На крыльях Света

Полчаса спустя… Уже третий раз Велимира втаскивали в Кенабрес раненым. Первый – полста с гаком лет назад, когда он, будучи ещё оруженосцем инквизитора Хайнриха Тульве, да смилуется Фаразма над его душой, возомнил себя достаточно серьёзным бойцом, чтобы нарваться на щира. Второй – когда старина Хельбрам полдня тащил его на хребтине после не особо удачной охоты. На сей раз роль спасителей досталась пятёрке патрульных из городского гарнизона. «Эх, нет бы им заявиться слегонца пораньше…» – думал вольный клинок, таращась заплывшим взглядом на проплывающие над ним кроны деревьев. Думал – и сразу отбрасывал эти мысли. Что простые солдаты могли бы сделать с самой предательницей всего сущего? Только сгибли бы зазря – вместе с Мазюхом, с Линой… Хорошо хоть Эйреон вроде бы успел удрать. Молодец парнишка, далеко пойдёт, если живой… – Хы-хы, спящая принцесса пробудилась… – перекошенная задорной ухмылкой рожа какого-то полумерка замаячила перед лицом наёмника, обдав волной на редкость гнусно пахнущего дыхания. – Повезло тебе, ушастый – как раз успел к началу веселья! Чего застыли, недоумки, тащите его дальше! Велимир падал в небо. Боль, терзающая изрезанную грудь, никуда не делась, но словно бы отползла куда-то на задворки сознания, не давая ему вновь кануть в блаженное беспамятство. Где-то на границе поля зрения проносились пёстрые шатры, изумлённые лица, когда бормочущие какую-то неразборчивую звуковую кашу, когда брезгливо отворачивающиеся – коротко стриженная женщина в кирасе из вываренной кожи, ещё одна – темнокожая, в тяжёлой бригандине, златокудрый аазимар, чья презрительно скривившаяся рожа идеально походила на крысиную мордочку… Последним появился седой, но отнюдь не казавшийся старым мужчина в латах с гербом Инквизиции церкви Иомедай. Разобрать слов наёмник не мог, но голос инквизитора – строгий, резкий, звучавший над полями бесчисленных сражений – словно наполнял его сердце желанием не сдаваться, а мягкое сияние, исходящее из его ладони, пусть и не заставило боль исчезнуть, но по крайней мере загнало её ещё глубже. – Прелат… Халран? – язык Велимира ворочался в пересохшей глотке, словно шершавое полено. – Уф-ф… Благодарю за… Помощь… – …И кто-нибудь, позовите Теренделев! Эй, ты! Да, вот ты – хватит стоять столбом и пялиться, принеси хоть какую-то пользу – бегом за ней! – тень прелата вновь нависла над носилками. – Ну а ты-то кто? Хотя постой, ты из шайки этого оболтуса Хельбрама? – Помните… Значит… – Конечно помню! – фыркнул Халран.– Наёмный головорез, позор всего крестоносного воинства и без двух минут бунтовщик. А теперь, не иначе, опять в крестоносцы подался? Хоть плачь, хоть смейся от таких! – Почтенный прелат, прошу вас – ради праздника перестаньте мучить этого несчастного. – ещё один знакомый голос – тихий, приятный, но полный светлой печали, коснулся ушей вольного клинка. – Ему и так досталось. Идите, я позабочусь о нём. Пальцы – тонкие и изящные, куда больше подходившие для скрипки и смычка, нежели для рукояти оружия – легли на грудь Велимира. Голос, ещё недавно казавшийся мягким и нежным, рокотал и гремел, зачитывая слова сложной магической формулы, и полуэльф чувствовал – не видел, а именно чувствовал свет, наполняющий его тело. Он снова падал в небо. Но на сей раз боли… не было совсем. – Вот так. – женщина с серебряными, как у самого Велимира, волосами, тяжёлый доспех которой лишь подчёркивал, казалось, её естественную красоту, аккуратно помогла ему подняться. – Рада вновь видеть тебя в Кенабресе, Велимир Лучезарович. – Благодарю, миледи Теренделев. – наёмник попытался поклониться, но оступился и чуть было не рухнул в объятия драконицы. – Ну, хоть кто-то рад моему возвращению… – Поверь, далеко не я одна. – улыбнулась Теренделев. – Тучи сгущаются над Мендевом, и скоро этим людям понадобится всякий, кто готов встать на их защиту. Но не торопись с этим – я смогла избавить тебя от боли и вернуть силы, но не излечить до конца. Завтра же приходи в собор и скажи, что тебя ждёт Теренделев, хранительница Кенабреса. – Так точно. – кивнул наёмник. – И благодарю вас, миледи. Вы всегда были добры ко мне… Даже когда я не заслуживал… – Ты всегда заслуживал. А теперь иди. Как следует отдохни и повеселись на празднике, ведь на войне они бывают нечасто, а веселье – одно из лучших лекарств. Город бушевал. Казалось, словно всё его население высыпало на улицы – куда бы не поглядел наёмник, повсюду он видел лишь толпы богато обряженных людей – кто-то танцевал под льющуюся с деревянного помоста музыку, кто-то просто шатался от одного шатра к другому, а судя по запаху, доносящемуся откуда-то со стороны самого большого скопища – кто-то уже приступил к пиршеству. Можно было и не пытаться разыскать среди этого столпотворения старину Хельбрама, и, пожалуй, ещё глупее было надеяться застать его дома – учитывая размах торжества, коротышка как пить дать уже валялся где-нибудь на сеновале, пьяный до беспамятства… Ну, или – что столь же вероятно – развлекался в борделе с очередной полуорчихой с таким размахом, что как пить дать помимо счёта за услуги будет оплачивать и новую кровать, а если особенно повезёт – то и ремонт пола. Учитывая, что рыжий карлик нормально себя чувствовал только с женщинами не слабее его самого, а ему самому силёнок было не занимать – о его любовных похождениях легенды ходили исключительно по поводу их разрушительности. Не было видно и прелата Халрана – а ведь как назло, именно его присутствие сейчас было бы кстати. В конце концов, не каждый день аж целая Арилу Ворлеш интересуется обычным охотником, да и кому понадобилось тащить его именно сюда, а не в храм Шелин, где всегда привечали больных и увечных? Ну, или в гарнизонный госпиталь – даже если все жрецы участвовали в гулянии, уж там-то как пить дать кто-то дежурил. Не говоря уже о том, что… Хотя нет, о содержимом сумки Велимира прелату лучше было остаться в неведении. В конце концов, если демоны не додумались в ней рыться – подарок баронессы так и остался там, в телеге. Вечером можно сходить, забрать и его, и меч… Хотя уж на него-то патрульные явно лапу наложили. Топор и тот кто-то умыкнул. – О, а я-то тебя высматриваю! – темнокожая воительница, что и привела, вроде бы, драконицу, внезапно выскочила из толпы перед Велимиром, и в следующий миг в его руках оказалась весьма немелкая кружка с шипящим пивом. – Вижу, помогла тебе Теренделев! Вот, держи по такому случаю – не боись, должен не будешь. – Благодарю, но… С кем имею честь беседовать? – А, ну да! – перехватив свою, полупустую кружку, в левую руку, женщина протянула наёмнику ладонь. – Я Сиила, милостию Иомедай – паладин на службе… Да, в общем-то, своей собственной – иду туда, где мой меч принесёт пользу. Ну, вот и сюда пришла, ха-ха! Ладно, чего столбом-то стоять? Пошли, познакомлю тебя кое с кем. У прилавка, с которого ещё вчера торговали пивом, а сегодня, в честь праздника, разливали его бесплатно, большой толпы народу, к удивлению наёмника, не собралось. Может по причине того, что все были слишком увлечены танцами и пиршеством, а может и потому, что не у многих горожан хватило бы смелости вклиниться в толпу разномастных вояк, занявших все свободные табуретки. Рыцарь с гербом какого-то незнакомого ордена на сюрко, стройная девушка в крепком дорожном одеянии и «полумерок», то и дело поглаживающий рукоять висящего на поясе ножа весело галдели, обсуждая подробности истории, начало которой от наёмника ускользнуло. – А ну-ка, подвиньтесь, ребята! – весело крикнула Сиила, плюхаясь на опрокинутую бочку, поскольку все стулья были уже заняты. – Как ты там говорил, Завиток, что же это за праздник без новых знакомств? Ну так вот, принимайте пополнение в наше славное воинство! – Выглядит знакомо... – едва удостоив наёмника коротким взглядом, девушка вновь повернулась к своей кружке. – Конечно, его ж недавно Теренделев в порядок приводила! – усмехнулась паладья. – Ну как ты там, жив-цел-орёл? – Да вроде бы… - хмуро пробормотал Велимир, прислонившись спиной к столбу прилавка. – По крайней мере, я могу на это надеяться. – Ну, вот и славно! – Сиила сделала ещё пару глотков и смачно рыгнула. – Тогда давай выкладывай, кто таков, чем знаменит и в битве за чью любовь был так изранен? Наконец поняв, что он держит в руке, наёмник жадно припал к своей кружке. Горьковатый шипящий напиток заструился по глотке, наполняя всё на своём пути приятной прохладой. Конечно, не стоило ожидать, что трактирщик выставит на праздник что-то не совсем дешёвое, но надо было отдать должное – после всего, что ему доводилось употреблять в последнее время, пиво действительно казалось не просто средненьким, а очень даже неплохим. Настолько неплохим, что наполнявшая полуэльфа хандра словно бы сползала с его брони хлопьями налипшей на стальную чешую грязи, оставляя после себя лишь какое-то неприятное предчувствие. Впрочем, объяснить, в чём оно заключалось, Велимир не мог, а потому просто отхлебнул ещё. – Ну ладно, могу и выложить, раз уж вам интересно. – улыбнулся он… *** – Так вот, о чём это я… В общем, дело-то оказалось в чём – колдун тот решил, что раз всё равно ему скоро помирать, так надо бы хоть напоследок отплатить деревенским, что на него дулись – а то надо ж, видите ли, выплодился от бес знает кого – вроде бы мамонька его аж с целым драконом гульнула, теперь с тайными силами якшается, молнии с неба зовёт, сам драконом чёрным по нему летает, в общем, ничего доброго он от них не видел, но и плохого не столько, чтоб нагадить как следует захотелось. А потому – просто пустил слух, мол по старости слаб стал в чародействе, вот и сбежал от него ручной сундук заклятый, а внутри него – всё то, что за жизнь скопил – и книга с заклятьями, и денег немерено, и чего только не ещё. А сундук тот мало того, что бегает аки лошадь, так ещё и иллюзии на себя накладывает – то ящиком перекинется, то бочкой, то и вовсе бухтой верёвочной… Так эти как узнали, кто я таков и чем занимаюсь – так всем скопом ко мне и прибёгли – помоги, говорят, мы тебя в долю возьмём, не обидим… А я вижу – дело-то тухлое, а посему заявил сразу – за дело берусь, коль возьмёте меня на постой и прокорм, а ежели за неделю не управлюсь – ну, звиняйте тогда. На том и сговорились. Стал я, значит, народ расспрашивать – кто, где сундук этот видел, куда тот бежал, в каком виде являлся… Тут-то и понял – чары на нём были хитрые, но простенькие, по сути он каждый раз по одному и тому же кругу бегал, стало быть и из колдуновой хибары удрать не мог. Уже что-то странное, да? Так вот, посидел я у них на харчах четыре дня, а там уже и выложил, где сундук искать и куда он побежит. Ну, деревенские топоры да кувалды в руки, одной шайкой в месте, где я указал встали, а второй – туда дёрнули, где я сундук заприметил. Ох, что тут началось, мама ро́дная – сундук от них, они за ним, кто-то на кого-то налетел, другой третьему впотьмах лопатой по маковке въехал, ругань, крик, кто-то кого-то пинает, и посреди всего этого носится на оленьих ножках свихнувшийся от такой радости сундук! Ну, всё ж таки спеленали его наконец – кто-то, не совсем мо́зги растерявший, додумался сеть на него набросить. И что же выяснилось? Оказался внутри него один лишь вяленый бычий хер! Вот тут-то вся деревня и взвыла – они ж поболе месяца за ним гонялись, думали там злато-серебро, а тут вот как. Хотели было меня на колдуна этого напустить, на то я и говорю – вины в нём не вижу, что шутки недобрые шутит, а на невинную скотину не охочусь, будь то хоть зверь, хоть человек, хоть вот, как тут, полумерок. Да и если б взялся – ваша деревня целиком столько не стоит, сколько я за такую цель беру. Так что могу одним советом помочь – сундук вы продайте другому чародею, авось горсточку серебра и отсыпет, а елдырём бычьим по морде отходите того, кто колдуну жить не давал, вот… А я вам, друзья-товарищи, за постой и похлёбку благодарен, но коль нет тут другой работы – вынужден откланяться. Ну и уехал – Мазюх, пекарь местный как раз хотел с женой и сыном в Кенабрес тащиться к празднику, а дороги нынче – сами знаете, вот и согласился меня за охрану подвести… Э-э, Сиила, что ты на меня так смотришь?.. Увлёкшись рассказом, Велимир далеко не сразу заметил, как поменялась в лице паладья. От былого веселья не осталось и следа – сжав полупустую кружку так, словно она была боевой палицей, темнокожая воительница смотрела куда-то на ряд пивных бочек за спиной трактирщика. Бочек, по одной из которых ползло, неспешно перебирая когтистыми ножками, ползло насекомое, не имеющее никакого отношения ни к Мендеву, ни к Голариону в целом… – Твою мать… – только и успел выдохнуть наёмник, прежде чем на мир обрушился хаос.