствия, а затем решительно направился вперёд. Однако стоило пройти мимо крипты, как кто-то схватил его за руку и потащил за угол.       — Вот ты где, я везде тебя ищу, — Изабель отвела его подальше и, остановившись, внимательно огляделась, прежде чем отпустить его руку и тихо спросить: — Ну что, получилось поговорить с ним?       Вместо того, чтобы ответить сразу, Сэллоу без стеснения обвёл её внимательным, почти осязаемым взглядом, начиная с подола юбки и заканчивая серебряной заколкой на голове. От такого Изабель заметно смутилась, но быстро выровнялась и вернула себе спокойный вид. Себастьян и сам поспешил отвести глаза, негодуя, почему вообще смотрел на неё так долго. Затем понял, что как раньше ничего не будет. Что-то изменилось на уровне его ощущений, когда он посмотрел на неё другими глазами. Но он поспешил отогнать это, поэтому принял одну из своих излюбленных поз и примкнул спиной к стене.       — Получилось, — ответил на её вопрос он, — но теперь что-то мне подсказывает, что на репетициях он будет держаться от меня подальше, чтобы я снова его во что-нибудь не втянул.       — Боюсь, второго раза Имельда так просто не допустит. Вам очень повезло, что она потеряла вас из виду.       — Или повезло ей, ведь то, что она услышала бы, ей точно не понравилось.       Коулман задумчиво изогнула бровь, но расспрашивать об этом не спешила, вернулась к прежнему вопросу.       — Так что ты выяснил? Что тебе сказал Оминис?       — Ну…       Слизеринец снова затянул с ответом и отвёл глаза. Грудь его тяжело поднялась и медленно опустилась, когда он, раздумывая, тихо выдохнул.       «Поговорить с ней сейчас?» — мысленно спросил себя он и заметил, что его реакция только усилила волнение Изабель и, кажется, вызывала у неё подозрения. Она настороженно глядела на него, силясь понять, не сказал ли Оминис ему о ней, кусала губы и щёки изнутри, незаметно теребила край своей юбки. Казалось, вся атмосфера вокруг неё потяжелела и пропиталась страхом пред грядущим. От этого тревожное чувство поселилось в животе Сэллоу. Он поднял на неё взгляд и уже было расскрыл рот, как горло тут же сдавило.       — П-прости, — он устало провёл рукой по лицу, потом по своим тёмно-каштановым волосам, будто отчаянно хотел донести до неё что-то, но так и не осмелился на это. — На самом деле я ничего толком не выяснил, но у меня есть одна догадка.       — Какая?       Казалось, грудь Изабель тоже расслаблено опустилась.       — Во-первых, я точно уверен, что это не амортенция, а во-вторых, думаю, к тому, что Оминис стал бегать за Имельдой, причастен его отец. Ты же знаешь, что он и наш директор друзья. Через него он следит за Оминисом.       — И? Он мог сказать мне обо всём прямо. Я бы поняла его или попыталась помочь.       — В том-то и дело, Иззи. Оминис с трудом подпускает кого-то к тому, что так или иначе касается его семьи. Ему проще оттолкнуть человека от себя. Со мной и Анной тоже так было.       — Но ты не можешь быть в этом уверен.       — Не могу, но я знаю его давно. Что-то его сломало…       «И в этом не могут быть замешаны только его чувства к Изабель».       Себастьян тяжело вздохнул. Мало того, что он до сих пор преживал за сестру, так теперь ещё и Оминис скрывал от него свои проблемы. Что же ещё выпадет на его долю?       — Мне кажется, тебе стоит отдохнуть сейчас, а то ты вернулся в школу, как с корабля на бал.       — Волнуешься за меня? — она с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Ладно-ладно, перестань дуться и выдохни, пока не взлетела.       — Ты невыносим, — фыркнула девушка, но сдедом добавила: — но я скучала по тебе.

***

      Упущенная возможность поговорить с Иззи об их отношениях не давала Себастьяну уснуть всю ночь. Утром он тоже не мог найти подругу. Обыскал весь Хогвартс, но та точно сквозь землю провалилась вместе со своими подругами и не пришла даже на завтрак. Что же касается Мракса, тот тоже был недоступен. Его стерегла Рейес, которая только и делала, что косо поглядывала в его сторону весь завтрак.       При этом если проблему с Оминисом можно было чуть отложить, то с Изабель дело обстояло куда сложнее. Себастьян постоянно думал о ней, чувствовал, что не может держать эту новость в себе. Вдруг она всё поняла и теперь прячется от него? Нет. Они вместе одолевали троллей, а тут всего лишь признание. Она же не настолько трусливая. Или это другое?       Он задумался, пытаясь вспомнить, интересовалась ли она другими парнями, но на ум ничего не приходило. Более того он и сам не мог представить, кому, кроме Оминиса, мог бы со спокойной душой доверить свою подругу. Затем пришёл к выводу — никому. Тоже самое касалось и Анны.       И всё же что-то с ним было не так. В душе ощущался странный подъём, зарождалось желание узнать её другую сторону, но Себастьян знал о своей привычке всё портить слишком хорошо. А ещё он обещал её Мраксу, а значит так тому и быть. Ему бы только намекнуть ей на то, что ей стоит обратить внимание на другого, что они с ней только друзья и он не хочет этого менять. Да и вообще какие могут быть чувства, когда он дал слово Анне?       Нет. Никаких чувств. Точка.       С этим решением он продолжил свои поиски. Те не увенчались успехом, и к полудню его настроение начало стремительно портиться. К счастью, ситуацию спасло то, что при выходе на улицу, он случайно услышал от проходящей мимо толпы слизеринцев новость о возвращении профессора Фига. Подозревая, что пропажа Иззи тесно связана с её наставником, он, не теряя времени, направился в его кабинет.       Преподаватель встретил его немного не так, как он себе представлял. На его вопрос он начал задавать ему свои: хороший ли он друг для Изабель, в порядке ли Анна и как его собственное здоровье и лишь в конце обмолвился о том, что Коулман ушла от него полчаса назад и вместе с Онай и Гарретом отправилась на Чёрное озеро. Одним словом, странный старик, но хотя бы сказал ему, где искать её.       Однако с каких пор она общалась с Уизли? Он ведь несколько раз подставлял её перед Шарпом, из-за чего в последний раз ей даже пришлось остаться после урока и вручную драить все котлы. К счастью, он (Себастьян) тогда успел спрятаться в кладовке и, стоило профессору отлучиться, вышел и помог Изабель. Гаррету же досталось только от тётки, в то время как они с Изабель весь вечер выводили вонь от зелий со своей одежды.       Конечно, после этого гриффиндорец извинился перед Коулман, но Себастьяну этого казалось мало. Он привык считать, что если ты парень, то должен брать всю вину и ответственность на себя, а Гаррет даже не подошёл к столу Шарпа, когда тот отчитывал её за помощь ему. В этом плане Уизли никогда не нравился ему, поэтому он сам не заметил, как нахмурился, выйдя из кабинета профессора Фига.       Когда же слизеринец пришёл на место, то невольно улыбнулся, осматривая замерзшее озеро, которое студены украсили разными ледяными скульптурами, и слыша радостные крики с него. Те принадлежали Изабель и Натти. Две девушки сидели в одних санях, которыми с помощью магии управлял Уизли. Гриффиндорец катал их по льду, и, судя по довольным лицам, всем было весело.       Глядя на них, Сэллоу не мог объяснить самому себе, почему ему не нравилось это зрелище. Потому что его не пригласили или из-за того, что Изабель пропадала весь день, а теперь выглядела очень счастливой рядом с гриффиндорцами? А может, он думал, что, проснувшись рано утром, она первым делом побежит к нему, ведь он как-никак нравится ей?       Стоп. Это уже верх эгоизма. Он ведь решил, что они только друзья. Вот разумные мысли. Но они не могли лишить его странной радости от лицезрения ею.       Он наблюдал за ней ещё пару минут, после чего его заметили. Иззи громко окликнула его и махнула ему рукой, призывая его к ним, но Сэллоу не хотел мешать им и, отрицательно мотнув ей головой, сел на скамейку рядом с озером, ожидая, когда все трое накатаются.       Как он и предполагал, Коулман не заставила его сидеть в одиночестве слишком долго. Спустя минуту она попросила Гаррета остановить сани и, встав ногами на лёд, осторожно покатилась на коньках в его сторону. К слову, каталась Изабель не очень умело, как и тормозила, поэтому едва не перевалилась через сугроб, подъезжая к нему.       — Всё в порядке, я справлюсь — она подняла руку, когда он подскочил с места, чтобы помочь ей перейти со льда на снег. — Привет, — улыбнулась она, стоило ей сесть рядом с ним на скамейку.       — Привет, — ответил Сэллоу и едва заметно нахмурился. — Ты всё утро была здесь?       — А почему ты спрашиваешь?       — Потому что я искал тебя.       — Ой, — её лицо приняло резко виноватый вид. — Прости, я совсем забыла написать тебе. Онай перед завтраком потащила нас с Поппи в Хогсмид, чтобы купить платья на бал. В конце концов, сегодня суббота, завтра выбора будет ещё меньше.       — Так вот где ты пропадала.       — Прости. Ты долго меня искал?       — Нет. Совсем нет.       То была самая глупая ложь, но она поверила в неё и выдохнула.       — Хорошо, а как ты?..       — Нашёл тебя? — опередил её он, и девушка кивнула в ответ. — Профессор Фиг рассказал. Честно говоря, он показался мне немного подозрительным, задавал мне какие-то странные вопросы.       Изабель отвела взгляд и задумалась. Себастьян же воспользовался моментом и начал разглядывать её поближе. Выглядела она уже лучше. Возможно, потому, что её лицо раскраснелось от мороза, а может, просто выспалась. Этого Себастьян точно не знал, но заметил мокрые пряди, торчащие из-под тёплого берета, и капельки пота, стекающие вниз по вискам.       «Может, у неё температура?» — предположил он, но озвучивать свою мысль сразу не стал, решил дождаться её ответа. К счастью, тянуть с ним она не стала, уже через полминуты развернулась к нему всем корпусом, села поближе и, заглянув в глаза, произнесла:       — Есть кое-что, о чём я бы хотела поговорить с тобой, Себастьян.       Он вытянулся подобно струне, приготовившись слушать её и одновременно страшась того, что она скажет. К счастью или сожалению, договорить ей не дали. Двое гриффиндорцев ушли с озера следом за Изабель и, пока та болтала с Сэллоу, уже успели приблизиться к ним, застав их двоих с очень неловкими лицами.       — Что с вами? — усмехнулась Онай. — Выглядите, как Свитинг и Таккар в вечном поиске мест для поцелуев.       — Вообще-то мы не…       — Успокойся, Сэллоу, я пошутила. Иззи, можно тебя на секундочку?       Себастьян недовольно фыркнул в ответ. Коулман же покраснела ещё больше, но встала и спокойно подошла к подруге, после чего они вместе отошли в сторону. Оказавшись наедине, она заговорила первой:       — Что за шутки, Натти? Ты могла выдать меня.       — Шутишь? Он больше года ничего не замечает, так что пора немного поменять тактику.       — Нет. Ты торопишь события, — взволнованно отозвалась слизеринка. — Я хотела признаться ему чуть позже, а ты наводишь на меня лишние подозрения.       — Хорошо, а ты не думала, что лучше его заранее немного подготовить к твоему признанию. К примеру, устроить ему некое подобие свидания?       — Свидания? Каким образом?       — Сама подумай, какой главный атрибут свидания?       Гриффиндорка выпытывающее уставилась на подругу, из-за чего та на миг замешкалась.       — Наверное, то, что люди должны нравиться друг другу.       — Нет. Место. Оно должно быть романтичным, к примеру, как красивый каток.       — Предлагаешь мне затащить его на лёд?       — Конечно. Ты вообще видела, как ты катаешься? Ему точно придётся всё время поддерживать тебя за руку.       — Даже не знаю, злиться на твои слова или благодарить?       — Просто прими к сведению, что это отличный шанс, Изабель. В конце концов, ты должна уважать свои чувства и заботиться о них, а не страдать из-за них, позволяя Сэллоу раз за разом делать тебя узницей своего зоопарка.       — Я не понимаю, о каком зоопарке идёт речь?       Коулман заметно нахмурилась, хоть и понимала, что, будучи её подругой, Натти имела полное право, как подшучивать над ней по этому поводу, так и отчитывать.       — Я говорю о вчерашнем, Из. Перестань потакать ему и не злите Рейес. Она гадкая и обязательно найдёт способ, как отомстить тебе снова. Сама подумай, разве тебе не хватило вашей последней стычки? Все кругом только и делают, что подшучивают над тобой и Данканом. Мракс же вообще сухим из воды вышел. Аж, бесит! А ещё прикидывался хорошим, змеёныш.       — Себастьян верит, что у него были причины.       — Причины? — бровь Натти нервно дёрнулась. — Такие же, как и у него самого, когда он, толком ничего не объяснив, оставил тебя одну прямо перед балом? Знаешь, если ты любишь одного, то хотя бы не защищай другого, — Изабель заметно погрустнела, задумавшись над её словами. Натти же почувствовала, что перешла границу, поэтому поспешила если не поддержать её странные отношения со слизеринцами, то хотя бы успокоить. — Прости, просто я переживаю за тебя. Настолько, что предлагаю отослать всех этих парней к чёрту на куличики и пойти на бал вместе.       — Но Поппи вряд ли оторвётся от своего Таккара.       — А я предприимчивая и умею убеждать.       — И что мы будем танцевать? Хоровод?       Обе девушки серьёзно переглянулись, а затем засмеялись. Изабель уткнулась в плечо Онай, а та начала гладить её по волосам. Напряжение между ними тут же ослабло, обиды стёрлись, будто их и не было.       Коулман ещё несколько минут погрелась в заботе подруги, для которой друзья и собственная независимость были квинтэссенцией её силы, после чего выскользнула из её объятий.       — Спасибо, Натти.       — Просто знай, я всегда готова поддержать тебя, но не Сэллоу. Впрочем, если он прозреет и престанет валять дурака, я, может, передумаю на его счёт.       — А что насчёт тебя? Тебе вообще кто-нибудь нравится? И почему ты пришла к кабинету профессора Фига вместе с Гарретом?       Слизеринка заиграла бровями и слегка толкнула гриффиндорку в плечо. Та сделала вид, будто это её совсем не тронуло.       — Мне никто не нравится, а Гаррет просто увязался за мной. Кажется, он до сих пор переживает за тебя после того случая с ядом бубонтюбера. Он, кстати, и предложил мне позвать тебя на каток. Я бы сказала тебе об этом раньше, но он всё время был рядом.       — Вот как, это очень мило с его стороны, — улыбнулась Изабель.       — Даже не вздумай, — усмехнулась и замотала головой Натти, и Коулман в недоумении задрала одну бровь, после чего гриффиндорка пояснила: — Не вздумай называть его милым. Вот начнёшь жить с ним в одной гостиной и узнаешь, что яд бубонтюбера ещё цветочки по сравнению с другими его экспериментами.       — Слушай, Натти, а существует хоть один парень, которого ты могла бы вытерпеть?       — Да, но… — она явно не ожидала её вопроса, и на обычно непоколебимом лице девушки мелькнула печаль, — он живёт на другом материке.       — В Уганде?       — Да.       — Ты любила его?       — И нет, и да.       — Это как?       — Мы дружили с ним с детства, а когда пришло время расставаться, не смогла смириться с этим. Сбежала к нему из дома, думала, что он нравится мне, а оказалось, я просто боялась его потерять. К счастью, он был умнее меня и успокоил меня, и мы продолжили дружить. Сейчас мы общаемся письмами, но я очень хочу увидеться с ним на этих каникулах.       — Надеешься, что он передумал?       — Разве что совсем немножечко, ведь девушку он себе так и не завёл.       Изабель усмехнулась, когда заметила смущение на лице гриффиндорки. Если та и надеялась, то точно не немножечко, как утверждала. Было очевидно, что Натти всё ещё путалась в собственных чувствах, поэтому она не стала давить на неё компрометирующими вопросами.       — Кажется, мы заболтались, — немного погодя произнесла африканка, заметив, как косо Себастьян посматривает в её сторону. — И кое-кто уже начал ревновать.       Изабель обернулась на Сэллоу, тот, казалось, едва выносил болтовню Уизли и внешне выглядел скованно и раздражённо. Когда же их взгляды встретились, слизеринец вымученно улыбнулся и одними губами прошептал тихое «спаси-и-и-и».       Изабель усмехнулась. Приятно было чувствовать, что без неё он был, как заблудившейся котёнок, потерявший хозяина.       — Ты права, идём.       Когда они вернулись, Гаррет уже заканчивал свою мини-лекцию по своему летающему пиву, которое, по его словам, уже успешно прошло первую проверку, но Натсай перебила его, спросив:       — И когда ты покажешь всем своё пиво?       — Может, через месяц, я ещё работаю над стойкостью пены.       — А, может, сейчас? — гриффиндорка стрельнула в него бровями, после чего взяла его под руку так, что он не мог сопротивляться. — Ну, мы оставим вас, — обратилась она уже к остальным.       — Но… — замямлил парень, но ему не давали и шанса. И тем не менее он смог вырваться и на мгновение подскочить к Изабель, спросив её о том, с кем она собирается танцевать на балу.       — С Себастьяном, — ответила ему девушка и удивилась, когда он задал ей ещё один вопрос.       — Но на балу нельзя танцевать только с одним человеком, так что, может, Сэллоу уступит мне пару танцев?       Не зная, что сказать, Изабель повременила с ответом и перевела взгляд на слизеринца. Тот по-прежнему сидел на скамейке и, кажется, посылал телепатические сообщения Онай, чтобы та скорее уводила своего протеже, пока не стало поздно. Удивительно, но в этом вопросе оба факультета оказались солидарны. Натти, не теряя времени, принялась оттаскивать от неё Гаррета. Тот сопротивлялся и так как не успел превратить свои коньки в обычную обувь, в отличие от неё, выглядел весьма комично. Когда же Изабель согласилась, он наконец сдался и с покорённым, но довольным видом позволил Онай увести себя. После этого слизеринка несколько минут смотрела им вслед и улыбалась. Сэллоу же нахмурился ещё сильнее и не понимал, почему вчера он был готов доказать всем, что Изабель незаслуженно обходят стороной, что она замечательная, а сейчас злится и противоречит сам себе.       — Так о чём ты хотела рассказать мне, когда нас перебили? — спросил он, когда они наконец остались вдвоём.       Коулман почувствовала жар и занервничала, однако, когда заговорила, голос её был ровен и спокоен:       — Может, сперва немного покатаемся?       — Ты уверена? Мне показалось, ты чувствуешь себя не важно. Твоё лицо слишком красное. Кажется, будто у тебя жар.       — И? — усмехнулась девушка. — Я не хрустальная ваза, Себастьян, к тому же мой отец всегда говорил, что зимой температуру неплохо сбивает прогулка на свежем воздухе. Но, если хочешь, как вернемся в школу, я выпью бодроперцовое зелье. В выручай-комнате ещё осталось несколько флаконов.       — Тебя бы показать врачу, Иззи.       — Не переживай, скоро всё будет в порядке. Ну так что, составишь мне компанию?       — Ты меня удивляешь, однако я не хочу плевать на твоё здоровье, так что только полчаса, ясно? Потом мы вернёмся в школу, ты выпьешь зелье, и мы поговорим.       — Как скажешь.       Она довольно улыбнулась, в то время как Себастьян непривычно строго взглянул на неё и покачал головой. Казалось, в этот момент он начал понимать, каково это, когда пытаешься огородить кого-то от глупых поступков. Обычно так поступали именно с ним.       В два счёта он снял свои ботинки и превратил их в чёрные коньки, после чего снова надел и, пока разбирался со шнурками, заметил, что обувь девушки немного расшнуровалась. Недолго думая, он предложил ей сесть.       — Зачем? — тут же поинтересовалась она, сделав то, что он просил.       — Потуже завяжу твою обувь.       — А? — она не успела вникнуть в его слова, как Себастьян присел на одно колено перед ней и, не спрашивая разрешения, принялся расшнуровывать её обувь. — Погоди, я могу сама.       Она потянула ногу к себе, но Сэллоу остановил её прежде.       — Не напрягай себя, ладно? Просто побудь Золушкой и дай мне свою ножку.       Она смутилась, закусила нижнюю губу, но всё же выполнила его просьбу. Видеть Себастьяна перед собой на коленях было весьма непревычно и будоражаще. Щёки её опаляло жаром всякий раз, когда его руки случайно задевали ту часть, где кожу от его пальцев отделяли только колготки.       — Всё в порядке? — она не знала, зачем задала этот вопрос, но уйти от волнения другим способом было невозможно.       — Да, — ответил он тем же тоном.       — Но ты покраснел.       — Это от холода.       — Понятно.       Она отвела взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на него и успокоить разбушевавшееся воображение, которое вселяло в неё надежду на то, что то, что она сейчас испытывала, могло оказаться взаимным. Когда же немного пришла в себя, Сэллоу уже закончил и подал ей руку, чтобы помочь встать.       — Я должна предупредить тебя, что плохо катаюсь, — ответила она, приняв его помощь.       — Ничего, главное, ты умеешь стоять на льду.       — Да, но вот выйти на него для меня всегда проблема. Я неуклюжая. Не хочу упасть перед тобой и растерять крупицы гордости в самом начале. Так что проводишь меня, ладно?       — Хорошо. Но прежде вспомни, что также ты говорила про танцы и, на удивление, всё закончилось хорошо.       — Это самоирония. Когда я нервничаю, только она меня и спасает.       — Сейчас ты тоже нервничаешь?       Она повернула голову, цепкий взгляд остановился на глазах, затем опустился к носу, губам и, не задерживаясь на последнем, переключился на снег, что хрустел под их ногами. Он это заметил, но по-прежнему продолжал вести её к озеру.       — Немного.       — С Натти и Гарретом тебе было спокойнее?       — Нет, то есть это другое.       — Что?       Себастьян пронзительно глянул ей в лицо. Со стороны они почти не изменились, но внутри каждого переполняли свои чувства: его — волнение и интерес, её — жуткая неловкость и паника. Изабель не знала, что сказать. Своим ответом сама завела себя в ловушку, однако всё же нашла способ выкарабкаться.       — Не лучшая идея говорить об этом с больным человеком прямо сейчас.       — Может, тогда мне увести тебя подальше ото льда?       — Это что, шантаж? — притворно возмутилась она. — У нас ведь был уговор.       — Был, пока ты, колючка, не возомнила, будто хитрее меня.       Он усмехнулся, после чего всё равно помог ей выйти на лёд.       — Но я не пытаюсь хитрить.       — Ну-ну.       — Это правда. Они хорошие, но ты единственный, кто принял меня с самого начала и с кем я чувствую себя на своём месте. Ты мой лучший друг, Себастьян.       Слизеринец отпустил её руку и проехал немного вперёд, чтобы она не заметила, как он нахмурился, прочитав её ложь. Затем снова развернулся к ней лицом и поехал обратной змейкой.       — А Уизли?       — Гаррет всего лишь помог мне один раз.       — И сразу решил позвать тебя на бал? Слишком странно.       — Разве не ты хотел открыть всем глаза на то, какая я замечательная? Так что теперь не так?       — Просто он мне не нравится. К тому же будешь общаться с ним, профессор Уизли будет следить и за тобой, а значит и за мной тоже.       — Ты забегаешь вперёд, Себастьян, это всего лишь танцы.       — Тогда пообещай, не пить всё, что он тебе предложит.       — Да вы с Онай что, сговорились?       Дружеская беседа плавно перетекла в обсуждение гриффиндорцев, рождественского бала и других студентов, но не мешала Себастьяну и Изабель кататься по льду, шутить и иногда касаться друг друга. При этом влечение Коулман было сложно скрыть, ведь слизеринка так и норовилась оказаться поближе к нему, да и сам Сэллоу чувствовал, как его тело опаляло странным жаром в этот момент. Может, это был просто мороз? А может, так на него повлиял подтекст в её словах, когда она буквально назвала его самым дорогим человеком. Иными словами, он не мог объяснить себе, почему порывисто приблизился к ней, поднял руку, будто хотел прикоснуться, но, вспомнив об Оминисе, резко передумал и обессиленно уронил её.       — Что с тобой? — она тут же поймала его руку так, будто ухватилась за единственную возможность быть с ним, но Сэллоу был слишком озабочен тем, что этим наносит вред Мраксу, поэтому выдернул её обратно.       — Ничего. Нам пора идти.       — Себастьян! — она пыталась дозваться его, пока он стремительно двигался от неё в сторону выхода с озера, но не могла. Когда двинулась следом, почувствовала, как сердце бешено заколотилось, а ноги стали ватными и подкосились. Изабель упала на колени. От соприкосновения её ладоней с со льдом по последнему пошла огромная и длинная трещина. Девушка испугалась, понимая, что вот-вот провалится вниз, и замерла, а в следующую секунду льдины разошлись, и её окутал обжигающий холод.