Агнесса

Эсмеральду усадили на каменное ложе, в пыточную вошёл Жак Шармолю, Пьера Тортерю и другие лица. Священнослужители вставили по одну сторону, прокуроры - по другую. - Последний раз спрашиваю: мадмуазель, признаете ли вы свою вину? Плясунья чуть не потеряла сознание от зловещих штук в этой мерзкой комнате. Щипцы, клещи, розги, тиски и всё, что окружало её - заставило содрогнуться. Она еле-еле отрицательно покачала головой. - Мне очень жаль, но придется исполнить твой долг. Пьера Тортерю, начнем с "испанского сапога". Палач подошёл к девушке и оголил её ножку. -Какая жалость. - сказал он. -Да, вы могли бы ещё танцевать. - дополнил Шармолю. На её ногу надели что-то тяжёлое и деревянное и оно сильно сдавливало ногу. Эсмеральда стала крутить головой и тихо шептать: - Пощады, пощады, пощады. - но её никто не услышал. Глаза её намокли, она боялась за себя и за Джали. - Приступайте. - крикнул кто-то, но плясунья уже не слышала этого. Её ногу стало сжимать с такой силой, что она закричала и настолько громко, что крик донесся до судебного зала, куда не должны были проникать возгласы обвиненных. Она пыталась вырваться, метала голову по ложе туда и сюда, хотела разорвать цепи и руками снять эту дьявольскую штуку. Слезы катились по щекам, волосы прилипали ко лбу, шее и плечам, платье помялось и ладанка, висевшая на шее съехала за спину. Клод, который выбежал из зала вместе с тем, когда Эсмеральду повели на пытки, аккуратно последовал за стражей и спрятался у единственного окошка, которое было в дьявольской комнате. Он осторожно выглядывал из него, когда он увидел девушку, то сердце всё его сжалось, он хотел разбить себе голову о каменную плиту, лишь бы не слышать её возгласов и страданий. Его веки сомкнулись, он не мог смотреть на это. Наполовину седая голова тяжело упала на руки и он спустился на колени. Архидьякон молил всех богов помиловать ее, он готов был хоть сейчас ворваться туда и забрать её из лап этих ненавистных ему чудовищ. - Я сознаюсь, сознаюсь! Снимите это! Снимите!- проорала девушка. Она не могла больше терпеть эту мучительную боль. Её сломали. - Убрать сапог! Врача! - крикнул королевский прокурор. Лекарь поспешил к Эсмеральде, наклонившись к ней, он сказал: - Здесь нет ничего страшного, если бы вы вовремя не закричали, то тогда стоило бы беспокоиться. Плясунью схватили под руки и повели обратно в зал. Фролло уже был на месте. Девушка еле-еле дошла до своего стула и тяжело опустилась, её платье внизу было в крови. Её глаза сверкали ненавистью. Архидьякон не сводил с неё взгляда. - Цыганка, вы признались во всем. Сегодня же вы и ваша коза будете повешены. - сказал судья Лелье. Отец Клод не выдержав, поднялся со своего места. - Ваша честь, прошу выслушать. - Да, говорите. - Девушка может попросить убежища у собора и я, как архидьякон Жоссазский, обязан это принять к сведению. - Слава, слава! - пронеслось в толпе, где был наш Гренгуар. Он было уже опустил голову на грудь, но когда услышал это, то явно повеселел. - Вот когда будет панихида, тогда и попросит! Что вы сейчас об этом заговорили! Это неуважение! - заорали Лелье и Шармолю в один голос. - Увести эту девку со своей дьявольской козой, сегодня же будет панихида и смерть!- рявкнул судья. Толпу разогнали, а Эсмеральду увели. Она последний раз взглянула на Фролло и глаза её наполнились слезами, она что-то шептала и не прочел по губам лишь: - Спасите. - Фу, какая мерзкая цыганка, заставила нас сидеть голодными. Господа, нынче эта виновная много на себя взяла. - сказал мэтр Филипп Лелье и все остальные удалились вместе с ним.