Быть соулмейтами-это...

–Не находишь это странным? Кей уже не смотрел на парня с привычной ненавистью, как то было несколько недель назад, когда он только нашел его в самом жалком виде из возможных и всего за пару дней помог тому построить дальнейший план действий. Скажи ему кто-нибудь, что в последний день зимних каникул он будет сидеть на скамейке во дворе больнице рядом с Терушимой Юджи и не только вполне себе мирно беседуя, но и откровенничая, он бы послал этого человека на три буквы. Однако, вот он здесь: попивает кофеек из автомата, а во второй руке держит крафтовый конверт, который его попросили передать Тадаши. –Нахожу, но если я не сделаю этого, то не смогу спать спокойно. –Ну так не спи. –пробурчал Цукишима, думая, что если блондин и дальше продолжит гнуть свое, он просто согласиться и избавиться от письма при первой же возможности. –Он тебя так люто ненавидит, что сам сожжет его у себя на кухне. Зачем тогда вообще его волновать напоминанием о тебе, а? –Я не ищу с ним встреч и больше не преследую его по пятам. –вырвался у того раздраженный вздох. –И теперь я и сам наконец-то понял, что не имею права даже в глаза ему смотреть. Но если мы не проясним наши...отношения и то, что произошло, это точно будет терзать не только меня. Я хочу закрыть этот гештальт и начать все сначала, но чтобы Тадаши не был в моей памяти чем-то плохим, а остался просто приятным этапом в жизни. И для него я хочу этого же. –С чего ты взял, что ему это нужно? –спросил Кей, тем не менее, сунув конверт в карман пальто. –Я делаю это только потому, что больше не намереваюсь тебя видеть. Так бы уже дал в нос за такую просьбу. –Да конечно, такого как ты легче всего на лопатки уложить. –хмыкнул Юджи, не звуча действительно оскорбительно. Видимо, настолько был рад, что его волю исполнят, несмотря на ворчание. –Советую не забывать, что я дружу с парнями, которые выставили тебя вон в день рождения Тадаши. И вообще-то не принято злить того, кто оказывает тебе услугу. –Куроо оказался не таким уж и устрашающим, вообще-то. Кей поморщился, когда мерзавец передразнил его. –Не воспринимай его профессионализм, как что-то личное. Он мягок к тебе только потому, что теперь ты пациент и мы искали контакты больницы через него. –Какой же ты зануда, я и не хотел внезапно становиться с тем, кто швырнул меня на асфальт лицом друзьями. –Юджи показал парню язык, на что Кей даже не пытался скрыть закатанных глаз и поднялся со скамьи на ноги. –Ну вот и не забывай о том, что ты этому человеку многим обязан и не доводи его слишком сильно. Я не хочу слушать его нытье о тебе...никогда. –Погоди, очкарик. –вскочил следом за ним и Терушима. –Раз уж мы больше не увидимся...надеюсь не увидимся...–гаденько пояснил тот. –то все же скажу спасибо за все, что ты сделал, а то невежливо как-то... –Обойдусь, если тебе так тяжело это произносить. –припечатал, блондин, но не сдвинулся с места, чтобы уйти или просто отвернуться. –Все, заткнись, бесишь. В наших общих интересах покончить с этим побыстрее. –тот вдохнул побольше воздуха, прежде чем начать говорить. –Ну, спасибо, что заставил меня снова включить мозги и помог пройти все нужные шаги с этой больницей, хотя не должен был, особенно после того, что я сделал тебе и твоему парню. Заставил связаться с Казумой, подключил Куроо...я понимаю, что по сути обязан тебе своей жизнью, не меньше, так что если мы снова когда-нибудь пересечемся и тебе что-то понадобиться...вы с Тадаши будете знать, что я помогу хотя бы зуб за зуб. Если захотите ко мне обратиться, конечно. Цукишима не думал, что услышит такую искреннюю благодарность из чужих уст, и глядя на снова пышущего жизнью парня, он понял, что Юджи на самом деле не такой уж и плохой парень. Жизнь обошлась с ним несправедливо, и будь тот более удачливым или в окружении хороших людей, его судьба могла бы сложиться иначе. И еще может измениться, если тот постарается, а его задача на этом выполнена, и совесть чиста перед собой и Тадаши. Кей не стал даже насмехаться над парнем, чьи волосы уже заметно отросли у корней и даже немного напоминали прическу Козуме в старшей школе, и протянул тому руку на прощание. –Надеюсь, что ты больше не дойдешь до такой точки, чтобы совершить ту же ошибку. –Я тоже, очкарик. –пожал тот его руку в ответ. * Хэй, Тадаши...не знаю, как принято начинать такие вещи, поэтому буду делать все в своем стиле, как и всегда. Тадаши вскидывает на выжидающего его реакции парня взгляд, но слова застревают где-то в горле, не позволяя выразить весь спектр его озадаченности. Его хватает только на простое: "откуда?" –Не так давно я встретил его на мосту, готового спрыгнуть в реку. Художник вырывается из чужих объятий, попутно скидывая с плеч укрывающий их обоих его любимый бордовый плед, чтобы сесть напротив, а не рядом. –Мне это...сейчас не послышалось? –со страхом в голосе произнес тот, уже представляя в голове самые худшие варианты того, как все могло кончится. –То есть...он...хотел? –Да, но сейчас с ним все хорошо. –Тадаши не заметно для самого себя выдохнул от облегчения, а затем также неожиданно, как и обрадовался пришел в ярость. Это не должно было так его волновать. Этот человек был ему ненавистен. Он не хочет, чтобы Юджи получил даже каплю сочувствия от него! Но в то же время Ямагучи понимал, что точно не пожелал бы никому смерти, даже тому, кто сделал ему так нестерпимо больно когда-то. –Я вовремя его оттащил оттуда. И...ему требовалась помощь профессионалов, судя по всему, так что я нашел место через Куроо и...сейчас он проходит лечение. Тадаши хоть и злился, но понимал, что вопросы в его голове не утихнут, пока не получат ответов. Он ненавидел Юджи. Но не мог просто проигнорировать тот факт, что некогда близкому человеку теперь настолько плохо, что тот предпочел сорваться с моста, чем обратиться с кому-то. Или ему было не к кому... Ямагучи чувствовал, что ярость все еще теплилась в его душе, но теперь она не могла затмить его разум, ведь появилась эмоция, затмившая ее по своей силе. Его человечность всегда оставалась на месте. Он отвернулся от соулмейта, и поддавшись немного вперед на диване, вновь вгляделся в текст. Прошу, дочитай письмо до конца. Знаю, тебе ужасно хочется смять бумагу, представляя вместо нее мое лживое и ненавистное лицо, но на этот раз я действительно беспокою тебя в последний раз. Мне жаль. Это громкие слова, но я никогда так сильно ни о чем не жалел, как о том дне, когда узнал о твоих чувствах. Я уже любил тебя тогда, но поступил как последний подонок просто потому, что привык быть таким. Потому что боялся потерять такие туманные вещи, как свой имидж среди друзей и одноклассников, привык шутить на грани с оскорблением и не привык считаться с чужими чувствами. Когда я читал вслух то признание в блокноте, я чувствовал, как мое сердце радостно заколотилось и понял, что ты тоже мне нравился. Но я не смог найти в себе силы сказать тебе об этом. Я видел то, какую боль тебе причинили наши действия с ребятами из клуба и знал, что в отличие от меня те бы начали стебаться над тобой. Я видел, как слухи распространяются со скоростью света и понял, что в этой школе ты не найдешь покоя. И самое главное то, я точно не смог бы сделать тебя счастливым, ответив на твои чувства. Я был сволочью, которая не заслуживала тебя. Я привил тебя дурные привычки, отравлял твои будни, связал тебя с плохой компанией. Я вспыльчив, не думаю о других и уперт, как баран. Со мной ты бы стал еще несчастнее. Поэтому я тогда ничего не сказал. Не соврал, но и не сказал правду. Я думал, что так будет лучше. Но потом начался мой персональный ад. Жизнь пошла по наклонной, а без того единственного человека, который делал МЕНЯ лучше я не смог стать хорошим самостоятельно. Я пытался жить так, как ты. Смотреть на все ответственно, делать хорошие дела. Следовать за мечтой, как ты и говорил. Но потом меня выперли из универа за то, что я пошел против не тех людей, когда защищал одного паренька от издевательств, увидев в нем тебя. Родители из-за этого выперли меня из дома, а по приезду в Токио я не нашел ничего лучше, чем устроиться в группу таких же отбросов, как и я, в качестве гитариста. Я был на грани того, чтобы стать еще большим отбросом. Но потом увидел тебя на перроне. Я вспомнил все то, что ты для меня сделал и подумал о том, что ты мог бы мне помочь. Да, я все еще был сволочью, но в том состоянии я был в таком отчаянии, что не мог здраво мыслить, как раньше. Я думал только о том, что если я не найду за что зацепиться, то сделаю непоправимое. Поэтому и началось все то, о чем ты и так помнишь от первого лица. Я творил абсурдные вещи только ради того, чтобы добраться до тебя. До того, за кого я решил зацепиться. Прости за то, что доставил столько неудобств. Я понимаю, что снова поступил, как последний эгоист, и мне нет прощения. Но я больше и не прошу о нем. Я надеюсь, что Цукишима сделает тебя счастливым, раз я не смог. А я не смог бы точно. Надеюсь, что ты сможешь вспоминать меня, не испытывая таких же сильных эмоций, как и прежде, не трать на это силы. Просто будь счастлив и не вспоминай о плохом. Ты-самое лучшее, что со мной случалось, Тадаши, и ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым. Спасибо за все. За то, что показал мне, какой я подонок, чтобы я начал пытаться стать лучше. За то, что подарил мне настоящую дружбу, в отличие от других моих липовых друзей. За то, что дал мне повод жить. P.s. Твой соулмейт реально крут, так что поздравляю, Тадаши. Парень стер с лица пробежавшую слезу, наконец оторвав глаза от бумаги, которая завладела его вниманием на последние пол часа. Он уже перечитал письмо несколько раз, но так и не смог понять, какие чувства испытывает в итоге. Во время прочтения он злился в самом начале, все еще презирая Терушиму. Он чувствовал горечь, когда читал его признание о том, что тоже любил его, но решил оградить от своего дурного влияния. Он испытал легкий ужас, когда представил, во что превратилась жизнь Юджи после их расставания, ведь все-таки он оставался тем, кого он всем сердцем любил, пускай чувства уже и прошли: в памяти все еще остались его привычки, страхи и радости. Потом пришлось сделать вывод: Терушима искал у него спасения. Он надеялся на него, что было крайне эгоистично, учитывая все, что тот сделал, но он не был неправ в своих суждениях: не юли тот и не пытайся обманом вернуть их дружбу, Тадаши бы выслушал. Он бы не прошел мимо, если бы увидел, что Терушима в беде и искренне раскаивается за все, что сделал. А потом все смешалось. Он не понимал. Он не знал, что должен испытывать. Простить? Забыть? Ненавидеть дальше? Он не хотел, чтобы его сердце простило Юджи после пары искренних слов, но оно простило. Юджи не был абсолютным злом. Он был таким же парнем, что и сам Тадаши, который не знал, что делать со своей жизнью, не знал, что правильно, а что нет, и никто кроме Ямагучи не удосужился увидеть в нем человека. –Ты в порядке? Тадаши смотрит на своего парня, который все это время хранил терпеливое молчание, также сидя на расстоянии вытянутой руки. –И сколько он уже лечится? –все-таки спросил художник. Он не хотел возмущаться из-за того, что парень не рассказал о своих делах с Юджи сразу, поэтому старался говорить без обвинения в голосе, но из-за переизбытка чувств получалось в итоге так дрожаще, как он никогда не звучал. –С того дня, как ты приютил меня у себя. –ответил блондин, усаживаясь напротив своего соулмейта. –Извини, что не сказал сразу. Я не хотел, чтобы ты волновался еще и из-за этого. Я даже думал о том, чтобы не отдавать тебе это письмо, если честно. Но мне показалось, что тебе стоит еще раз обдумать, действительно ли ты готов ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. –А что еще мне делать? Бегать с ним под ручку после этого? –Тадаши поморщился, когда понял, что контролировать язык стало невозможной задачей. Тадаши отвел взгляд в сторону подноса, на котором покоилась тарелка так и недоеденного печения и две чашки уже остывшего какао, почувствовав, как глаза снова увлажнились, но его тут же заставили повернуться обратно, когда чужие руки обхватили его лицо с обеих сторон. Кей смотрел прямо и неотрывно. –После того, как стерпел все мои выходки и колкости ты можешь хоть послать меня, я не обижусь, но не молчи, Тадаши. Кричи, ругайся, можешь меня ударить столько раз, сколько нужно. –Не буду я так с тобой поступать. –возмутился художник, высвободившись из чужих рук и подойдя к окну, из которого открывался вид на вечернее небо. –Не обязательно держать все в себе. –парировал Кей. –Я же вижу, что ты не справляешься с этим сам, так что помоги мне...помочь тебе. Ямагучи боролся с собой не так уж и долго, как ему самому казалось. Спустя каких-то две минуты глубоких вдохов и выдохов тот повернулся обратно к соулмейту. –Я не понимаю себя! –проскулил парень, начав ходить из одного угла комнаты в другой. –Я выбрал ненавидеть его, потому что понимал, что не могу и дальше позволять людям делать со мной все, что угодно и не считаться с моими чувствами! Я пытался смотреть только на гадости, которые он мне делал, потому что я не могу долго злиться на людей, а еще эта дурацкая привычка думать, что я заслуживаю такого дерьмового отношения не помогала совершенно! Поэтому я решил следовать своим принципам в этой ситуации, но у меня не получается! –Ты все еще ненавидишь его? –попытался помочь прийти к выводу Кей. Он уже знал, каким будет исход, но не хотел, чтобы Тадаши опирался на его мнение и потом гадал: он простил Юджи потому что Кей так посоветовал, или потому что действительно этого хотел? –Уже нет, потому что теперь повод, который я использовал, чтобы ненавидеть его-пропал! –Тадаши остановился на месте, чувствуя в себя беременной истеричкой. Он сделал пару вдохов, чтобы вернуть голосу твердость и не разреветься с позором. –До того, как он появился снова я просто не хотел больше его видеть. И даже после того, как он начал меня донимать это была даже не ненависть, это я немного преувеличил, как мне кажется. Я просто хотел, чтобы он оставил меня в покое. Я не хотел проходить через все это снова, но он был глух к моим желаниям и я злился, но не ненавидел. Он бесил до невозможности только потому, что поступал как мудак, но сейчас я понимаю, что это была не ненависть, просто раньше я не особо хотел копаться в своих чувствах и сгреб все под одну гребенку. Парень опустился в кресло, не зная, что еще может сказать. Что ему делать с этими фактами сейчас? –Говори дальше. Все, что думаешь, не зацикливаясь на том, логично это или нет. –Мистер, что вы сделали с моим парнем? Разве не ты всегда ратовал за здравомыслие? –натянуто усмехнулся Тадаши. –Верно, это мой профиль. –серьезно произнес тот, не поведясь на его попытку увести разговор в другое русло. –Я помогу тебе собрать все это в цельную картину, только дай мне кусочки пазла. Тадаши усмехнулся своим мыслям. Кей был таким удивительным. Сложно заметить его достоинства невооруженным глазом, но они намного перевешивали его поверхностные недостатки. Тот был колючим и острым на язык с незнакомцами, но это отталкивало тех, кто мог бы им воспользоваться, а близких лишь забавляло, так как те знали его истинное лицо. Чаще всего он немногословен, но если не говорил сарказмом, то всегда по делу и взвешивая каждое слово. Он разделял чувства и разум, но не отметал ни то, ни другое. Он всегда поступал по совести и в соответствии с принципами, за что его уважали. Он не был бессердечным, как многие считали, а наоборот: тот обладал самым искренним и чистым сердцем, которое может быть у человека. Он умел признавать свои ошибки и не боялся их исправлять. Цукишима не переставал его восхищать даже тогда, когда казалось, будто дальше узнавать о нем больше нечего. –Если честно...мне кажется, что я уже простил его. Он глубоко несчастный человек, который хочет быть лучше, и за то, что тот смог переступить через себя он уже не кажется мне таким уж и ужасным. Предыдущий Юджи точно не предстал ни перед кем в таком виде, в каком ты и я его увидели. Но это не значит, что я готов снова вернуть нашу дружбу. –Это и не нужно. Достаточно того, что больше ни он, ни ты не вспомните о случившемся с такой болью. Тадаши улыбнулся на чужие слова. –Ты уже давно понял, что мне нужно, верно? Даже раньше меня самого. –Не правда. Считай, что ты сам для себя сделал этот вывод. Если бы не ты, я бы лелеял свою ненависть к семье еще очень долго. Я подпитывал эти эмоции и из-за этого не мог жить спокойно, разве не парадокс? И все внутри расслабилось только тогда, когда я понял их и простил. Ты же знаешь, что нам далеко до нормальной семьи, просто погляди: я все еще живу у тебя. Но я больше не чувствую никакого груза на своих плечах. –Мы прощаем для самих себя, получается... –Верно. Можно писать книгу и уходить в храм, мы оба достигли просвещения. Тадаши рассмеялся, чувствуя, как внутри распутываются прежде спутанные как попало узлы. Он вернулся на диван, сразу же падая в приглашающе раскинутые для объятий руки. –Я наконец чувствую, что поступаю правильно. –поделился тот своими мыслями. –Этого я и добивался. Тадаши извернулся, чтобы заглянуть в чужие глаза, чувствуя необходимость сказать следующие слова с уверенностью. –Спасибо, что именно ты оказался моей половинкой, Цукки. Блондин лишь улыбнулся ему, прежде чем прижаться своими губами к чужим, что было красноречивее любых слов. А спустя несколько дней Терушима, глядя в окно на падающий с неба снег, с улыбкой развернет конверт, содержащий в себе лист с всего лишь одной-единственной фразой. Я больше не злюсь на тебя, Юджи. Поправляйся поскорее.