Moments and stories

Танатофобия — страх смерти. Один из самых древних и самый логичный: как же человеку, смертному созданию, не бояться умереть. Все остальные страхи пускали корни из него: боязнь высоты — упадёшь и расшибешься, боязнь глубины — утонешь, боязнь темноты — а вдруг что-то выскочит, страшное, накинется и загрызёт. Типичный набор параноика, коим Миша себя не считал. Но в последнее время страх смерти его будто преследовал, даже во снах. Миша сел на кровати в полутёмной комнате и огляделся: рядом мирно спит Оля, по стене гуляют тени ветвей, машущих в окне, на стене часы — полтретьего ночи. Зачем проснулся — непонятно. Миша тихо слез и, неслышно ступая босыми ногами, пошёл в сторону кухни. Мимо комнаты Сашеньки — краем глаза заглянул, но дочка спала крепким детским сном. Мимо комнаты Насти — она тоже спала, хотя кто их, подростков, знает, может притворяется, а сама ночью в телефоне сидит. Миша не решился кого-то будить. На кухне он не стал зажигать свет. Нашёл свою кружку, включил чайник, сел за столом у окна. И было легонько тревожно, словно он собака, почуявшая землетрясение за полчаса до его начала. Миша попытался вспомнить, что же ему снилось. Темнота. Пыль под руками, липкая, как песок, хотя ни рук не разглядеть в этой темноте, ни понять, что за песок. Только пахнет гарью, гадко, дымно. Чей-то приближающийся плач и такой горький, такой жуткий, трогающий душу, будто это и его плач тоже. Из-за него плач, по нему плачут. Волосы на голове зашевелились. Миша коротко моргнул, прогоняя чувство страха, и выключил чайник. Налил кипяток в кружку, взглядом метнулся к ящику — чай заварить, кофе или так? Отхлебнул простой воды и уставился в окно. Что если его прямо сейчас не станет? Вот так: пуф — и на полу только кучка пепла. Ни боли, ни мыслей, ни тела, прямо ничего. Будет ли горевать Оля? Конечно, будет. Миша почувствовал, как в груди что-то волнуется. Он не хотел, чтобы ей было плохо из-за него, тем более, из скольки западней она его вытащила, от скольки бед уберегла. Нельзя так с ней. А что Саша? Поймёт ли она, куда пропал папа? Настя-то взрослая девчонка, умная, сразу догадается, а что скажут Сашеньке? Укоряющий детский взгляд возник перед ним из ниоткуда: папа, ты же обещал всегда быть рядом. Миша кивнул сам себе: конечно обещал, Сашунь, я никуда от тебя не уйду. Что будут делать ребята? Пострадает ли от обезглавливания группа? Миша ни в коем случае не хотел, чтобы его люди, фанаты, грустили, помирать — так с музыкой, как в "Похоронах панка", но он же не умирать собрался, а так — пуф, и пропасть. А что будет делать Андрей? С того момента, как он покинул Король и Шут, они стали реже общаться. Да, иногда созванивались, виделись вот последний раз на фестивале. Но он же ему больше не лучший друг. Как надо себя вести, когда из жизни пропадает кто-то важный? Да и важны ли они теперь друг другу? Андрей наверняка знал ответ. Он вообще всегда такие вещи озвучивал, как будто они банальны до невозможности. Миша со своими чувствами, сожалениями и страхами боролся до талого, но этот пустой тёмный неведомый страх выедал из него всё. Захотелось позвонить Андрею, услышать что-то такое близкое, успокаивающее, что-то, что он вычитал из интернета про странные сны или про то, как из этого сделать новую песню. Миша отставил кружку, тихо вернулся в спальню, взял с тумбочки телефон и только собрался выйти на кухню, как взгляд его упал на часы. Три часа ночи! Куда он блять звонить собрался? Миша шумно выдохнул и положил телефон на место. Оля заворочалась и приоткрыла глаза. — Миш, ты чего? — сипло спросила она. — Лежи-лежи, я попить пойду. Миша вернулся на кухню. Допил остывшую воду и поставил кружку в раковину. За окном будто посветлело — летом рассвет ранний. Если прислушаться, то слышно, как кто-то из птиц уже чирикает. Чего им только не спится? А ему чего не спалось? Вспомнился сон, но уже не такой страшный, просто песок, просто звук плача, мало ли что. Сашка вон тоже плакала, когда в квартире споткнулась об угол и коленку поцарапала, а он пока успокаивал — наслушался. Вот и приснилась ерунда какая-то. Миша потёр сухие глаза — нет, таким макаром он в восемь не встанет, если ночью бродить будет. У них же 20 июля, всего через несколько дней, концерт в Зелёном театре, репетиции каждый день, а он как варёная рыба будет плескаться, если не выспится. Миша пошёл обратно в спальню с намерением выспать из оставшегося времени максимум, желательно без сновидений. Особенно таких, а то — брр, — мороз по коже. Рано ему ещё помирать, сорока нету. Вот было бы шестьдесят-семьдесят — другой вопрос. Но человек не тем плох, что смертен. Плохо то, что он внезапно смертен.