Теория любви

Вторая неделя без терапии приводила Медведеву в себя. Только кроме сна и еды в её жизни ничего не происходило. Однажды утром Этери проснулась от скрипка дверцы шкафа с вещами Жени. Брюнетка вынула спортивный топ, велосипедки, олимпийку и кроссовки. После тихо закрыла шкаф и ушла в зал одеваться. Женщина потёрла глаза и, медленно поднявшись, прошла в зал. Евгения молча одевалась, не выдавая ни единой эмоции даже мимикой. — А ты далеко? — наконец обмолвилась Этери, на что девушка просто обернулась. — Я бегать, после пойду на спортивную площадку. Никакого энтузиазма. Простой ответ на простой вопрос. — Нет, ты одна никуда не пойдёшь. — Да? — Медведева молча прошла в порог и, открыв дверь, закрыла её за своей спиной также быстро. Этери ничего не оставалось, кроме как бегло одеться и выбежать за подопечной. Она нагнала ее уже на улице, когда та оббегала дом. — Я подожду тебя на площадке, будь в поле зрения, пожалуйста. Женщина не получила ответа, но Женя не убегала дальше, чем ее могла видеть врач. Сама Этери сидела на скамейке возле спортивной площадки и смотрела, чтобы с девушкой ничего не случилось. — Тридцать два, — брюнетка подтягивается, — тридцать три. И, буквально ещё через два подтягивания, она без сил отпустила перекладину и сняла олимпийку, оголив вспотевшее подтянутое тело. Ей даже начинало нравится заново осознавать, что происходит вокруг. Оглянувшись, она заметила на лавке Этери. Пускай она и была овощем, но память ещё была на месте. Поэтому девушка тяжело выдохнула воздух через рот и подошла ближе к скамейке. — Зачем ты снова приехала? Женщина не была готова к такому разговору, от чего все слова на время вылетели из головы. — Я обещала вернуться, и видимо сделала это не зря, — Этери не могла засунуть гордость поглубже, от чего ответ вышел надменным. — Даже не знаю, что лучше, — она ухмыльнулась, — нажраться таблеток и быть одноклеточной или быть здоровой с тобой. Девушка задумалась, — очень сложный выбор, на самом деле. — Жень, я просто хочу тебе помочь, — Этери была готова хоть сейчас оставить все и убраться подальше, но не могла себе простить подобного снова, — как только ты выздоровеешь, я исчезну из твоей жизни по одной только твоей просьбе. Договорились? Женщина протянула руку для рукопожатия. Брюнетка поджала губы и усмехнулась, — во-первых, Жени здесь больше нет. А во-вторых, — она взглянула на руку перед грудью и наклонилась голову слегка вбок, возвращая взгляд глазам напротив, — мы уже как-то жали друг другу руки. — Как хочешь, Евгения, — Этери убрала руку,— но я рада тебя снова видеть в почти добром здравии. Если ты закончила, пойдём домой? Медведева помяла шею и оглянулась по сторонам, — а когда начнётся твоя гениальная Московская терапия? — Когда ты полностью придешь в себя,— уклончиво ответила женщина,— а пока, может сходим куда-то, раз тебе получше? Посоветуешь мне какой-либо ресторан или кинотеатр? — Ты приглашаешь меня на свидание? — улыбнулась Евгения, слегка прищурившись. Это был даже не стёб. Ей всерьёз были интересны её намерения. — Считай как хочешь, может и свидание. Так что? Брюнетка слабо улыбнулась, — ну нет, смотри. Есть же огромная разница, так ведь? Если это свидание, то выбери место сама и пригласи, как подабает. А если нет, то я ещё подумаю, пойду ли. Она облизала губы и, подумав про себя о своём, направилась обратно в квартиру. Ей нужно было срочно в душ. Этери прыснула и призналась сама себе, что скучала по этой стороне Жени. Ответа она не получила, домой вернуться пришлось, раздумывая над тем, что ей сделать и уже в лифте ей пришла в голову идея. Евгения всегда побуждала ее на странные поступки, поэтому вечером, когда девушка читала какую-то книгу, Этери подошла к Евгении и села напротив. — Дорогая, приглашаю тебя на свидание в ресторан в центре города, а после на прогулку по набережной сегодня в девять вечера. Что скажешь? Этери мысленно смеялась сама над собой и над всей ситуацией. Ей вертит малолетняя девчушка с раздвоением личности, а она и рада. — Ну раз приглашаешь, — девушка едва задумалась, а стоит ли снова ей доверять. Это восстановление далось ей крайне тяжко. И если бы она не уехала, то ничего бы не случилось. — Хорошо, но... У меня есть вопрос... — Какой? — теперь женщина напряглась не на шутку. — Женя пропала... Её нет. — В какой смысле? — В таком, что я даже не слышу её. Она даже со мной не разговаривает. Просто, — она поджала губы, — твой уход её очень сильно задел. Тогда в больнице, когда случился срыв. Она ушла. Сказала, что больше не вернётся. Я... Я не знаю, что лучше сделать. Такого никогда не было. Этери даже не знала что ответить. С одной стороны она вылечила поциента, но каким образом осталась побочная личность? Где же Женя? — Давай не будем паниковать, хорошо? Попробуем подождать, может через какое-то время она подаст хоть какие-то признаки существования. Если нет, то будем искать другие методы. Ты ещё не восстановилась до конца, возможно, причина в этом. Как же Тутберидзе хотела верить, что причина именно в этом. — Знаешь, я не глупая. Я всё понимаю, — девушка грустно и слабо улыбнулась, — кто и должен остаться, так это она. Это её тело, это её голова и мысли. Я пришла ей помочь, но в итоге свела её с ума... — Не кори себя. Ты такая же часть ее, как и она сама и ее тело. Мы найдём способ ее вернуть. Для этого я здесь. У тебя есть причины мне не доверять, но сейчас у нас одна цель. И теперь мы можем помочь друг другу. Хорошо? — Этери положила свою ладонь на руку девушки, стараясь поддержать ее. Брюнетка боролась внутри с чувством опасности. Почему даже после такого жестокого по отношению к ней обмана, ей хотелось верить этой блондинке. Евгения чувствует, как она нежно касается руки и в эту же секунду мягчает. Пускай она ошибется, но ей так хотелось. Ей было страшно, что Жени больше нет. И только она могла помочь, как бы не хотелось верить в то, что она справится самостоятельно. Она улыбнулась и подняла взгляд на Этери, пускай он и остался таким же надменным. — Я пойду собираться. Когда девушка ушла, по лицу Этери расплылась довольная улыбка. Но она быстро сменилась уставшим выражением лица. У неё не укладывалось в голове, как Женя могла пропасть. А теперь она не представляла, как ее вернуть. Из вариантов было только три: оставить все как есть и ждать, работать, следуя теории самой Этери, и самое жестокое — сломить Евгению так, чтобы ей была необходима Женя. Тутберидзе надеялась не прибегнуть к последнему методу и остановилась на втором. Решив все в своей голове, женщина пошла одеваться. Ровно в девять они уже сидели в ресторане. Молодое тело идеально облегал чёрный конбензон со множеством вырезов. На груди, спине и животе. Зато штаны в пол, верно? Она заказывает пасту и салат, после оглядывается и наконец поднимает очки с носа на лоб, чтобы лучше видеть глаза напротив. — Рано говорить спасибо, да? — Думаю, что да,— улыбается в ответ женщина, поправляя рубашку. Пиджаки с первой встречи с девушкой она не носит. — Впереди у нас прогулка, а что будет после решать тебе. — Решать мне? Интересно. Брюнетка едва прохрипела и, облокотившись локтями на стол, склонилась чуть ближе. — Если буду решать я, то ты снова очень скоро убежишь... Она прикусила губу и оперлась щекой о кисть. На секунду Этери повело и она хищно улыбнулась. — Не в этот раз,— женщина откинулась на спинку стула и вперилась взглядом в глаза напротив. Женя ядовито усмехнулась и, сняв туфлю с одной ноги, едва коснулась её колена и провела чуть дальше по внутренней части бедра. Заметив, как желваки заиграли на лице старшей, прекратила и самодовольно улыбнулась. Надела обувь обратно, как тут официант принёс салаты и напитки. — Спасибо. Ели молча. Неоднозначные взгляды говорили сами за себя. Девушка была слишком горяча. И если в самой Жене привлекало тело, то в Евгении большую часть на себя брала ее харизма и взрывной характер. Этери не всегда поспевала за подопечной в двусмысленных действиях. К концу ужина Этери уже хотела пропустить прогулку, а девушка, очевидно, хотела ее подразнить, от чего так активно ринулась к набережной. — Всё таки красиво здесь. Замерла женщина, рассматривая воду, фонари и темнеющее небо со звездами. Брюнетка засмотрелась, но вовсе не на воду и фонари. Она смотрела на глаза напротив. Свет фонарей размазался по воде, а вода встала отражением в глазах напротив. Брюнетка не оторвала взгляда, даже когда на неё резко обернулась Этери. Кого угодно бы смутило, но не её. — Даже камень бы смутился, знаешь ли. — Я насмотрелась и наслушалась достаточно, чтобы смущаться,— усмехнулась женщина,— хочешь, можешь позалипать ещё, сегодня тебе можно все, считай, что второй день рождения. Этери даже истерично хохотнула, резко вспомнив, что только сегодня девушка пришла в себя. — Ты что-то путаешь, — брюнетка заправляют выбившуюся прядь её волос ей за ухо и улыбается достаточно высокомерно, — я всегда делаю то, что хочу. Мне плевать, можно это или нельзя. Ты же знаешь. Евгения сокращает между ними расстояние, делая шаг навстречу. — А мне много чего нельзя. — Ну и чего же тебе хочется?— Этери не отходит ни на миллиметр, с азартом в глазах улыбаясь всей ситуации. — Сигарету, крепкого алкоголя и... — Евгения слегка вывернула ворот её рубашки и оставила лёгкие поцелуй где-то возле ключицы. Медленно отстранилась, не отводя взгляда с глаз напротив и не переставая улыбаться. — Тебя? — Отлично,— Этери заулыбалась шире прежнего,— вот тебе сигарета,— она достала ее из сумочки,— алкоголь дома, такси я вызываю. Она уткнулась в телефон, назначая поездку. Пока Этери заказывала такси, брюнетка закурила сигарету и, затянувшись, — плохой ты врач. Сигареты с алкоголем пациентам раздаешь. Это же так вредно, да. Девушка движением двух пальцев опустила её телефон ниже и, ухватив за шею, притянула ближе к себе. Долго ждать не пришлось, выдохнул едкий дым прямо в лицо, она затянула её в требовательный поцелуй. Этери ничего не успела ответить и ответила на поцелуй. Стоило признать, что девушка умела целоваться, что не могло не порадовать Тутберидзе. Когда они отстранились друг от друга женщина продолжала улыбаться, — я хуевый врач, не спорю, но за моей спиной почти нет провалов. В этот момент как раз подъехала машина, — поехали, — Этери открыла дверь и жестом пригласила Евгению сесть.