Миристицин

МЕЛ - любовь Весна 2013 Личный дневник Д.Л.Малфоя “Этой ночью я стал отцом. Мой сын родился на два месяца раньше срока, что вызывает у меня грустные подозрения. Такое странное чувство - абсолютное счастье и страх того, что это отнимут. Но пока мой мальчик, мой маленький Скорпиус у меня на руках. Клянусь, я всё сделаю, чтобы он навсегда остался моим. Хотя для меня он и так навсегда мой. Даже если Астория все же солгала и аборта не было. Я буду ему хорошим папой” Записки Джинджер “Папа сказал, что мне стоит попробовать вести дневник. Не совсем знаю, что писать, потому обо всем подряд. На завтрак были тосты с арахисовым маслом. Мама сильно затянула волосы мне перед выступлением. Не пойму, почему она злиться на меня. Видела, как других девочек матери зачесывают и всегда нежно. Видимо, моя всегда спешит, она же еще тренер. Танцевали на Манхэттене. Не люблю танцевать вне конкурса. Зато потом гуляли с девочками и их родителями. Я была сама. У мамы не было времени, а четверг - не папин день. Но мне одной привычно, хоть я одна осталась без какао, ведь карманных денег мама не дала. Зато глазела на всякие витрины красивые. Интересно, почему папа говорит быть подальше от Пятой Авеню? О. Проходили еще Mount Sinai Hospital. Кого-то выписывали. Много прессы, много-много прессы. Так много, что было не видно кого. Наверное, каких-то знаменитостей. Я как-то видела фотографии с выписки принцессы Дианы. Ощущение, что там тоже принцесса, не меньше…. интересно, а в жизни можно стать принцессой?”       Драко Люциус Малфой, действующий мэр Нью-Йорка, кандидат на кресло губернатора штата, возможно, будущий президент США и просто её любовник, смотрел на Джинджер своими серыми глазами с первой страницы The New York Times, которую девушка купила по дороге с работы. Лежа на животе, подперев подбородок ладонями, она смотрела на него, а он - на нее. Далекий, высокомерный, красивый. Его волосы были привычно собраны в пучок, левый уголок губ вздернут в ироничной полуулыбке, серебряная булавка, используемая вместо галстука, ослепляла, но больше всего затягивали глаза. Его гетерохромия была безжалостно отражена, и тем загадочней был Драко.       - Чёртов гений, - прокомментировала Гермиона. Её фраза относилась не к Его Чести, а к тому, кто создал его портрет. Стиль Платона, фотографа сильных мира сего, она узнала сразу. Забавно, как, подсвечивая господина мэра холодными оттенками и вытащив на белый свет его недостаток, Платон сотворил не снимок, а вызов победителя, который уже знал, что выиграл. Не выборы, нет.       Неделю назад в их штате разразились настоящие мартовские иды, как это окрестила пресса, хоть современная политика не практиковала древнеримский календарь. Прокуратура города направила в ФБР запрос о том, чтобы проверить личный ноутбук Руфуса Лестрейнджа, объявив тому подозрение в использовании личной почты для пересылки секретной информации, и началось. Главный кандидат на кресло губернатора кричал на всех углах, что это - проделки конкурентов, в то время как Драко, бывший вторым, резко взлетел в рейтингах и обеспокоенно хмурился, сохраняя контрастное спокойствие.       - Мне невыносимо грустно, - заявил он в одном из интервью, - что мои коллеги, - Его Честь подчеркнуто не называл Руфуса конкурентом, - не вынесли уроков, которые стоили демократам их кресла в 2016 году. Ведь представим, что подобная информация появилась бы после праймериз - партия бы упустила не столько победу в штатах, сколько доверие избирателей.       Его тихие речи оборачивались в громкие рейтинги. За сутки Драко Малфой, хороший в принципе мэр, но не самый главный кандидат от партии, стал номером один. В коротких социологических опросах люди говорили, что программа Руфуса звучала консервативней и понятней, но они хотели доверять своему кандидату, потому на праймериз отдадут предпочтение господину действующему мэру Нью-Йорка, который после короткой паузы выдал второе заявление, где сообщил:       - Мы сейчас с моей командой сутки напролет работаем над тем, чтобы внести в программу вещи, более понятные потенциальным избирателям. Добавить той простоты, в которой надежность. Если люди готовы уступить свои взгляды, я тоже где-то могу сделать уступки. Важен компромисс. Ради того, чтобы выиграли мы все, несмотря на урон. И да, естественно, я каждый день надеюсь, что расследование ФБР пройдет как можно быстрее и докажет, что подозрения прокуратуры поспешны.       Но чаша весов уже шаталась с головокружительной скоростью. Затаив дыхание, Гермиона наблюдала за тем, что реально было бойней внутри партии, но выглядело как вульгарный скандал со стороны одного кандидата и здравый поиск возможностей со стороны второго. Драко на фоне всего выглядел куда привлекательней.       Как кандидат.       И…       Гермиона вздохнула, ещё раз посмотрев на снимок.       Как же он привлекал внимание. Снимком, цифрами фактической поддержки и глазами.       Девушка подозревала, что Драко, скрывающий от мира свою астму, в таком же не восторге от заболевания, сделавшего его глаза разными по оттенкам, ведь довольно часто бывал на публике в солнцезащитных очках. Тем смелее было позволить фотографу изобразить его таким несовершенным и при этом недостижимым.       Интересно, сколько девушек и женщин, далеких от политической жизни, заочно отдали ему свои ночные фантазии, купив газету сегодня? Фантазии, которые тоже станут голосами. По крайней мере, на праймериз.       Джинджер перевернулась на спину и посмотрела в потолок, по которому бежали блики от кристаллов, поймавших и преломивших лучи заходящего солнца. Задумчиво покусала губу и в который раз задала себе вопрос: что происходит между ней и Его Честью? За последние две недели он ни разу не вызвал её к себе. Ни единого раза. Потому что был занят? Она ему наскучила? Ночь с дня рождения на реальность прошла аж настолько плохо? Или, получив отдачу, мистер Малфой потерял интерес?       Девушка закрыла глаза.       Её волновали не столько вопросы, как собственная реакция на его отсутствие.       Облегчение. Волнение. Разочарование.       Три абсолютно противоречивых эмоции, которые раздирали девушку в клочья. С одной стороны, она вроде получила больше свободного времени, но с другой… вот та ночь ей будто открыла другой мир, полный, как бы написали в каком-то бульварном романе в мягкой обложке, чувственных наслаждений. Другой мир и другого… Драко. Да. Не жесткого Фафнира, а любовника, который был весел, страстен и очень отзывчив. Любовника, с которым хотелось лечь в постель ещё и ещё. Упасть в омут с юношеской безрассудностью. Сотворить глупость, несвойственную её рациональному характеру.       Хоть это было неправильно по миллиону причин, а с другой стороны - ведь она и так рухнула ниже некуда, став его маленькой пташкой и постыдной тайной, скрытой у всех на виду, на 65 этаже, где с ней спали только под покровом ночи. Так что могло быть ещё более неправильным, нежели это?       Но Драко правда больше не писал.       Та ночь закончилась внезапно. Утро ещё не просочилось в кристаллы, как у него зазвонил телефон, и девушка услышала, как Драко тихо собирается. Затем, наклонившись, он поцеловал её в теплую щеку и прошептал:       - Спасибо за вечер, пташка. Я забыл отдать тебе подарок. Оставлю на столике, ладно? Сияй и будь счастлива. Набирай, если что.       И все. Он растворился как туман. Оставив после себя бирюзовую коробочку с бриллиантовым браслетом, который Гермиона так и не надела, не сделав верный вывод: это ко дню рождения или за ночь оплата? В любом случае, штука была слишком дорогой, и она не хотела носить нечто, привлекающее внимание. Потому коробочка так и лежала на столике, заставляя думать о Драко всякий раз, когда Гермиона возвращалась домой - будто вокруг было мало шумихи о нем и рассуждений - случайно ли всплыла переписка Руфуса, или это проделки мужчины с идеальной улыбкой и репутацией?       Джинджер вертела в руках свой телефон.       Ей не давало покоя вот то “если что”.       “Набирай, если захочешь меня?” - потому он не звонил сам.       “Набирай, если будут проблемы?” - выходит, это было прощание?       “Набирай…”       Зачем ей было его набирать?       Внезапно в дверь позвонили, и Гермиона удивленно перевернулась на живот. С минуту не шевелилась. Здесь такое бывало. Что путали двери. Но звонок повторился, и ей пришлось нехотя встать. Гостей она не ждала. Хоть сердце странно вздрогнуло и упало в пятки.       На секунду Джинджер подумала - а что если… что если это он, Его Честь? Она понимала, что это - невозможно, на улице было слишком светло, да и если бы Драко захотел - то написал бы, и она явилась бы к нему. Но все же этот вопрос жил в ней, бился под ребрами - что ощутит, если на пороге будет Фафнир?       Ей стоило признаться в этом себе.       В том, что скучала по нему.       Заглянув в глазок, Гермиона опешила. Но дверь открыла, хоть там и не стоял Его Честь с букетом цветов и пачкой презервативов в кармане. Там был другой мужчина. С которым она никогда не виделась вживую, но знала, кто он.       Северус Снейп.       Человек, ответственный за кампанию Драко.       На него обычно Фафнир ругался. Его обычно она благодарила, ведь пару раз именно этот мужчина прерывал их близость. Ту самую, от которой сейчас бы Гермиона не отказалась.       - Добрый вечер, мисс Грейнджер, позволите войти? - без улыбки спросил человек, но голос его звучал мягко. Приветливо. Почти дружелюбно. Настороженно кивнув, девушка сделала два шага, впуская незваного гостя, и, пока тот с абсолютно спокойным видом устраивался на стуле - том самом, где Драко её отымел к их общему удовольствию так, что у нее в определенных местах была сладковатая крепатура, - Джинджер рассматривала его.       Высокий, бледный, темноволосый. В чем-то отдаленно похож на Кайло, но с более изящными, какими-то аристократичными чертами лица. По вайбу Северус Снейп был скорее человеком близким по духу с Драко, с которым внешне у них не было ничего общего. Потому что в нем все было дорого - от одежды, сшитой на заказ, до настроения. Но при этом он больше располагал к себе, хоть все так же не улыбался.       Возможно, потому что смотрел на нее не так, как Фафнир в их первую встречу.       И не так, как проклятый Да Понте.       Он тоже изучал её, но без презрения или попытки оценить.       - Чаю? - предложила Гермиона.       - Генмайча? - Человек усмехнулся. Глазами. Джинджер отрицательно покачала головой, и Северус одобрительно хмыкнул, как бы оценивая, что Малфой-младший ещё не привил пташке свои вкусы. - Нет, спасибо. Не суетитесь, Гермиона. Могу я звать Вас Гермионой? Да? Спасибо. Присядьте. Пожалуйста. Есть разговор.       - Что-то случилось?       - Скорее, наоборот, чего-то не случилось, - загадочно ответил Северус, окидывая взглядом небольшое, насыщенное деталями помещение. Снова таки: без оскорбительных хмыканий. Просто изучал. Что-то, наверное, про себя отмечая. - Вы не случились, Гермиона. Вы и мистер Малфой-младший.       - Простите? - девушка так и осела на кровать, округлив глаза.       Северус понимающе улыбнулся. Юной девушке, которую смутила прямота. И где-то мысленно и Драко, потому что синие глаза этой чужой их миру малютки прямо-таки завораживали. Неудивительно, что он за нее зацепился.       - Это Вы простите, за то, что явился и прямо с места в карьер огорошил. А все же. Ваш роман с Драко. Думаю, его стоит возобновить. Что скажете?       Это было странно. Незнакомец говорил настолько откровенно, что сложно было среагировать правильно.       Гермиона вздохнула. Точнее, выдохнула. Всю неизвестность, что копилась в ней ядовитыми вопросами неделю. Вот значит как. Роман окончен. Пока она сомневалась, звонить Его Чести или нет, оказывается, он разорвался их связь полностью. Блядь. Проклятый Моцарт даже не сообщил! Зато теперь прислал её какого-то Каменного Гостя (1), чтобы всё вернуть на круги своя?       Что ж, он ошибся. Она не была балериной, потому не танцевала под моцартовские партитуры. Под либретто да Понте уже попробовали. Ничего хорошего не вышло. Опера-буффа не сложилась.       - Скажу, что Его Чести не хватает смелости. - Фыркнула Гермиона.       Снейп, этот бесстрастный Командор, усмехнулся краешком губ.       Обида. Здесь остро пахло обидой.       - Я не веду переговоры с любовницами Драко по его просьбам, для этих делишек у него есть мальчик-посыльный, - Северус покачал головой, и девушка невольно улыбнулась. Посыльный. Это звучало оскорбительно для Да Понте, потому ей понравилось. Снейп потихоньку начал очаровывать её, а Джинджер даже не замечала, как одно слово меняло атмосферу. - Я тот, кто занимается программой Драко и следит за тем, чтобы он пахал, как нужно, на результат. Сейчас первая серьезная точка в кампании, важный момент, но я вижу - он не собран, что-то его сбивает с толку. Несложно догадаться, что причиной тому Вы. Расскажите, что произошло? Знаю, это кажется странным, но воспринимайте меня, как психолога, на прием к которому вы пришли.       - Да ничего, собственно, - достаточно честно призналась Гермиона.       - Давайте я Вам помогу. Поправьте, когда начну ошибаться. Значит, однажды Его Честь познакомился с юной девушкой и решил, что заморачиваться ему не обязательно, потому подослал своего дружка заключить с ней унизительную сделку, - Северус неспешно развязывал клубок не такой уж и редкой истории. Подобное случалось сплошь и рядом. Потому ему несложно было сопоставить некие сведения, полученные то там, то здесь, и наложить их на канву реальности. - Потом что-то пошло не так. Либо ему не зашла такая история, либо Вы сделку отменили, и все закончилось. И теперь у меня кандидат, который зол и напряжен каждую секунду времени. Очень дорого времени.       От любого другого монолог звучал бы обвинением.       Но Командор излагал всё так рационально. Бесстрастно. Почти верно.       - Я… я кое-что ему недосказала при заключении сделки.       Снейп, отвлекшись на секунду на телефон, бросил уже более заинтересованный взгляд на девушку, которая покраснела, как маки под июньским солнцем.       - О. Он был первым, да?       Это было весьма просто. Она была юна и смущена. По какой причине бы девушка её возраста и характера краснела, если бы речь не шла о девственности? Значит, невинность была не только ментальной. Ещё и физической.       Но как интересно. И под этим словом Северус имел в виду не муторный процесс лишения невинности, а последствия. Девушка промолчала, затем видимо проболталась, и Драко решил разорвать связь, которая, судя по всему, ему доставляла удовольствие, ведь теперь он лютовал и срывался каждую минуту.       Снейп откинулся на стуле. Тот скрипнул. Был расшатан. Он ухмыльнулся. Девушка покраснела сильнее. Видимо, прощальный секс все же состоялся. Охрана Малфоя доложила, что тот в прошлую пятницу уехал на такси в Квинс. Наверное, вот прямо на эту колченогую табуретку, на которой, судя по некому скрипу, обучал малютку премудростям секса.       А потом ушел, чтобы не вернуться, а она коротала вечер на кровати. Мечтая о нем?       Северус Снейп взялся за Драко Малфоя из-за любопытства. Поговаривали, что у этого Его Чести действительно водилась какая-то Честь и Совесть. Это было настолько нереально - с учетом происхождения Малфоя - что Снейп хотел изучить его поближе. И оказалось, что правда, очень часто высокомерный пижон принимал решения, исходя из того, как правильно, а не как выгодно.       Это не потрясло Снейпа, поскольку почти все время и правильность, и выгодность того, что делал Драко, совпадали, и ему хотелось увидеть того в ситуации, когда, например, придется выбирать - поступить как лучше для себя или для остальных. Он знал, что рано или поздно такой выбор предстоит сделать, ведь кампании не бывали чистыми, а в грязном мире политики без сложных решений не проходило ни единого сражения, потому Северус наблюдал. Смотрел, как порой тот, кто задыхался от астмы и трясся от страха выступить, преодолевал себя и выходил к публике так, будто они все были его знакомыми. Как переступал свои страхи и недовольства. Но Снейпу было мало.       У всех была червоточина.       И вот история с купленной любовницей вроде как стала ею. Но, оказывается, узнав правду, Драко тут же разорвал все отношения. Это тянуло на сложный выбор. Который он принял не во имя себя, но совести. Северусу это понравилось.       Значит, Совесть еще побеждала.       Но сейчас это было во вред, ведь Драко, кажется, зацепила эта девица. Хорошо, он всем доказал - в первую очередь себе, наверное, - что мог принимать хладнокровные решения, но Северуса не устраивало, что теперь кандидат напоминал бомбу.       - Я хотел спросить…       - Нет. Вы можете спросить что угодно. Но я не имею право отвечать. - Гермиона покачала головой. Если это было проверкой, будет ли она держать язык за зубами, так она и так, поддавшись странному, темному очарованию, сказала столько, что могло потянуть на нарушение сделки о неразглашении.       Снейп хмыкнул про себя.       Значит, у малютки была сделка о неразглашении. Всё любопытней.       Он пристально посмотрел на девушку. Она была уязвима перед их джунглями. Ярких пташек съедали очень быстро. Особенно тех, у кого единственной защитой был крем от обветривания кожи.       А что защитит её душу, если ему удастся втянуть мисс Грейнджер в историю?       Никто. Если грянет сезон бурь, никто. Абсолютно никто. Когда взойдет солнце, где-то на сломанных деревьях будут напоминать о ней лишь желтые перышки, прилипшие по чистой случайности. Северус видел такое. И Северус готов был рискнуть. Ею.       Ради всех. Включая самого себя.       Потому что таков был путь. Где за возможность получить все платили всем. Меньших ставок политика не признавала.       - Тогда говорить буду я. Не о прошлом. О настоящем. Моя задача - вести кампанию мистера Малфоя так, чтобы в ноябре он выиграл гонку. Для этого у меня миллион инструментов, тысячи людей разного уровня влиятельности и неплохой такой бюджет. Но все это ерунда, если мой кандидат нестабилен, понимаете, мисс Грейнджер? А усилия на ветер я прилагать не привык, потому я здесь. Мне нужно его стабилизировать. Драко. За прошлую неделю я познакомил его с тремя разными женщинами, которые должны быть в его вкусе, но он на них не обратил никакого внимания, значит, для того, чтобы заземлиться, ему, видимо, нужны Вы.       - То есть Вы пришли заключить со мной сделку? - Синие глаза Гермионы вспыхнули льдом.       В секунду в ней появился какой-то стержень. Вроде ничего не изменилось, а вроде изменилось абсолютно всё. И если до этой секунды Северус еще подумывал, договариваться или платить, то мгновенно сменил тактику.       Джинджер даже не успела заметить перемену.       - Знаете, это для дилетантов, вроде Майлза. Пусть он укладывает девочек в постель с помощью сделок да соглашений о неразглашении, - мужчина фыркнул, чуть наклоняясь вперед. Коснулся пальцами запястья девушки, находя тактильный контакт. - Я же пришел попросить об услуге. Помогите мне, мисс Грейнджер. Гермиона. Выберите Его Честь своим кандидатом уже сейчас. Стабилизируйте его.       - Простите, а какая Вам от того выгода? - растерялась девушка.       - Неправильный ход мыслей, моя дорогая. Какая выгода для Вас - вот в чём вопрос.       - И какая же? - Гермиона не торговалась. Она иронизировала, не более.       А эта рука на запястье нервировала. У него были длинные, цепкие пальцы. Любопытно, этот человек играл только на судьбах или ещё и на музыкальном инструменте?       Северус, словно ощущая её напряжение, откинулся на стуле обратно. Достал сигарету и вопросительно посмотрел на девушку. Та кивнула, глазами указывая на чашку, где плескались остатки чая.       Снейп чиркнул спичкой по коробку - мужчина был старомоден.       Гермионе показалось, что он поцарапал ей нервы. И зажег огонь внутри нее. Потому что пока сигарета тлела, она горела от того, что мужчина, выпустивший дым через ноздри, вдруг говорил ей, просто девчонке:       - Вы получите мэра Нью-Йорка в свое распоряжение. Человека с тысячью возможностей для Вас. Того, кто может помочь Вам закрепиться в любом сообществе, которое Вы выберите. - Он играл на её самолюбии. Подсказывал то, о чем промолчал Майлз. Что с Драко можно было поиметь больше, чем один оргазм за месяц. Он мог дать ей всё. - Ну и, конечно, самое важное. Вы будете с тем, в кого влюблены. Разве это не самое важное? Помочь ему выиграть кампанию?       - Я не влюблена в него. - Пока мир затягивало дымом, Джинджер пыталась спорить.       - Да? Тогда почему мы еще беседуем о Драко? Почему Вы не прогнали меня? - хмыкнул вдруг Снейп, делая ещё затяжку. Его темные глаза сузились, как у кобры. - Почему его подарок лежит на прикроватном столике? - Северус хорошо узнал коробочку, которую сам же выбрал. - А газета с его фотографией - на кровати? И почему, если Вы не предлагаете мне генмайчу, рисовый чай плавает в Вашей чашке?       Он всё замечал, абсолютно все. Замечал и усмехался. Добродушно. Как друг.       Гермиона неловко заерзала. Снейп стряхнул пепел в чашку.       - Нечего стыдиться, мисс Грейнджер, - он снова перешел на Вы и был мягок, - просто я немного понимаю в юных девушках и знаю одно. Даже при самых высоких ценах на их тело, идеалы важнее, потому некто, вроде Вас, не лег бы в постель с Его Честью за “надо”. Он ведь Вам давно нравился.       - Это не имеет значение. Ключевое слово “давно”, - она пыталась цепляться за то, что уже давно утекло.       - Могу я задать откровенный вопрос? Да? Спасибо? То есть, если бы на месте мистера Малфоя-младшего Вам постель предложил бы, скажем, Поттер, на тех же условиях или даже лучше, Вы бы согласились?       - Нет.       Ответ прозвучал раньше, чем Гермиона подумала.       Зависла пауза.       Джинджер покраснела.       - Отчего же, он же того же возраста. В чем проблема? - Снейп напирал, девушка молчала. Командор протянул ей сигарету, Гермиона неожиданно согласилась. Затянулась, закашляла, но упрямо сжала ту в пальцах. Северус про себя подумал, что научит её правильно курить.       Потому что это будет сексуально.       Длинноногая красотка с роскошными волосами. Сидящая в одной майке на фоне Нью-Йорка. Курящая. Эстет, вроде Драко, спятит.       - Он обидел тебя, тем, что купил. С девочками ведь нужно по-другому. Вы хрупкие. Вы ищете любви. Ты искала любви. Ты думала, раз он меня выбрал - я что-то значу, а получила секс в перерывах между кампанией. Возможно, Драко даже сделал тебе больно. Увы. Но, скажи мне, Гермиона, если убрать этот фактор, этот минус, что будет в итоге? Что. Ты. Чувствуешь?       Командор, правда, говорил как психолог. Это они вечно допрашивали “что ты чувствуешь, что ты чувствуешь?”. Только цена ответа была выше.       Девушка сцепила зубы.       Вот та правда, которой она стыдилась.       Истина в том, что Снейп не был не прав. Она… она действительно питала иллюзии, а потом, потом всё так запуталось. Осталось лишь презрение. То ли к нему, то ли к себе. Которое, смешавшись с их головокружительным сексом, родило тоску. Чудовищную тоску, которую можно было разбить, согласившись оказать услугу. От которой ей следовало держаться подальше.       - Он купил меня для секса. Такие женщины ничего не значат для мужчин. А я не хочу быть девочкой для постели. Я бы хотела большего. Не с ним, я же все понимаю. В целом, как… как девушка, знаешь? Никто не хочет быть просто шлюшкой.       - Ты заслужила большего, - Снейп коснулся костяшками подбородка Гермионы. Та неуверенно улыбнулась, став ещё прекрасней, ведь появились ямочки. Молодость, синие глаза, чистая душа. У нее были все инструменты для того, чтобы положить мэра на лопатки. И сесть сверху. Да. Сесть и отыметь его. - Если ты согласишься, я научу тебя. Помогу завоевать именно его. Думать о тебе. Стать твоим. Да, мисс Грейнджер, никаких сделок. Лишь просьба. Зачем тебе какой-то договор, если ты можешь получить Его Честь полностью?       - Я совсем не роковая женщина.       - Такие уже не в моде, оставь их мафии. Драко не завоевала ни одна сильная мира сего, а он их повидал много. Я помогу тебе, а ты помоги мне. И вместе мы поможем Драко стать губернатором. Ты будешь рядом. Это не забудется.       Гермиона сглотнула.       Северус забрал у нее сигарету и молча докуривал.       Наконец девушка нерешительно кивнула. Северус качнул головой.       - Уверенней.       - Да, я помогу.       - Что ж, тогда тебе придется мне довериться. Для начала нужно показать Драко, что ты готова продолжить роман, но в этот раз сделай так, чтобы он предложил это тебе. Сам.       - Как это возможно?       - Завтра мы будем в МЕТ, у нас встреча. У тебя есть репетиция? - Он что-то прикинул. Девушка назвала время. Северус помолчал. Потом добавил. - Хорошо. Танцуй на сцене в это время. И надень что-то синее.       - Как невеста, - рассмеялась смущенно Гермиона. Северус, лучше ознакомленный с творчеством Толкина и мечтами Драко, лишь загадочно сверкнул темными глазами:       - Что-то синее, милая, и он сам приползет к тебе. Я расскажу, что сказать.       Они долго разговаривали. Проигрывали сцену беседы со всех сторон. Спустя час Гермиона ощутила себя более уставшей, чем после репетиции. Но сильной, как никогда. Потому что впервые управляла ситуацией.       Снейп поднялся. Командор. Он был истинным Командором. Только ей во Благо.       Потом вдруг мужчина увидел желтое платье, что висело на открытой дверце шкафа у него за спиной. То самое, в котором Гермиона была на дне рождения. Платье, что она купила в секонд-хенде, где попадались крутые брендовые вещи. Перешивала его три ночи, но по итогу Золушка попала в нем на свой бал-разврат.       Снейп подошел поближе и провел рукой по дорогой ткани. Повернулся в сторону Гермионы.       - Оскар де ла Рента? У тебя хороший вкус, Гермиона. У этого дизайнера одеваются Первые Леди. Я научу тебя носить такие с шиком. Но сначала Драко придется купить все платья этого дома, которые будут тебя достойны. Доброй ночи.              1 - Каменный Гость - персонаж комедии Мольера “Дон Жуан”. В одноименной опере Моцарта мы встречаем его как Командора.        *** Следующий день, Метрополитен Опера       - Нет, - Драко хмуро посмотрел на Снейпа, когда машина остановилась недалеко от МЕТ. Поморщился. - Я тебе что, мальчик на побегушках, общаться с администрацией по поводу своего выступления? Для этого у меня есть ты.       - Для побегушек у тебя есть Майлз, - любезно напомнил Северус, приподнимая ворот пальто, поскольку с утра город просто сдувало с ног ледяным ветром, - а ты должен больше общаться с простыми людьми, показывая прямую заинтересованность во всех деталях, а то тебя и так считают снобом. Мэру это простить можно в городе, где элиты больше, чем в какой-то европейской стране, а вот губернатор обязан быть работящим. Потому давай, смени эту кислую гримасу на что-то понейтральней и пойдем. Быстрее закончим - возможно, я разрешу тебе пообедать.       - Как смешно, - буркнул Драко, нехотя выталкивая себя из машины. Он думал, что Северус выделял двадцать минут на обед ему лишь затем, чтобы его кандидат где-то по дороге на очередное выступление не упал в голодный обморок, - послать бы тебя нахуй.       - Пошлешь, - невозмутимо пообещал мужчина, доставая удостоверение, чтобы показать на охране. Драко пропуском служила его сияющая улыбка, поскольку в аполитичной нью-йоркской опере за спиной у охранника висел его агитационный плакат. - Пятого ноября, как выборы выиграешь.       - Почему это прозвучало как угроза? - иронично заметил Драко, в который раз задумываясь: какой интерес Северуса в этом деле?       Вряд ли прожженный жизнью циник проникся зеленой программой, которая для него была лишь очередной мечтой какого-то политика. В следующую секунду Малфой-младший, стараясь не отставать от Снейпа, подумал о плакате за спиной у охранника.       Пташка каждое утро проходила мимо него.       Что она думала?       Драко тряхнул головой, отгоняя от себя незваные мысли. Он не хотел думать о той, расставание с которой неожиданно ощущал пустотой, хоть они же даже не успели сблизиться. Но Его Честь знал, каждую свободную - их было, к счастью, не так много - минуту знал, что скучает. Не до отчаяния, а все же хотел бы встречать её в стеклянном гнезде Сити-Спайр, куда все так же приходил каждый вечер, шатаясь от усталости.       Не для того, чтобы поностальгировать о том, что не стало привычкой.       Поработать в тишине. Поесть без спешки. Покашлять.       Обычно Драко заваривал чашку рисового чая, слегка солил тот копченой солью, расстегивал верхние пуговицы рубашки, садился на пол и писал - от руки - свои тезисы для выступлений, думая о той или иной аудитории. Вот в такие моменты ему её и не хватало, этой маленькой сиалии. Хотелось ощутить её тихие шаги за спиной, объятия, смешок.       Глупо сказать, как одна чашка чая завышала ожидания от незнакомого ему человека. Не было гарантии, что не уйди он утром и продолжи их роман, Джинджер бы была внимательна к нему, как тогда, среди ночи, когда шалфеем успокаивала его кашель. Драко не привык особо доверять людям, повторно бескорыстны те бывали редко, но это не мешало ему представлять, что пташка - она отличается от всех. Ему нравилось верить, что та бы стала его утешением и островком покоя.       Тем сильнее он ощущал пустоту квартиры.       Осматривал ту и вздыхал, не находя ничего индивидуального. Только банка с его любимым рисовым чаем и солнцелов сиалии. Остальное все острое и холодное.       Сожалел ли мужчина о том, что пришлось прекратить роман?       Естественно. Но историю - надежную - не построишь на сомнительном контракте и бутылке лимончеллы. Все было бы слишком сложно. Девушка была юна и эмоциональная, он же не имел деликатности и терпения для такого запала. Были романы, обреченные на то, чтобы утонуть, какими бы красивыми ни казались. “Титаник” ведь неизбежно напарывался на айсберг, сколько раз ни смотри кино. Здесь тоже изначально всё было против, потому Драко не позволил себе вернуться после того, как его сорвали. Вернуться и предложить себя.       Это было бы неправильно.       Для подобных сложных историй нужна была мотивация посильнее, чем похоть.       А её не было. Ни со стороны пташки, ни… ни с его стороны.       Потому Драко окунулся в работу с рвением какого-то фанатика. Он достойно преодолел скандал с Лестрейнджем, который частично сам задумал, и выглядел очень уверенно в себе. Сколько бы ни лютовал в трубку отец, что он в этом виноват и заплатит, Малфой-младший никак не реагировал на нападки. Для всех был спокоен как маяк в грозу, а по правде, просто в чем-то равнодушен. Потому что сообразил, что да, да, да, блядь, он выиграет эти выборы.       В то утро, когда его рейтинги начали ползти вверх со скоростью и неизбежностью кабинки на американских горках, которую невидимый механизм тянул на самый пик, Драко отстраненно осознал, что станет губернатором, поскольку не мог тем не стать. У него было для победы абсолютно все. Но там, в своей кабинке наверху, он будет абсолютно один. Под прицелом сотни взглядов, большая часть из которых не будет дружелюбной, ведь многие затаились в ожидание ошибки.       На него все так же будут работать профессионалы.       Драко будет стараться изменить мир к лучшему.       Но он будет один. Потому что такова цена. Потому что жизнь началась со лжи и со лжи же начинались чувства. Лжи, что их не было, когда те…       - Почему мы так странно идем? - не понял Драко, отталкивая неприятную, неудобную, волнующую его мысль. Думать о том, что возможно он тосковал не просто так по пташке, было страшно не вовремя, потому что только этого ему и не хватало. Ощутить что-то большее. Роскошь терять голову имели те политики, которые не были женаты и не задействованы в кампании, когда вся жизнь была как под лупой. Но в душе мужчина знал то, что сожалел о той ночи. О сексе, ставшем близостью двух удовлетворенных людей на узкой койке под бликами кристаллов, и о чашке чая на полу. Сожалел, потому что такое отпускать было сложнее, чем просто умелую любовницу, половину имен которых Драко забывал через сутки, даже если спал с ними месяцами.       - Я нормально иду. Не хромаю. Голову ровно держу. Это ты сутулишься.       - Я не об этом, - поморщился мужчина. Вечно Северус делал вид, что не понимал, - мы вышли в фойе, через которые можно попасть в зрительские ложи, а должны были бы через закулисье попасть в администрацию.       - Драко, ты бы с Майлзом был таким внимательным, - посоветовал Снейп, - конечно, мы идем в ложи. Нужно оценить, как бы будешь выглядеть с рабочего ракурса. Когда там закончится репетиция, я попросил одного из работников покрутиться по сцене, чтобы мы могли посмотреть, и…       - Какая еще репетиция?       - Вагнера вроде. - Он прислушался к звукам, которые глухо долетали сквозь стены, затем кивнул, - точно, Вагнер. “Тристан и Изольда”.       Драко слегка выдохнул, поскольку знал, что Джинджер задействована в постановке “Кольца Нибелунга”, а значит их пути не пересекутся. Малфой-младший продолжил беседу со Снейпом, и вместе они вошли в королевскую ложу, расположенную на самом удачном месте - прямо по центру.       Вошли, и Драко утратил дар речи.       Потому что на сцене, в багряном, опасном, остром цвете танцевала Джинджер.       Мужчина сглотнул и подошел поближе к первому ряду. Опершись о перила, где обычно женщины клали свои бинокли, сузил глаза, рассматривая, как отчаянно и страстно танцует та, которую он привык видеть лишь запертой в четырех стенах. Сейчас там, на сцене, была не девчонка, медленно раздевающаяся под музыку, как он привык, а…       Драко нарочно не дал мысли сформулироваться.       Он просто стоял и смотрел, как Гермиона перевоплощается в Изольду, чтобы пропустить через себя Liebestod - самое загадочное произведение Вагнера, название которого невозможно было перевести. То ли смерть любила, то ли любовь умирала, ведь композитор объединил два очень разных слова в одно и положил их на музыку, подарив Изольде, дав ей возможность умереть под нечто более прекрасное, чем тристанов аккорд. И сейчас Гермиона танцевала под монолог главной героини над телом возлюбленного. Для нее сейчас Любовь и Смерть были одним целым.       Liebestod.       Два в одном. Как увертюра и финал оперы. Как Уроборос. Смерть, пожирающая любовь, любовь, берущая начало бессмертия в смерти. И в центре всего она - Джинджер.       Танцующая. Дрожащая. Проживающая каждый момент в этой опере, которая служила беззаветным памятником любви… и лицемерия. Ведь была посвящена, по сути, силе любви через измену. А ещё напоминала о том, что незадолго до премьеры у дирижера оперы Ганса фон Бюлова, преданного поклонника и друга Вагнера, родилась дочь, названная Изольдой. Но вот проблема. Ребенок-то был не его, а как раз таки композитора, с которой у Козимы фон Бюлов был роман.       Драко сглотнул.       Одна опера. Море интриг в прошлом. И волны доставали настоящего, где на берегу стоял он, человек у которого тоже сын был… возможно, не от него, но его любовный треугольник был менее драматичен.       А Гермиона, не ведая о его сомнениях, пронзенная томлением любви и смерти, принадлежала музыке, которая текла потоком, без кадансов да пауз. Мелодия, сочетающая в себе короткие хроматизированные лейтмотивы, звучала бесконечностью, пока неустойчивые гармонии разрушали привычный мир. И там, в полифонии переплетенных самостоятельных инструментальных линий, на острие чужого любовного треугольника прошлого, Джинджер продолжала танцевать, пока под финальное “höchste Lust!” (1) не упала на пол как подкошенная, пронзенная тем самым высшим наслаждением, на пике которого она умерла, подкинутая к вершинам страсти музыкой.       И лежала, тяжело дыша.       Liebestod.       Любовь, подобная сексу. Смерть, похожая на экстаз или оргазм.       Liebestod.       Конец всему. Конец любви.       И вдруг в полной тишине Драко сглотнул. Потому что там, где умерла Изольда, он видел рождение. Оглушенный мужчина не слышал Вагнера, нет, грозные тени, созданные гением света у пульта, оплетали девушку, что была одета в синее, и потому все, что крутилось у Драко в голове, это: “...вот вышла она, вспышкой внезапной и чистой видна, тени глубокие вдруг рассекла, в темную ночь она светом плыла; и словно бы летние звезды встают, сиянием чистым по небу плывут, живой ее свет отражался во тьму, ёе серебром освещая саму”       Он не видел смерти.       Перед ним была жизнь. И она.       - Лютиэн. О Эру. Лютиэн, - прошептал он, научившийся ходить сквозь миры, ведь из Нью-Йорка он шагнул в Дориаф и очутился на опушке Нэльдорефа и увидел, как в сумерках танцует Владыки эльфов дочь. Увидел и лишился дара речи. Увидел и понял - это она. Девушка, которую он искал всю жизнь. В тысячи лиц. Его Лютиэн. Все было как у Толкиена.       Танец. Синие одежды. Сумерки.       И пусть синим была майка на тонких бретелях, а не платье, как описывалось в книге или изображалось Тедом Несмитом, это определенно была она. Будто все знаки сошлись, и Драко стоял потрясенный. Попавший в балладу, которой зачитывал с юности, томясь по великой любви.       А пташка тяжело дыша, вскинула руки.       Драко снова пронзило током.       ….Волосы тьмою ее трепетали, руки, поднятые к небу, мерцали….       Тени, что падали на плечи Джинджер, были не мягкими, как в далеких землях, потому он не мог назвать её Тинувиэль (3), как это сделал Берен, впервые увидев её, потому сиалия осталась сиалией, не сменив цвет лазурно-желтых крыльев.       Увидев и влюбившись.       Нет.       Она была окружена тревожным, злым светом, который окутывал её как угроза и напоминал, что перед ним - хрупкое создание в мире куда более жестоким, нежели все эпохи Средиземья.       Драко захлопал.       Джинджер вскинула голову. Затем она поднялась, сбрасывая с себя образ Изольды и оживая. Сделала реверанс, после чего исчезла, растворилась как марево. А Драко стоял, пронзенный тем, что сразу не понял. Она была Лютиэн, а он повел себя совсем не как Берен.       Фафнир.       Два мифологических мира смешались, к ужасу Толкина, которые ненавидел, когда творчество немецкого композитора примешивали к его фантазиям.       - Драко, нужно…       - Нет. Замолчи. Тихо. Не порти момент, - вскинул Малфой, закрывая глаза. И прислушиваясь к тому, как стучит его сердце. Кажется, впервые за последние одиннадцать лет он слышал в нем то, что давно забыл, и мужчина, думающий, что цинизм сожрал его с потрохами, с потрясением понял - нет, ему эту неделю не казалось. Он тосковал не зря.       И там, где умерла любовь и Изольда, у него, Драко Люциуса Малфоя, все начиналось. Liebestod больше не был над ним властен, его höchste Lust теперь жило и стучало, как бешеное. И если Вагнер придумал слово, за которым любовь умирала, то у Драко в голове всплыл другой симбиоз буквы - LiebesGeburt - то есть рождение любви.       От которой он едва не захлебнулся, когда все сошлось - от их первой встречи, его странной тоски до этого момента, когда каждый элемент встал на свои места.       И словно завороженный, Его Честь развернулся и покинул ложу.       - Драко.       - Да сам поговори, как-то справишься, все равно тебе плевать на мое мнение в этих вопросах, - отмахнулся Малфой и спустя пару минут очутился в хитросплетениях и лабиринтах закулисья, попутно спрашивая у попадающихся работников МЕТ, как ему найти малый репетиционный зал. Потому что он запомнил, что Джинджер тренировала своих танцоров “в малом”. Где-то там была и её гримерка.       Его телефон привычно разрывался от звонков, но мужчина не слышал. Он шел, кажется, навстречу судьбе. Естественно, Его Честь не был идиотом, влюбившимся за танец, скорее, он стал финальным штрихом, точкой, через которую прошли все ощущения, что в нем жили с первого взгляда. Ему будто не хватало какого-то завершающего штриха, чтобы принять то, что Драко пытался отрицать, понимая последствия, но теперь все уже не имело значения.       Она танцевала, девушка в синем. Она была его Лютиэн. Живой. Из плоти и крови. В мифическую Драко бы и не поверил, ведь и, по сути, реальная Лютиэн была человеком. Девушкой по имени Эдит, которая, танцуя в зарослях болиголова на опушке какого-то леса под Йоркширом, потрясла юного Рональда Толкина, и он влюбился с того момента и до смерти.       Их история любви определенно была красивее, чем у Рихарда и Козимы Вагнер. Без измен. Лишь преданность до выбитых на могильных плитах “Берен и Лютиэн”. Потому Драко верил, всегда верил, что однажды он встретит ту, которая танцем отберет у него, такого блестящего оратора, дар речи.       Он влетел в малый зал, думая, что наткнется на кучку танцоров и те укажут ему, где гримерка сиалии, но неожиданно судьба была к нему благосклонна и жестока одновременно, поскольку пташка была там, в своих естественных условиях, в комнате, окруженной зеркалами. Но она была не одна. Девушка в синем о чем-то хихикала с мужчиной, который там, на сцене, безжалостно утопил её в багряных тенях.       Кайло. Кайло Рен. Тот, кого он нанял. Тот, кого пташка звала в их постели. Когда у них ещё была постель.       Всё было как в балладе.       Ведь рядом с Лютиэн тогда был Даэрон, крикнувший “беги же, беги же теперь, Лютиэн”, когда увидел тень человека.       Драко замер, но не растерялся. Эйфория все еще жила в нем, не давая анализировать, потому мужчина протянул руку, а потом сказал, что Снейп хотел обсудить с ним детали выступления. Если чертов гений и удивился тому, что вот он-то оставался здесь, в малом зале, то и бровью не повел. Потрепав пташку по плечу, вышел.       Гермиона замерла. Настороженная.       Она же стоять продолжала взамен, ведь страха вовеки она не встречала, и, словно цветок, под луною стояла, лицо запрокинув, недвижная, ждет, когда эта странная тень подойдет        Драко сделал шаг и заключил девчонку в свои объятия.       Закрывая глаза и прижимаясь лбом к её лбу.       Она не сбежала. А он не утратил дар речи.       - Я скучаю, Джинджер, - просто сказал Драко, не подбирая высоких слов и громких фраз. Сказал и замер, вдыхая её легкий, конфетный, арбузный аромат, который смешивался с запахом каких-то мазей и отчего-то воска.       Его сердце вдруг перестало метаться. Секунду - и оно впервые за одиннадцать лет перестало метаться, даруя Драко удивительное ощущение умиротворения. Он улыбнулся. Этот миг, пусть бы длился вечно.       Где был он. И он. Красивая, невероятно, по-неземному красивая, ведь выпала из баллады…       …О Лютиэн, что эльфийски-прекрасна, чуду какому ты ныне подвластна?...       Строки Лейтиана вспыхивали в голове Драко посекундно.       - А я - нет, - ответила девушка, тоже видимо не ищущая правильных вариантов, и секундный покой, который обрел Драко, разлетелся на осколки. Странно, что зеркала уцелели. Делая шаг назад, мужчина опустил руки, выпуская Джинджер из своих объятий, и она тут же отошла от него, как бы напоминая Его Чести, что терпеть его можно только напившись лимончелло. День рождения прошел неделю как.       Теперь у них обоих было похмелье, в котором Джинджер будто давала ему возможность увидеть себя со всех сторон в проклятых зеркалах.       И Драко ощутил себя, как под ярким прожектором, освещающим его недостатки. Потому что сейчас он не был мэром Нью-Йорка, успешным политиком или, скажем, красивым, богатым мужчиной, который мог предложить всё. Несясь к Лютиэн, он забыл одну маленькую деталь. В Сильмариллионе Берен не был женат. А значит, ему нечего было дать, кроме самого себя в чистом виде. Но он так давно был республиканцем, что и не помнил, какой из него человек, когда выключались камеры. Вроде обычный заебанный мужик. Кашляющий по ночам. И ищущий свою Лютиэн так отчаянно, что переступил черту, когда нашел её и не узнал.       Потому он стоял, как в той древней песне.       Утративший дар речи.       Не зная, что сказать.       Но его разноцветные глаза одинаково потемнели от тоски.       - О как, - выдохнул он, и сердце Гермионы разбилось. Потому что стоять в его объятиях - это, кажется, все, чего ей не хватало всю неделю. Ответ, отказывается, был так прост. Ей нужно было не его тело в её теле, а руки, прижимающие к себе. И губы, шепчущие: “Скучаю”. Это было настолько элементарно, что даже странно - как она сама-то не поняла?       Джинджер так и не поняла, что такого было в её танце. Или синем цвете, на котором настаивал Снейп, но все сработало так, как он предполагал. Драко был здесь. Рядом. А ей нельзя было ответить: “Тоже!”, потому что Северус четко ей объяснил, что доступные, падающие в объятия восторженные девы никому не интересны. Он мог в нее влюбиться. Или юзать для секса. Но это все было не важно. Главное, Его Честь должен был уважать её, потому ей следовало, четко придерживаясь сценария, придерживаться инструкции.       Хоть его глаза так странно на нее смотрели. Словно привела его не похоть.       - Вот так, Ваша Честь, - она села на один из рэков и поболтала ногами, - где же Вы были всю неделю, если скучали? А? Вы бросили меня. Втянули в эту историю, а потом бросили, заплатив за единственный бескорыстный секс украшением от Тиффани. А теперь что? Не на ком спустить пар, значит сгодится и ваша девочка по договоренности? Вспомнили?       - Джинджер, - он сел на рэк напротив. Вытянул ноги. Её желтые Джорданы и его тяжелые коричневые Loake соприкоснулись. Как два абсолютно разных мира. - Я ушел, потому что меня вызвали. Я же сказал об этом. И я не откупился, это подарок ко дню рождения. Не успел подарить. Не более. И наша история. Я не мог продолжить наш роман после того, как ты рассказала мне правду. Кем бы я был, если бы спал с тобой, зная, как все плохо? Мне хотелось поступить правильно.       - Потому теперь Вы здесь? Это, по-Вашему, правильно?       - Нет, - просто ответил Драко. Наклонился и поймал девушку за руку. Притянул ладошку к себе. Коснулся губами запястья. Улыбнулся. Потому что он не привык опускать руки. Всегда боролся за минимальный шанс. - Но и скучать по тебе и не попробовать - тоже неправильно, Джинджер.       - Будете торговаться? Предложите больше, чем в прошлый раз?       - К черту сделки. Я предложу тебе себя, - он рисковал. Ставил на все и сразу, не имея ничего. Но Драко хотел этого. Всю неделю отрицаний лишь сильнее убеждался, как хотел этого. Романа именно с этой девушкой. Младше его на всю её жизнь. Хотел. И никакой здравый смысл не останавливал, потому что в итоге все закончится грандиозным разочарованием от того, что он даже не попытался поймать Лютиэн. - Да, возможно, от этого романа ты не получишь всё, чего ждешь в двадцать лет. Я не дам тебе прогулок в парке или поцелуев у Статуи Свободы, потому что быть со мной - это тысяча, тысяча правил, о которых я сам едва помню, но все же я могу дать тебе очень много.       - Вроде этого, да? - Гермиона полезла в сумку, которая валялась возле рэка, и достала бирюзовую коробочку. Их глаза встретились. Драко окатила ледяная волна. Вот так просто? Лютиэн хотела знать, сколько он готов ей подарить? Это как-то не вязалось с ней. И с ледяной улыбкой, которая не шла её теплому образу. - Если такое оно - Ваше предложение - то нет. Не хочу быть любовницей за камешки. И камешков не хочу. Они слишком дорогие, Ваша Честь, - вдруг она сломалась.       И заговорила не по инструкции. Потому что Драко смотрел на нее, а она плохо выучила все слова. Да и роль была ей непривычная. Далекая. Чужая. Потому Гермиона, ступив на почву, где ей было некомфортно, потерялась и превратилась в неуверенную девочку. Которую потряс усыпанный бриллиантами браслет.       - Я не могу принять такой подарок. Букета было достаточно, - честно сказала Джинджер, возвращая коробочку без сожаления, - мне такое некуда носить. Правда. Слишком дорого. Подарите его жене, знаете, ей, наверное, больше подойдет. Она у вас женщина со вкусом. Такая шикарная, - она знала, что все пошло не так.       Но этот браслет беспокоил её. Потому что напоминал, что она - не девушка, которой такие украшения предназначены. Она просто мошенница, которую нарядили в синее, не более, но от того породы у нее не добавилось, чтобы иметь право на подобные бриллианты.       Драко ошарашенно смотрел на нее. Такую синеглазую и честную.       - Подарок слишком дорогой, - повторила девушка, - мне такой вовек на отработать, - добавила она, и вдруг Драко задался вопросом: а что, их ночь фееричной близости тоже была оплатой? Отдаваясь ему, она благодарила за букет и ужин?       Да что же с ними обоими не так?       В жизни бы не подумал, что бриллианты из масс-маркета могли бы смутить. Ему хотелось усмехнуться, поскольку Астория посчитала бы эти камешки недостойными её запястий, но потом он неожиданно забрал коробку. Его глаза блеснули сталью.       - А знаешь, да. Ты права. Ты их не заслужила. Ты стоишь того, чтобы выбирать тебе подарки, а не дарить первые попавшиеся браслеты в желании ослепить тебя блеском. Я это учту. Учту, что юной девочке стоит заказать что-то более нежное. Ты не девушка из масс-маркета, потому и камни эти - не для тебя, Джинджер. Они подойдут продажной журналистке, а не моей…       - Любовнице? - криво усмехнулась Гермиона.       - Лютиэн. Они не пойдут моей Лютиэн. Пташка. Я не могу обещать тебе, что будет хорошо, но даю слово, что позабочусь о тебе, если ты рискнешь.       - Если. Во всем у вас есть условия. Никакой бескорыстности. Позаботитесь, только если, - она пыталась вернуться на колею сценария, потому что слова Драко сшибали её с ног. Это было на грани. То, как мужчина назвал её. Что говорил о подарках. Как смотрел.       Он словно принял для себя какое-то решение, но Гермиона не могла просто согласиться, ведь тогда будет одной из тех, кто отдавался ему по первому зову. Северус сказал, что так ничего не выйдет, он не будет её уважать. В мире, где их положения были слишком разные, она должна была держаться на равных хоть так. Сохраняя достоинство.       - Я подумаю, Ваша Честь, - добавила она, - подумаю над Вашей… идей.       Драко, внимательно слушающий её, вдруг неуловимо изменился. Поднялся. И чуть наклонился, ставя руки на её рэк, по обе стороны от девушки. Не смотрел ей в глаза. Лишь прошептал на ухо:       - Всё равно ты будешь моей. Это просто вопрос времени. Потому что я не сдамся. Ты же знаешь, пташка, драконы терпеливы, а Фафнир - самый терпеливый из всех. Потому ты будешь моей. И тогда нам обоим будет сногсшибательно хорошо. Правда? Ты же не забыла о том, как тебе было здорово? Вспоминала об этом. Я - да. Я вспоминал. И в нетерпении, когда мы с тобой повторим. Всё, что тебе наиболее понравилось.       Он отстранился. Джинджер покраснела. Драко усмехнулся.       - Поужинаем? - невозмутимо спросил мужчина, будто не пытался только что трахнуть её одними только воспоминаниями. Возвращая их туда, где они свернули не туда. В самое начало. В тот ужин, на который он не позвал девушку, которая потрясла красотой. - Как насчет ресторана уровня повыше? Красивое платье, камешки получше, винтажное вино и морские ежи?       - Я - вегетарианка, - сглотнула Гермиона, у которой тот самый морской еж ворочался внизу живота, заставляя её дрожать. Драко вдруг вскинул бровь.       Так вот почему она с ним не ела. Он всегда приносил рыбу и морепродукты.       - Тогда тебе нужно обязательно нужно попробовать "Madre Terra", - его сложно было смутить. - Это легкий морковный торт со сладкими соусами из разных фруктов и овощей - свеклы, зеленого горошка, семян тыквы. А еще песто из авокадо и суп из цитрусовых. Что ж, забронирую столик в "Joia" на субботу.       - Это же в Милане, - как и каждая вегетарианка, Гермиона, конечно же, имела список своих dream-мест, где хотела пообедать, в которые входил мишленовский ресторан Пьетро Леманна.       - Хочешь сказать, что у тебя нет паспорта? - рассмеялся Драко и, больше не говоря ни слова, вышел. Оставив её потрясенно смотреть ему вслед. Что-что, а эффектно оставлять за собой последнее слово он умел.       Не успела она прийти в себя, как в её малый зал заглянул Снейп. Который загадочно улыбался. Командор, отлично проведший битву.       - Мне кажется, Его Честь пригласил меня в Милан на ужин.       - Что ж, мы будем готовы его потрясти, правда? - Северус не выглядел потрясенным. Лишь задумчивым. Возможно, таким взглядом циничная фея-крестная оглядывала Золушку, решая отправить её на бал в платье или лохмотьях. Оценивая выгоду всех вариантов. Выгоду для себя.       - Северус, - девушка прикусила губу. Он разрешил звать себя по имени. Странно, но давалось легко. Мучило Гермиону другое. - Разве это - не обман? Мы же обманули Его Честь.       - Милая девочка, запомни, судьба редко, как Пятая Симфония Бетховена, сама приходит и стучит в двери. Обычно, чтобы это произошло, её нужно туда доставить, а потом нажать на дверной звонок, чтобы счастливчик ту не пропустил. Потому не забивай свою очаровательную голову глупыми мыслями. Тем более мы никого не обманываем. Лишь помогаем вам обоим. Верно? К тому же разве ты не достойна того, чтобы поужинать в Милане? 1 - финальная строка «Liebestod» - высшее наслаждение 2 - курсивом здесь и далее выделены строки из “Лэ о Лейтиан” - балладе, где рассказана история любви Берена и Лютиэн. 3 - Тинувиэль - прозвище, данное Лютиэн Береном. Буквально оно означает «дочь звёздных сумерек» или “соловей” *** Итак, достаем свои лучшие наряды. Кажется, мы все приглашены в Милан. Только вот проблема. Состоится ли ужин?