Быть соулмейтами-это...

Тадаши не знал, что и думать. Его лучшие и худшие опасение оказались правдой, и теперь он не мог просто разозлиться на всю чету Цукишима, сделать задуманное и хлопнуть за собой дверью. Уже когда ему признались в том, что вся эта ситуация-наинелепейший результат недопонимания, он ослабил свои внутренние барьеры против этой семьи, но когда эти люди одни за другим признались в своих ошибках, рассказали о том, что чувствовали и о том, что лишь недавно узнали, он почувствовал, как все внутри приходит в движение. До сих пор он сидел и чувствовал что хаос вокруг него напоминает ему "4-ый Музыкальный момент" Рахманинова, который Кей стал часто слушать в последнее время. Музыка всегда помогала им двоим лучше понимать коктейль чувств, который испытывает второй, и каждая из любимых песен для них получила свое значение. Музыкальный момент был чувством хаоса. Ярости, растерянности, смятения и напряжения, которые могли в любой момент вырваться на свободу и снести все вокруг, словно ураган. И вот сыграли последние аккорды, оставляющие лишь ощущение пустоты и конца. Ощущение незавершенности, которое нужно было теперь дополнить чем-то еще. Вся семья смотрела на него выжидающе. Каждый рассказал то, как ситуация выглядела в их глазах, каждый решил доверить судьбу их с Кеем дальнейших отношений в руки впервые встречного парня, потому что у них не было иного выхода, если те хотели вернуть все на круги своя. Нет, если те хотели все исправить и начать с чистого листа. Его мама всегда говорила, что не бывает плохих и хороших людей. Каждый из нас хранит в себе 50% положительных качеств и 50% отрицательных, и только от перспективы зависит, с какого ракурса человек смотрится лучше или хуже. В каждой ссоре нет лишь одного виноватого. И в данном случае он больше не мог найти крайнего. Не мог винить отца, который просто не способен был понять чувства детей. Мать, которая боялась все испортить. Старшего брата, у которого тоже были свои страхи и преживания. И его парня тоже. Он мог обрезать все мосты и отгородить соулмейта от этих людей. Мог и дальше подпитывать ненависть к ним в парне. Обвинить отца в том, что поставил какие-то правила выше чувств детей, заставляя их чувствовать себя солдатами в собственном доме. Маму, которая не пожелала брать на себя ответственность и позволила всему пойти на самотек, которая едва ли не бросила детей разбираться в себе самостоятельно без поддержки и понимания, что означает иметь тех, на кого можно положиться. Или Акитеру, который всегда ставил себя выше брата, которому всегда было на самом деле наплевать. Но он теперь видел, что это было не так. Да, они натворили ошибок. А кто нет? Тот же Кей сделал настолько поспешные выводы, насколько мог, и тот тоже решил закрыть на проблемы семьи глаза. Но семья Кея не была такой уж и ужасной. Они любили младшего, переживали, откинули свои понятия о том, что ссор напоказ не принято выставлять и откинули свою гордость, цепляясь за последнюю связывающую их с сыном ниточку. Остальное было за Кеем. И за тем, сможет ли Тадаши убедить парня дать семье шанс объясниться лицом к лицу. –Кей...самый лучший соулмейт из всех возможных. –начал парень, не зная как правильно выражаться после подобных исповедей. –Я не могу передать словами насколько я благодарен тому, что мы оказались вместе, потому что он смог сделать то, на что никто уже и не надеялся. Он помог мне множество раз, был со мной в моменты, когда я был готов сломаться, он буквально вытащил меня со дна, пускай сам этого и не осознает до конца. И я просто не мог поверить в то, что никто из вас не знает, насколько он прекрасный человек, несмотря на то, каким колючим кажется на первый взгляд. Художник потянулся к сумке, выуживая из нее ту самую картину, которую нарисовал, толком не зная Цукишиму. Ночной пейзаж и все-таки завершенный образ соулмейта поездом врезались в память, словно он рисовал это лишь вчера. Картина с ночным пейзажем и блондином в мягком лунном свете вспыхивает перед глазами, и Тадаши уже не может удержаться–да и не хочет–и хватает кисть в руки. –Это было нарисовано не так давно после нашего с ним знакомства. –он вскидывает взгляд с картины на замерших в ожидании слушателей и протягивает через стол холст. –Я хочу, чтобы это было у вас. –Почему? –спрашивает глава семьи, глядя на завернутую в ткань картину, судя во всему. –Потому что вот, как я его видел, пока мы не стали парой. И я бы хотел, чтобы вы поняли, насколько сильно я уважал и восхищался им уже на тот момент. Мужчина без слов протянул портрет жене, решив, что изучит картину позже, и вперил взгляд в парня напротив, который продолжил. –Я верю в то, что Кей не сможет стать по-настоящему счастлив без семьи. Это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь в виде сожалений и обиды, и никогда не отпустит, даже с моей поддержкой. –Поэтому ты хочешь, чтобы если ты и давал шанс, то он того стоил. –понятливо хмыкнул Хирото. Парень утвердительно кивнул. –Я скажу честно. Если бы вы показались мне не лучшими людьми, то я бы уже не сидел здесь. Но я вижу, что вы любите Кея, несмотря ни на что. –Мы его семья. Пусть и не идеальная, но все же семья. –Но я не могу ничего обещать. Окончательное решение зависит лишь от него. –На большее мы и не рассчитывали, Ямагучи-кун. –произнесла Михо. * Он знал, что этот разговор не будет простым. Как бы сильно они с Кеем не продвинулись в своих отношениях, были темы, такие как эта, которые они старались даже не упоминать, чтобы не разбудить в соулмейте грустных чувств без надобности. Поэтому Тадаши просто не знал, как самому об этом заговорить. До этого он никогда не наседал и не требовал от Цукки, чтобы тот открылся ему. Он всегда ждал, когда парень сам заведет разговор, а уже потом действовал. Это было то, в чем он не был хорош. Легко быть смелым, когда ты с кем-то заодно. Но зная, что человек после может просто окатить тебя ледяным взглядом и выйти, ничего не ответив, было немного страшно. Кей все то время, что они жили вместе, был словно оторван от реальности. Его вид громко кричал о том, что мысли парня где-то далеко, словно он прокручивал все даты, что знал, перед важным экзаменом по истории, или вел внутри дискуссию на сложную тему. Он решил все вопросы, связанные с работой и жильем на время учебы, благо на его факультете тот слыл пускай и не самым разговорчивым и дружелюбным, но добрым и, самое главное, достойным уважения человеком. Поэтому ему не составило труда через знакомых найти себе место в одном музее, пускай на первых порах ему и придется утенком бегать за администратором и экскурсоводом. Они стали больше разговаривать и поняли, что в быту очень даже совместимы. Там, где Ямагучи косячил, Кей оказывался если не профи, то хотя бы делал все со знанием дела, а не по наитию. Это работало и в обратную сторону. Тадаши старался увековечить как можно больше моментов, в которые он чувствовал себя с Кеем абсолютно счастливым. Теперь его компьютер пополнился новыми видеофайлами: начиная с их совместной попытки приготовить моти в домашних условиях до насмешек Кея над его аниме костюмами, в которые тот долго упрашивал его облачиться ради компромата. На всех видео они были живыми, настоящими и абсолютно счастливыми. Ямагучи начал чаще рисовать Кея. Бывало, что он рисовал блондина за завтраками, когда тот изящными пальцами держал в руках дымящуюся чашку, или его задумчивое лицо, когда тот работал за компьютером или корпел над учебниками. Он думал, что влюбиться еще сильнее было невозможно, но Кей доказал ему обратное. Теперь он утыкался в свою футболку лицом, пропитанную и его парфюмом тоже, и ждал парня на диване в гостиной с книгой в руках, не осознавая сюжета. Он знал, что в жизни не все всегда идет гладко. И возможно, настал тот момент, когда им стоит начать влезать в проблемы друг друга даже тогда, когда они этого не хотят. Потому что они соулмейты, и молча смотреть на чужие страдания было настолько же невыносимо, как и страдать самому. Ему казалось, что каждый раз их беседы по душам заставляют пару перейти какой-то новый этап в их взаимопонимании. Что это были не просто разговоры, а мосты, позволяющие узнать, что же кроется по ту сторону реки. И каждый новый разговор был словно новый мост, увеличивая количество дорог к чужому сердцу. Он должен был найти самый надежный. Да, он также и боялся сделать хуже. Боялся, что сегодня они впервые поругаются, что потом еще долго не будет уже таких привычных мимолетных поцелуев, долгих взглядов, которые делали внутри так тепло. Но он знал, что должен попытаться. –Как прошел твой день? –непринужденно спрашивает Кея Тадаши, с приходом блондина перебравшись на кухню, чтобы заварить очередную чашку чая, но уже не себе. –Сумбурно. –пожимает плечами блондин. –Встретился с ребятами из Карасуно. Большая часть тут на время праздников, так что они предлагают после полуночи пойти куда-нибудь всем составом. –Ах, да, Суга спрашивал меня об этом. А я все ждал, когда об этом заговоришь ты, но тебя было не поймать эти несколько дней. –ухмыляется Тадаши, чувствуя, что притворствует. Он давно так не волновался, а то, что он уже пол недели маринует себя в мыслях о предстоящем разговоре делало его тревогу только сильнее. Спокойно, все должно быть плавно. –Я был немного...занят в последнее время. Но теперь все разрешилось. Так что ты решил, пойдешь с нами? –Тадаши напрягся. Кей не часто уходит от ответа, когда говорит с ним. Честно говоря, для них уже стало привычно ничего друг от друга не скрывать, поэтому подобные расплывчатые ответы сразу бросались в глаза. –Это...понятно. А, да, разумеется я за. Косвенно я уже со всеми знаком, а с некоторыми и напрямую, так что...да. Ямагучи отворачивается к столешнице, делая вид, что наступившая тишина-это лишь результат его возни с чашками. –Ладно, Тадаши, я же вижу, что тебе что-то любопытно. –парень невовремя замирает, отчего льющийся из чайника кипяток смещает свою траекторию всего на каких-то пару сантиметров, но этого достаточно, чтобы ошпарить его левую руку, которой он слегка придерживал чашку. Художник вскрикивает, с громким стуком бросая заварник на гладкую кафельную поверхность, не сразу сориентировавшись, что делать дальше. Блондин пересекает кухню в два шага, хватает растерянного парня за предплечье, чтобы не побеспокоить ожог еще сильнее, и помогает соулмейту сунуть руку под струю воды, которая сначала будто обожгла его второй раз, но спустя пару мгновений Тадаши понял, что та была не горячей, а холодной, постепенно становясь все ледянее. Только когда боль немного унялась он поняла, что соулмейт стоит, прижавшись своей грудью к его спине, держа ладони художника в своих руках под проточной водой. –Извини. –говорит тот откуда-то сверху, и Ямагучи откидывает голову своему парню на плечо. –Ты не виноват, это все моя...нервозность. Ты угадал, я хочу кое-что узнать у тебя. –Хорошо, но давай сначала займемся твоей рукой. Он подержал ожог под водой еще несколько минут, пока Кей искал в ящиках мазь и бинт. За то время, что блондин молча помогал ему справиться с его травмой, Тадаши сделал окончательный вывод, что конспирация-это точно не его профиль. –Итак? –спросил парень, отпрянув от соулмейта после проделанной работы. По Цукишиме было видно, что тот уже знал, о чем пойдет речь, поэтому смысла тянуть кота за чувствительное место он не видел. –Я долго переживал о том, что с тобой случилось. Сам знаешь, я не могу не думать, если это что-то серьезное. Долго рассуждал, неужели твоя семья действительно способна на такое? Думал, как это несправедливо и знаешь, мне невольно захотелось понять все самому, потому что не определился в том, как ко всему этому относиться. Кей вскинул брови, что показалось Тадаши проявлением скептизма к его действиям, в то время как сам блондин прибывал во всего-навсего замешательстве. Это не то, о чем он думал, они будут говорить. –Я...я понимаю, что это не совсем то, во что мне следовало лезть, и мне жаль, если для тебя это выглядит, как будто я сую нос не в свое дело, но прошу, дай мне закончить. –засуетился художник, и Кей молча кивнул, видя, что парню необходимо немного времени, чтобы успокоиться и продолжить. –Я понял, что не смогу понять, ненавидеть твою семью или нет, пока сам не увижу, что они за люди. У меня и в мыслях не было самому идти и выяснять что-либо только из-за своей прихоти, но не так давно со мной связался Акитеру и попросил о встрече. –Ах, вот оно как? –глаза парня запылали гневом. –Теперь-то я им вдруг понадобился? Что они хотели? Чтобы ты притащил им меня с повинной? –Нет! Они хотели всего лишь поговорить. Прошу, выслушай меня как следует. Я хочу донести до тебя свою мысль, но у меня не выйдет, если ты будешь думать только о своей ненависти к ним. Пожалуйста. Парень хотел взбрыкнуть, фыркнуть и сказать, что не собирается больше и слышать об этих людях, но это было важно для Тадаши. Цукишима не собирался тупо подавлять своего партнера, когда ему неугодно его поведение, да и за блондин соврет, если скажет, что его ни на грамм не волновала причина встречи Тадаши с его семьей. Поэтому он просто скрестил руки на груди и уставился на парня напротив. Ямагучи заставил себя выдавить слова, чувствуя, как под подобным взглядом это становится в разы сложнее. –Я пришел, думая о том же о чем и ты, если честно. Что мне придется выслушивать всякие гадости о том, что я испортил им ребенка и прочее. Но все было совсем наоборот. Кей справедливо считал, что Тадаши достаточно легко убедить в чем-то, если надавить на чувства, и сам художник понимал, что эти опасения не лишены истины. Поэтому он записал на диктофон разговор с его семьей от начала и до конца, понимая, что лицом к лицу он может поддаться чужой "искренности" и поверить на слово. Изначально это было сделано для него самого, чтобы потом послушать все заново и решить, есть ли в словах четы Цукишима логика, или нет, но потом...Тадаши понял, что не сможет самостоятельно доказать блондину, насколько искренними были слова его семьи, если тот сам не услышит их, еще когда слушал их объяснения по поводу сложившейся ситуации на своем телефоне. Художник наблюдал за тем, как меняются эмоции парня по мере прослушивания записи с затаенным страхом. Если это ничего не изменит, то его может ждать довольно горький исход. Он не мнил себя самым умным в этой ситуации. Он лишь хотел попытаться прояснить возможные недоразумения, но если Кей скажет, что на самом деле Тадаши обманули, чтобы добраться до сына любым способом, художник...будет вынужден признать, что его затея была глупой. Кей лучше знал, с кем провел большую часть своей жизни, поэтому лишь он мог судить, было ли сказанное правдой или нет. –Достаточно, Тадаши. –вдруг сказал Кей, и когда художник остановил запись, на кухне воцарилась тишина. Блондин вперил взгляд в свои руки, до побелевших костяшек сжимающиеся в кулаки на коленях, и молчал, усердно думая. Ямагучи мог лишь догадываться. Он не мог сказать по соулмейту, что тот испытывает. Его лицо то каменело, то расслаблялось, будто Кей и сам не решил, что следует испытывать. Стоит ли верить. –Я...могу оставить тебя, если тебе хочется подумать... –Нет. –вдруг вскинул тот взгляд на поднявшегося со стула парня. Тадаши мог поклясться, что его глаза буквально смягчились, когда он что-то для себя решил. –Я хочу поделиться своими мыслями с тобой. Ямагучи снова опустился на место, но долго наблюдать за тем, как соулмейт берет себя в руки, чтобы поделиться, не смог. Он положил здоровую ладонь поверх чужого кулака, заставляя его разжаться и переплел их пальцы вместе. –Я приму любое твое решение. Но я хочу, чтобы ты сам понял, действительно ли ты хочешь оставить все так, как есть. Или мы вместе можем попытаться что-то исправить...ведь для этого никогда не поздно. –Я никогда не слышал ничего подобного, пока мы жили вместе, и для меня это...странно. –наконец признался парень. – Никогда не слышал от них столько хорошего за раз. И столько эмоций в голосе тоже слышу впервые. –Но это же хорошо? –подсказывает Тадаши. –Я боюсь, что питаю ложные надежды. –покачал головой Кей. –Что всю эту искренность в их словах я слышу только потому, что хочу слышать. Признаюсь, мне сложно воспринимать это за чистую монету, но если то, что они сказали-правда, то...получается, что я с самого детства придумываю себе всякое. –Нет, ты просто делал неправильные выводы, потому что никто с тобой не обсуждал то, что имелось ввиду на самом деле. В этом нет твоей вины. –Мне просто-напросто сложно во все это поверить. Тадаши сжал чужую руку сильнее, пытаясь придать Кею этим незамысловатым жестом уверенности. –Тогда мы проверим это вместе. И каким бы ни был исход, ни о чем не будем жалеть. Цукишима сделал глубокий вдох, прежде чем ответить соулмейту дрожащей улыбкой. * Женщина отошла от стены, глядя на результат своей работы с довольной улыбкой, пока наблюдающий за ее действиями супруг стоял чуть поодаль, чтобы оценить вид на картину со стороны. –Думаю, даже я понял, что он имел ввиду. Михо согласно мычит, все еще не открывая глаз от рисунка. Пейзажи Мияги она знала, как облупленные, прожив тут всю свою жизнь, а потому с первого раза смогла понять, откуда было взято вдохновение для пейзажа. Зеленые горы, ночью кажущиеся едва ли не черными, знакомые улочки и здания. И, что удивительно, они с Ямагучи смогли в равной степени оценить открывающийся с этого места вид, помниться, у нее на мобильном тоже была парочка фотографий оттуда. Ее сын был в белой рубашке и со своими привычными наушниками вокруг шеи, и на холсте он казался еще школьником, которым был меньше чем пару лет назад. Но такое выражение лица у своего Кея она еще не видела никогда. ...какая эмоция больше всего олицетворяет его соулмейта? –Ямагучи очень талантливый художник. –говорит женщина, чувствуя, как внутри поднимается что-то знакомое, когда она смотрит на картину. Нечто давно забытое, но долгие годы спящее в душе, дожидаясь своего часа. Что-то, что она уже так давно не видела в своем сыне, но сохранила в своем сердце. Кей на картине не улыбался. Он смотрел на небосвод, украшенный круглой Луной, и та ясно отражалась в его глазах, того же цвета, что были у нее самой. Пейзаж за его спиной был мрачен. Ни фонарей, ни звезд, лишь темные горы и улицы. Но место, на котором Ямагучи сделал акцент, ясно передавал скрытое послание, которое он вложил в эту игру света. Луна горела ярче всего в глазах ее сына. Детям свойственно видеть прекрасное во всем. Это взрослые со временем забывают, какого это, утопая в своих несчастьях и пессимизме. Вот, что она так сильно любила в Кее, будучи матерью. Блеск, который она не видела уже очень-очень давно. "–Надеюсь, в этот раз ты не станешь меня игнорировать, раз решился узнать получше. Казалось бы, такие простые слова, но в них–все. –Я думаю, нам на ближайшее время хватит той неделю, что мы шарахались друг от друга по всем углам. Блондин напоследок ухмыляется соулмейту." "Соулмейты синхронно переглянулись. Один-глядя спокойно, другой-лукаво." "Цукишима смотрит запыхавшемуся Тадаши в глаза, смотрит неотрывно, не слыша бурных авиаций, и чувствует, что этим вечером парень раскрыл перед своим соулмейтом не только дерзкую сторону, но ещё и куда более уязвимую и хрупкую часть личности, чем ту, что тот видел ранее." "Ямагучи казалось, что Цукишима не понял его посыл о помощи со сцены. Однако глядя в эти внимательные глаза цвета сладкого меда он вдруг понял, что он поймет его. Как никто не сможет его понять." "Он безмятежно потянулся, не замечая взгляда со стороны соулмейта, который довольно улыбался, лицезря наконец вернувшегося в норму парня." "Они сцепились всего двумя пальцами каждый, но большего и не нужно было." "–Эйта-сан однажды сказал, что у меня талант пробивать на слезы. Я всегда пою про то, как человек падает и просит о помощи. Может, потому что мне хотелось быть услышанным. Чтобы кто-нибудь понял, чего я хочу. Какой-то рубеж был пересечен ими сегодня. –Я услышал тебя. Ямагучи повернулся к нему и улыбнулся так ярко, как может лишь он. Так выглядела настоящая улыбка, а не то ее подобие, что так возненавидел Кей." "–Тогда зачем ты подписался на это? Цукишима не отвечает. Вместо этого он мягко выхватывает кисть у Ямагучи из рук и подносит к чужой руке. Туда, где был его собственный полумесяц. Цвет, которым Ямагучи рисовал его глаза, были такого же цвета, что и метка. –Просто подумал, что должен." "–Я рад, что именно ты оказался моей родственной душой. –Спасибо. –единственное, что сумел ответить тот, глядя в чужие глаза цвета полуденного солнца. " "И...понимание. Тадаши не сдерживает позорного тихого всхлипывания, глядя в глаза своему соулмейту, и дрожащими губами улыбается, отвечая на его ласковый кивок, словно подтверждающий: "Да, это все для тебя"." "Это был не Кей. Тадаши от облегчения набросился на парня, от чего блондин не удержался на корточках и плюхнулся на пол, все еще придерживая навалившегося художника за плечи, пока тот обхватил руками торс блондина. –Прости меня. И тут он осознал, что он настолько привык, что его чувства втаптывают в грязь, и потому даже не усомнился в том, что это сделали в очередной раз. Он усомнился в Цукишиме. Но больше подобное не повториться." "Он не отвечает. Вместо этого Кей закрывает глаза и позволяет себе сделать то, чего Ямагучи так долго жаждал. –Поверь, Тадаши, подобное я не повторю ни с кем, кроме тебя. –шепчет ему на ухо Кей. Ямагучи просто улыбается и стискивает парня, на котором сидит, в объятиях." "–Не если, а когда, Цукки. –произнес Тадаши, чмокнув ничего не успевшего понять соулмейта в приоткрытые губы, когда тот слегка удивленно повернулся к нему лицом после подобного смелого заявления. Тадаши лукаво захихикал." –Хотела бы я снова увидеть его таким рядом с нами. –тихо признается Михо. –Будем надеяться, что мы еще не опоздали. Мужчина обнимает уткнувшуюся ему в грудь жену, обещая себе, что если им дадут второй шанс, он не повторит тех же ошибок больше никогда.