Быть соулмейтами-это...

–Н-да...неожиданно. –громко заявляет Куроо, запуская пятерню в волосы и зачесывая прилипшую ко лбу челку назад. –А еще говорили, что будет солнечно. –Прогнозы часто ошибаются. –Кенма обхватывает себя руками в поисках тепла, что его парень тут же замечает и накидывает ему на плечи свое пальто. Козуме не возмущается только потому, что Куроо был и без него тепло одет. –Что будем делать? –Лучше переждем. Если промокнем, то точно простудимся. До ближайшего комбини минут 20, невредимыми не доберемся. –Козуме кивает, соглашаясь, и вдруг старшему в голову приходит шальная мысль. –Не чувствуешь дежавю? Кенма смотрит на профиль соулмейта, пока тот не видит, прямо как в тот раз, и улыбается. –Зря я тебе помог, да? Нужно было еще помучить. –Ты что, серьезно? Я ведь не настолько глуп, чтобы вообще не догадаться, верно? Рано или поздно понял бы. Кенма ждет, пока парень переведет на него взгляд, чтобы просто не мигая уставиться в ответ. Куроо целует его спустя 4 секунды после начала гляделок. Он безошибочно угадывает, чего хочется его половинке, пусть Кенма и не говорит ничего вслух. –Закроем гиштальт, как думаешь? –Давно надо было. –Ну простите, ваше величество, что мы после этого ни разу не попали под дождь без зонта. –Куроо ухмыляется. И не злится, ведь всегда понимает с каким смыслом между строк произносятся его слова. Не все смогут понять, как происходит их коммуникация. Куроо и не сможет объяснить то, что формировалось на протяжении долгих лет в двух словах. Ему было всего 6, когда он впервые встречает Кенму. Его сосед был ужасно худой, смотрел на него, как кот, которого он встретил в тот же день: испуганно и в ожидании чего-то странного. Не подходил. Изучал. Куроо тоже неловко, но ему 6, и он привык к тому, чтобы говорить, лишь бы не молчать. Ему 6, ему не нравится быть одному и хочется завести новых друзей в новом районе, чтобы не быть одному, а потому он решает, что с Кенмой он точно должен поладить. Но Кенма не любит гулять и играть на площадке: Куроо зовет его, но он никогда не соглашается. Он не реагирует, когда ему предлагают поискать жуков, залезть на дерево или поиграть в мяч. Он тихо говорит, что никогда ничего подобного не делал, и Куроо предлагает научить того, но наталкиваясь на стену глухого молчания и сконфуженно отведенный взгляд, ему неловко. Тогда он сделал вывод, что Кенма любит играть в своей комнате, ведь там он проводил почти все свое время. Поэтому Куроо приходит к нему в комнату. Если ему весело у себя в комнате, то Куроо тоже будет веселится там, раз уж он не хочет играть там, где весело Куроо. Тецуро не привередливый, он найдет чем заняться везде, даже если под рукой будет только палка да камень. Весело стало не сразу, но все же становится, когда Кенма начал рассказывать ему все, что узнал из энциклопедий и книжек, и предлагает сыграть в видеоигру. И 6-летнему мальчику тоже становится интересно: он берет из рук Козуме джойстик и усаживается рядом с ним на кровати. Куроо с тех пор начинает узнавать про Козуме все больше. Кенма не любит соблюдать режим: придя к нему однажды с утра, он узнал от его мамы, что тот заснул лишь под утро, так как читал книжку про динозавров всю ночь, не слушаясь свою маму. Он не любил громких звуков; не любил, когда у него болела любая часть тела; часто ел яблоки, потому что бабушка привозила их с дачи каждый раз, когда навещала внука, и ему они понравились сразу. Когда спустя месяц после их знакомства Кенма соглашается поиграть с ним в волейбол, Куроо вне себя от счастья. Он хоть и решил для себя, что играть дома он тоже может, но успел соскучиться по улице с ее голубым небом и тому, как быстро пролетало время, когда он носился, словно сумасшедший, играя в прятки или догонялки. А затем они с Кенмой впервые касаются друг друга, когда старший показывает другу правильную постановку рук для приема мяча. И тогда обоих пришлось утешать почти час, ведь странные рисунки на руках не смывались, чем напугали мальчишек, принявших метки за странную сыпь, которой заразились одновременно. Куроо узнает первым. Мама говорит, что соулмейты-это самые близкие друг другу люди, которые никогда не бросят друг друга и буду вместе всю жизнь, и у Куроо загораются глаза. Значит, они с Кенмой друг для друга особенные? Они потухают, когда родители ругаются. Из их криков, которые сестра приглушает своими ладонями, пока укладывает его спать (хотя он уже давно может засыпать сам), становится ясно, что с Тецуро что-то не так. Он не был глупым, и когда папа смотрит с отвращением, а через несколько дней вдруг пропадает навсегда, понимает, что дело в его метке. И в Кенме. Тецуро грустно, страшно и тошно от самого себя. Из-за него папа бросил всю их семью, значит это его вина? Он неправильный? Он немного злится на свою метку. Совсем чуть-чуть. Но он не знал, винить ли Кенму. Тот узнает, кто такие соулмейты, когда Куроо перестает с ним гулять. И вообще приходить. Но тот приходит сам. Тецуро не нужно много времени, чтобы рассказать соулмейту все, что он думает про папу, их связь и про самого Кенму. Он ребенок, он даже не думает, что может обидеть друга своими словами, но на удивление, хоть Козуме и младше, тот даже не обижается, хотя Куроо на его месте бы обиделся. Козуме смотрит умно, как будто знает больше него. Прямо говорит, что теперь тоже знает про их метки и рассказывает о том, что услышал от родителей: что соулмейты чаще всего парочки, и не все понимают, что связь зависит не от них самих. А затем предлагает вместе посмотреть матч Бразилии против Японии. Кенму не смутило ничего из этого, в отличие от Куроо, и это восхитило. Куроо становится легче, когда Кенма говорит, что это не его вина, что отец ушел. И это не вина их меток. Но это значит, что виноват был папа? Он не хотел так думать, но став постарше, Куроо все понимает. И пусть он перестает винить в разводе родителей себя, установка, шепчущая, что их с Кенмой связь может привести к тому, что люди начнут от них отворачиваться, прочно закрепляется у него в голове. Он не винит метки, нет. Но знает, что есть такие, как его отец. Кенма не совсем понимает, но никому не говорит о них с Куроо, как о соулмейтах. Младший из пары благодаря родителям вырос с пониманием того, что проблема была в людях с предрассудками, а не в нем. Кенма всегда был прав в своих умозаключениях, но не всегда знал, как их выразить. И не всегда знал, когда высказываться можно, а когда не стоит. Часто бывало так, что смысл его слов доходил до Куроо спустя долгое время, в начале обижая. Возможно поэтому он не сразу понял, что всегда независимый и плюющий на чужое мнение Кенма оказался в беде, которую не знал, как исправить. Тогда он понял, что бывают случаи, с которыми соулмейт не может справиться. И должен справляться он. –Я случайно показал ее. И мы заговорили про метки. Все вокруг говорили, что это круто и один одноклассник даже похвастался тем, что тоже уже нашел свою пару. И что его пара очень красивая и милая и они дружат семьями. Меня спросили, какая у меня пара. Ну...и я сказал правду. Но без имен. Ты ведь не хочешь никому рассказывать, и я не сказал, что это именно ты. И они сразу перестали думать, что я крутой. –говорит Кенма, когда Куроо наконец-то выманивает его из под кровати яблочными чипсами. Куроо мог представить, ведь он тоже видел, как восхищение сменяется отвращением. В глазах отца. Он перестает прятать метку. Людям не понадобилось много времени, чтобы сложить дважды два. И если раньше у него было много друзей даже в других классах, то теперь все эти люди вдруг начали обходить его стороной и даже предъявлять претензии в лицо. Куроо после этого дерется почти ежедневно. Мама каждый раз была в ужасе, когда он приходил домой с новыми синяками и кровью как своей, так и чужой, умоляет перевестись и снова начать скрывать метки. Куроо отказывается и продолжает отстаивать их с Кенмой мир в школе. Соулмейт тоже просит остановиться. И только когда он признается в том, что чувствует себя виновным во всех его травмах после драк, он наконец утихомиривается. Только потому, что не хочет, чтобы Кенма думал плохо о себе. Они долгое время были сами по себе, изолированные от остальных. Но Куроо не жалел ни о чем, ведь с тех пор перестал считать дефектным себя. Он просто понял, что не может угодить всем. Но у него был Кенма. Большего ему и не надо было. Они были не просто друзьями. Их связывала связь, которую нельзя было объяснить никак, кроме слова "соулмейт". Они знали, что скажет другой прежде, чем возникнет мысль, они знали все их привычки, симпатии и антипатии, не боялись разговаривать на любые темы, начиная от погоды и заканчивая тем, этичны ли смертные казни. И тему их отношений и будущего они обсудили сразу же, как узнали, что на самом деле значат метки. Вычитали вместе все статьи из интернета, ходили в библиотеку за литературой, краснели на не слишком детских формулировках и все-таки решили: любовь-это не про них. Они всегда знали, что не могло и быть кого-то роднее, чем они друг для друга, а потому мысль о том, чтобы быть лишь друзьями отмели сразу. Они не хотели делать из всего драму, как в книжках. Им не нужен был никто, кроме друг друга, но вся эта ересь с любовью...не обязательно ведь быть именно парой. Любовь может быть семейной, дружеской. Разной. С приходом в Некому все изменилось. Буквально все. Как-то так сложилось, что до одного случая Тецуро и не смотрел на друга в таком плане, о котором им все твердили, спрашивали и "ненавязчиво" интересовались. До появления Хинаты Шое. Банально? Банально. Но иначе выразить это было сложно. Быть может, дело было в ярлыках. Понимание близости между людьми многие определяют только по тому, как они друг друга называют и как коммуницируют. Куроо был особенным долгое время. Единственным. Другом. А потом друзей стало больше. Он перестал быть особенным в глазах других, разве что слегка, учитываю статус "лучшего" друга. В Некоме друзьями для обоих стала не только их команда, но и некоторые одноклассники. Однако, Кенма с классом поддерживал сугубо товарищеские отношения в силу своей нелюдимости, а всех ребят в волейболе Куроо знал лично. Коротышка из Карасуно был немного другим делом. Они со связующим часто переписывались после тренировочного матча. И он еще никогда не видел, чтобы его соулмейт увлекался чем-то так сильно, как этим парнем. Даже его любимые игры не вызывали столько же энтузиазма, сколько вызывал Хината. –Шое говорит, что удивит нас на отборочных. –улыбается парень, залипнув в телефон во время просмотра фильма, до которого они не могли добраться больше месяца. –Извини, мы с Шое уже решили встретиться на выходных. –У Шое тоже есть родинка на шее. –говорит соулмейт одним летним вечером в комнате Куроо. Козуме тогда перебирал его волосы, и прикоснувшись к месту у места роста волос, выдал вот такую вот...подлянку. Почему-то сравнение с ним самим вымораживало сильнее всего. Это было странно. Но еще страннее было бы делать из этого драму. У Куроо множество таких друзей, как Хината, но Кенма ведь не ведет себя словно подозревающая в измене жена. Куроо тоже так себя не вел. Он был убежден, что у него получается делать вид, что ничего не изменилось. Поступал так, как поступил бы прежде. Шутил, в своей манере интересовался как дела у Коротышки и не спрашивал о нем больше пары вопросов в неделю. Но Кенма был намного внимательнее, чем можно было бы ожидать от него, и почему-то Куроо об этом забыл. Быть может, самонадеянно посчитал, что знает его достаточно хорошо, чтобы не попасть под подозрения. Они тогда решили забежать в комбини перед тренировкой, но на полпути обратно в школу их настиг дождь не хуже тех, которые бывают в период цую*. –Кажется, капитан с нас шкуру снимет. –от безысходности говорит Куроо, насквозь продрогший и промокший. Начало осени означало постепенно наступающие холода, тут не было ничего удивительного. –Главное не заболеть. –спокойно выдает Козуме, глядя на прилипшую к телу рубашку. Куроо тогда отвернулся, сам еще не осознав, чем вызвана такая реакция на тело друга, которого он уже видел в еще менее...прикрытом виде. Он делал вид, что любуется погодным явлением на улице и не замечал, каким взглядом соулмейт смотрел на него исподлобья. –Знаешь, мы с Шое недавно тоже попали под дождь. –Правда? –как ни в чем не бывало интересуется Куроо, так и не глядя на соулмейта. Он со стороны не мог увидеть, как задеревенели его плечи, как улыбка стала более поджатой, как замерли глаза на одной точке. А вот связующий мог. –Ага. Промокли точно также. Думаю, нам лучше снять влажное. Шое еще так удивился, когда я ему сказал, что если так не сделать, то тепло из тела уйдет быстрее. Зато мы потом не заболели. –произносит он, тщательно наблюдая за парнем, как хищник за добычей. –...да, точно. Как я сам не додумался. –парень тогда сделал вид, что отвернулся от соулмейта спиной чтобы положить сумку на землю и стянуть противно липнущую футболку, а потому не видел, какими глазами друг смотрел на то, как он проворачивал все эти действия. Какими...недетскими глазами. –А ведь если так подумать, то тогда я заметил, что у Шое тоже есть родимое пятно между лопаток. Похоже на твое. –с этими словами второгодка коснулся чужой кожи возле одной из косточек и вдруг его рука оказалась в плену мозолистых пальцев. –Мне щекотно. –спешит объяснить Куроо свою выходку, глядя на друга как можно непринужденнее. Ни один мускул на лице Козуме не дрогнул. –Ты не боишься щекотки. –Ну...на этот раз было щекотно. Они стоят так какое-то время, пока младший из них не решился нарушить тишину. –Не хочешь чем-нибудь со мной поделится? Куроо тогда сам не знал, как объяснить то, что с ним происходило. Но и молчать тоже было бы странно. Вот лгать друг другу у них в привычках не было, и Куроо не хотел даже начинать. –Не знаю, стоит ли. Я сам еще не понял, что не так. Скажи кто-нибудь ему 10-летнему, что Кенма после этих слов вдруг толкнет его к стене и поцелует, он бы не поверил. Хотя нет, поверил бы, но эта информация тогда поломала бы временную линию, создала еще одно ответвление мультивселенной, изменила бы их отношения на 360 градусов. Короче, Куроо бы поверил, потому что именно лет в 10 они решили, что отношения-это не про них. Тогда он просто последовал за решением соулмейта, посчитав, что еще не время думать о подобном. То, что Кенма всегда был умнее него он знал всегда. Но чтобы понять чувства Куроо раньше него самого...это было немного круче гениальных тактик для расстановки на площадке. Это было круче того, что Кенма объяснял ему, насколько недалеко общество, а не их связь. Было круче того, что соулмейт сумел распознать в поведении Ямагучи тревожные звоночки. –Считай это подсказкой. –тогда сказал он и оставил соулмейта одного, голого по пояс, под навесом какого-то магазина. –А ведь тогда до меня все дошло буквально спустя минуту. –ворчит Куроо. –подождал бы, не пришлось бы потом ждать моего ответа до вечера. –Чтобы произошедшее вечером произошло прямо посреди улицы? Нет, спасибо. –усмехается Козуме. –У меня еще есть стыд. Куроо хватает своего парня за запястье, и вынуждает сделать пару шагов назад. Когда связующий оказывается прижат к стене на тот же самый манер, что и в день их первого поцелуя, происходящее кажется почти что эфемерным. –Я будто снова в старшей школе. –шепчет Тецуро, и парень напротив мягко улыбается. –Закрывай уже гиштальт. –и смотрит, манипулятор, этими невозможными, хищными глазами. –Я тебя люблю. –со всей серьезностью говорит Куроо, и никто даже не портит этот момент внезапно разыгравшейся страстью. Отчего-то столько исторически важный момент не хотелось связывать с чем-то еще.