Теория любви

Здание Центральной психиатрической клиники Москвы встретило женщину отсвечивающими окнами и запахом медикаментов. Лето шло к своему завершению, но солнце пекло по-июльски. Этери быстрым шагом шла по коридорам, где сновали медсестры и пациенты. Она уже опаздывала, но не теряла решительного настроя. Сейчас ей предстоит выдвинуть теорию, которая может изменить жизни многих людей и продвинуть науку и медицину на шаг вперёд. В аудитории собрались ведущие психиатры страны в ожидании одной только Этери. Все они были скептически настроены к ее теории, но консилиум был собран. Любая соломинка, за которую можно было ухватиться, была важна. Наконец женщина входит в аудиторию. Ее обдаёт прохладой, и даже мысли собираются в голове. — Добрый день, коллеги, — здоровается женщина и выходит к кафедре. Она достаёт из портфеля бумаги, аккуратно сложенные в файлики, раскладывает их на столе и со вдохом начинает. — Сегодняшний консилиум я посвячу выдвижению своей теории, с которой вы все уже знакомы. Множество лет мы боремся с лечением серьезных психологических и психических заболеваний. Одними из самых сложных для нас остаются заболевания связанные с раздвоением личности, биполярным расстройством и шизофренией. Люди, страдающие ими больны так же, как болеющие анорексией, артритом и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Они испытывают те же страдания и боль. Но больные физически люди способны побороть свою болезнь при помощи эмоционального подъема. Статистика показывает, что больные, которым есть ради чего жить и бороться, более благополучно справляются со своими болезнями. Я считаю, что и люди, страдающие от психических заболеваний, могут нормализовать своё состояние, если обретут истинную любовь. Конечно, любовь тоже не совсем изученный феномен, но он напрямую связан с эмоциональным и психическим состоянием человека, поэтому, я считаю, что больных шизофренией и раздвоением личности можно излечить с помощью настоящей любви. Если я получу ваше одобрение, то смогу попробовать проверить свою гипотезу. Возможно, что это будет переломным моментом в изучении и лечении психических заболеваний. По ходу своей речи, женщина раздавала статистические листы, в которых была показана статистика вылечившихся от физических заболеваний людей влюблённых и людей, не имеющих эмоциональной привязанности. Этери безумно волновалась, ведь ее теория выглядит крайне сырой и даже нереалистичной. Ее сверлил с десяток оценивающих взглядов, но она держалась уверенно и, закончив речь, ожидала реакции. Какое-то время врачи и доктора наук изучали материал, обсуждали его, и в итоге заведующий ЦПК заговорил: — Этери Георгиевна, ваша теория основана только на наблюдениях за людьми больными физически, но вы уверенны, что подобное лечение не только сработает на психически больных людях, но и не навредит им? Все мы знаем, что не разделенная или неудачная влюбленность может привести к обострению психического состояния людей. Этери выслушала мужчину и незамедлительно ответила: — Я говорила не про влюбленность, Олег Павлович, а про высшее чувство любви. Про ту самую жертвенную любовь, про взаимную, когда пары вместе рука об руку живут десятилетиями. — Хорошо. Но вы готовы взять на себя груз ответственности за человека, который не может нести ответственность за самого себя? Вы готовы к последствиям, которые могут быть при провале эксперимента? Этери задумалась на долю секунды. И правда, ведь это не игры, не эксперименты на крысах и кроликах, а серьезная связь с чувствами и мыслями другого человека. Это долгая работа, которая может повлечь за собой даже ухудшение состояния человека. — Готова, — Тутберидзе ничего не оставалось, кроме как взять на себя эту ответственность. Это не врачебный долг. — Хорошо, Этери Георгиевна. Тогда завершим консилиум на том, что мы дадим вам пациента, и вы попробуете проверить свою теорию, но все последствия будут на вашей совести. — Хорошо, спасибо. — Не за что ещё благодарить. Уже ночью Этери была в аэропорту. Ее боевой настрой сменился негодованием. Мало того, что ее отправляют в Сибирский далекий город, который не на каждой карте отмечен, так ещё и пациента ей дали девушку с раздвоением личности. Этот расклад не устраивал женщину, но ради подтверждения своей теории она была готова и на такое. Тишина. Стук каблуков и звук открывающихся по очереди дверей. — Женечка, пора пить таблетки. Брюнетка сверлит взглядом кафель в коридоре, который стало видно после открытия дверей. — Почему нельзя было во время ремонта рассчитать всё так точно, чтобы плитку не пришлось пилить. Медсестра оборачивается и замечает не ровный кусок плитки на стыке у стены. — Эм, — она берёт с подноса беленький пластиковый стаканчик с таблетками и протягивает пациентке, — но я не знаю, милая. Девушка сперва окидывает медсестру ненавистным взглядом, но её тут же сводит судорога. Шею слегка встряхнуло. — Извините, — на лице проскочила лучезарная улыбка, — я просто слегка не в духе. Женя любезно вынимает из рук стакан и коротким движением закидывает таблетки в рот, тут же отправляя их под язык. — Держи водички. Женя выпивает залпом стакан воды, не выпуская таблетки из под языка. — Спасибо. Медсестра с недоумением взглянула на девушку, которая минуту назад произвела впечатление демона во плоти. А сейчас мелькала белой улыбкой. — Скоро к тебе приедет доктор, ты помнишь? Доктор едет из Москвы. Брюнетка кивнула и прикрыла глаза, сильно зажмурившись. — Заткнись, я не могу тебя терпеть, — шепчет девушка себе под нос, пожимая губы. — Жень, всё в порядке? — никак не отстанет медсестра. — Да-да, просто, — она помотала головой в разные стороны и снова распахнула глаза, — просто сегодня она сильнее меня. И наконец, перепугавшись её состояния, медсестра покинула палату. Только закрылась дверь, как Женя подскочила и убежала в туалет. Она быстро откручивает винты, контролирующие поток воды и выплевывает таблетки в раковину. Набирает в рот воды, полощет и снова выплевывает. После умывается и, перекрыв воду, наконец натыкается на себя в отражении напротив. «— На кой чёрт нам этот врач, если мы и так прекрасно живём. Нам нужна только свобода, всего лишь.» «— Прекрасно живём? Ты издеваешься? Нет! Если эта женщина поможет от тебя избавиться, то я с нетерпением жду её приезда!» Брюнетка прикрывает глаза и, шумно выдохнув, голос внутри затихает. Она слышит лишь тик настенных часов, который уже так приелся, что без него она бы снова сошла с ума. Комната. Откуда бы ты не вышел повсюду эта белач комната. И ничего вокруг. Мягкий пол, мягкие стены, мягкая кровать, мягкий стул, точнее пуфик с шариками. И всё белое. Абсолютно белое. Она бы сказала, что белоснежное. Как вдруг слух порезал посторонний звук, а точнее стук. — Войдите. — разрешает Женя и плюхается в пуфик. Этери входит в палату. За свою карьеру она часто видела такие белые, мягкие «аппараты», но не часто видела в них таких девушек. — Здравствуй, Женя. Меня зовут Этери Георгиевна, теперь я твой лечащий врач. Брюнетка беглым взглядом осматривает женщину с головы до ног. — Здравствуйте. Давно не было таких красивых врачей, — она указывает на стул, который стоял у письменного стола. — Присаживайтесь. Женщина садится на предложенное место и со сдержанной улыбкой продолжает разговор — Мне очень приятно. Может расскажешь мне как у тебя дела? Как самочувствие? «— А с каких это пор мы такие любезные с этими мозгоправами?» Брюнетка встряхивает головой, отгоняя надоедливый голос. — Дела у меня всегда прекрасно. И самочувствие тоже. Только зачем вы в такую даль летели? Мне сказали, что мне уже не помочь. Она взглянула за окно. Пейзаж был «в клеточку» из-за решоток. В глазах брюнетки быстро менялся взгляд, что не укрылось от опытного взгляда Этери. Она сделала в голове пометку и села поудобнее. — Я врач с большим опытом, работаю много лет и не с такими «пропащими», как ты. Узнала о тебе из нового лечебного проекта и решила помочь. Из какого именно проекта Этери решила умолчать. Девушка внимательно слушала, но никак не могла совладать с самой собой. — Этот пиджак совершенно не идёт вам, тем более с таким фасоном брюк. Она прищурилась, — видите ли. Вам не пойдут светлые тона. Тремор рук, легкая отдышка. Она не может завладеть своим разумом полностью даже на минуту. «Интересно»- промелькнула мысль в голове женщины. Она слегка усмехнулась. — Хорошо, Жень, если тебе не нравится мой пиджак, тогда давай я его сниму, — она снимает пиджак и вешает его на спинку стула, — или это уже не совсем Женя? Улыбка становится чуть более откровенной, настоящей. — Что ты не несёшь, замолчи, — очень тихо и шёпотом говорит Женя, прикрыв глаза. Она делает глубокий вдох и снова смотрит на женщину. — Вам кажется это смешным? — она закидывает ногу на ногу, — или эта улыбка несёт другой характер? Женя наклоняет голову слегка вбок. После смотрит на часы. — Простите. Здесь я совершенно теряю счёт времени. Этери тоже смотрит на часы. Почти два часа дня. — Мне не кажется это смешным, Жень. Просто я очень люблю свою работу. Может лучше расскажешь мне, что тебе говорят о твоём здоровье, чем лечили? И ты, кстати, хоть бываешь на улице? Женя усмехнулась и опустила взгляд в пол, поджав губы. — Я не считаю себя больным человеком, со здоровьем у меня всё прекрасно. Я такой же человек, как и вы. Я люблю рисовать, раз в неделю, даже, гулять. Но я не хочу здесь находиться, понимаете, Этери... Георгиевна, кажется. Верно? Она мнёт пальцы, — здесь все общаются со мной, как с ребёнком. Или как с умственно отсталой, я не знаю. Женечка, пора пить таблеточки. Оп, а теперь водичкой, — пародирует медсестру младшая, — но я обычный человек, мне двадцать три года. Мне это надоело, здесь я ещё больше схожу с ума. Старшая вникает в каждое слово. Она часто сталкивается с тем, что пациенты считают себя здоровыми, поэтому вполне привыкла к такой реакции, но зацепилась за факт о Жене. — Жень, раз ты любишь рисовать, может нарисуешь мне что-нибудь? Брюнетка слегка нахмурилась, после пожала плечами. — Обычно, я ни для кого не рисую. Но если вы просите... Она встала с места и открыла выдвижной ящик. Достала от туда альбом и простой карандаш. — А «что нибудь» - это что? Женщина задумалась на время. Ее глаза устремились куда-то в потолок и в итоге она нашлась с ответом. — Нарисуй свою семью или то, чем ты любишь заниматься. Здесь уже на твой выбор. Женщина закинула ногу на ногу и опёрлась на колени локтями, выжидающе глядя на девушку. Брюнетка задумалась. «— Она мне не нравится, ты ещё и рисовать будешь для неё?» — А мне кажется, что она милая, — вслух отвечает Женя и берётся за карандаш. На пятой минуте рисования она чувствует, как её просто пилят взглядом. Как-же непривычно, она никогда так не работала. Но ещё спустя парк минут она запускает карандаш за ухо и оставляет там. Сперва сама оценивает набросок, после самодовольно и легко улыбается. — Держите. На рисунке она изобразила окно без решёток, за которой виднелась тёмная аллея. Луну и наконец себя, сидя напротив окна и смотря, видимо, в даль. Женщина внимательно осмотрела рисунок, оторвавшись от пациентки. Рассматривала она его, переодически поглядывая на Женю, подмечая все изменения во взгляде и поведении. — Это ты нарисовала своё любимое занятие? Она подняла проницательные глаза на девушку. — Не расскажешь поподробнее? Женя действительно изобразила своё любимое занятие. — Это я мечтаю, скажем так. Всё очень просто. Она тяжело вздохнула, — мечтаю, чтобы эти поганные решётки сняли с окон. Здесь и так нет ручки, как я его открою? Она развела руками, — хочу, чтобы по желанию выводили гулять ночью. Ну или хотя бы после заката. Она горько усмехнулась, — или хотя бы чаще, чем раз в неделю. На секунду она будто слушала кого-то постороннего, после улыбнулась, — а ещё она хочет, чтобы плитка в коридоре была ровнее. Девушка встала с места и, забрав альбом, вернула его на место вместе с карандашом. После подошла к кровати и нажала на кнопку вызова медсестры. Этери выслушала все душевные терзания девушки и встала со стула. — Что ж, Жень, мне пора. Было приятно с тобой пообщаться. На счет плитки ничего не могу сказать, но с прогулками и решетками я попробую разобраться. Женщина забрала пиджак, благоразумно не надевая его и поплелась к выходу. Уже в дверях она повернулась обратно. — Ты красиво рисуешь, а ещё можешь называть меня просто Этери, когда мы наедине. Чтобы быть на равных. После она помахала Жене и ушла. Брюнетка слегка усмехнулась, что женщина не стала надевать пиджак. Но она так и не поняла цели её визита. Вся информация о ней имеется в её медицинской карте, с которой та явно знакома. «— Ну и толку от её приезда из самой столицы нашей прекрасной Росссийской Федерации?» «— Ты невыносима, правда. Мы часто общаемся с людьми, или что?» «— Мы сами прекрасно справляемся со всем, я считаю, что лишние люди только пытаются нам навредить» «— Жаль, что окно не открывается. А то как-то душновато» «— Очень смешно. Нужно было мне с ней разговаривать, а не тебе. Она какой-то бред тебе вливает на протяжении всего разговора, а ты и рада это слушать. И почему такая Москвоская шишка не способна поменять грёбанную плитку в коридоре?» В момент этого странного для всех, но абсолютно нормального для Жени разговора зашла медсестра. — Вызывала? Брюнетка кивнула, — сегодня я хочу обедать в палате, а не в столовой. Договорились? Медсестра пожала плечами, — хорошо, попрошу принести тебе сюда. Это всё? Женя отмахнулась от назойливого голоса в голове, — да. Она слегка застеснялась и, почесав затылок, — а Этери Георгиевна, она... Она зачем приехала? Женщина средних лет в белом халате улыбнулась, — помочь тебе. — С чем? — Со всем, с чем посчитает нужным. Брюнетка медленно кивнула поджав губы. — Мне нужно новое постельное. — Вчера же меняли, Жень. Брюнетка раздраженно закатила глаза, — а я сказала, что мне нужно новое и рыхлистое! Это помялось, понимаете? Я не могу на нём спать. Женщина тяжело вздохнула и кивнула, но тут же поспешила покинуть палату. Медведева села на кровать, хватаясь за голову и запуская тонкие пальцы межь прядей. Она пыталась выровнять дыхание, пыталась не поддаваться давлению, но не получалось. И в правду, во время разговора с Этери оставаться главным в разговоре было легче. «— Поскрее бы она пришла снова...» Этери ушла с довольно противоречивыми чувствами. Ехать в этот город к девчонке с раздвоением личности, чтобы проверить свою теорию ей не прельстило изначально, но на удивление этот город был не так плох, в нем жизнь была более спокойной, а Женя оказалась не только интересным пациентом, но и довольно привлекательной особой. Она шла по облупленным коридорам, встречаясь взглядами с медперсоналам, который благоговел при виде неё. «Завтра надо отдать указание, чтоб убрали решетки с ее окон» думала про себя Этери, заказывая такси до съемной квартиры у главного входа в психиатрическую больницу, в которой уже давненько лежит ее подопечная. Уже в машине мысли женщины пришли в привычную норму и она подчеркнула, что Женя плохо управляется со своей второй личностью, которую Этери прозвала про себя Медведицей, за довольно дерзкий нрав. Вспоминая некоторые перемены во взгляде девушки, Тутберидзе даже немного испугалась. Если судить по медкарте Жени, то ее личности кардинально противоположны, и если Женя довольно приветлива и мила, то «Медведица» строптива и самовлюблена. Не редко Жене не удаётся сдержать второе «я», и ее поведение отталкивает и даже пугает многих бывалых медсестёр. Если Этери удастся «вылечить» ее, то придуманный ей метод лечения можно будет считать более чем успешным. За мыслями об этом женщина доехала до съемной квартиры рядом с центром города. Она вышла из машины и поплелась домой, полная желания исполнить начатое.