Moments and stories

Андрей всегда мечтал, что однажды они будут как Бременские музыканты. Колесить по всем дорогам, играть свои песни, быть тем духом веселья и свободы, который он когда-то в детстве видел в образе Трубадура. Всё как в старой сказке... Реальность же оказалась немного другой. Смотря из окна их передвижного дома на пролетающие мимо голые поля с засохшей травой, он всё гонял в голове мысль: "И нахрена мы попёрлись в Штаты?" Нет, конечно, это был интересный новый опыт, отличное самоиспытание, а их концерты собирали полные клубы, хотя привычка к стадионам осталась, но что-то было не так. Что-то спирало горло как сухой жаркий воздух, пекло в голову как жара в солнечной Флориде, что-то сломалось в их дружной бременской компании и Андрею до сих пор не удалось найти место поломки. Это раздражало. Остановка была возле торгового центра, ребята вышли за покупками, едой, а он остался в автобусе, сославшись на головную боль. Шура обещал зайти в аптеку, хотя хуй его знает, что он там собрался покупать без рецепта, тут же ничего просто так не продают. Андрей сидел у окна и поглядывал на небо, заволочённое серыми тучами — почти как дома. Дождь скоро ливанёт и в дороге можно будет поспать. Они уже не в первый раз выступали заграницей. Они выезжали в Израиль перед Нашествием в том году, колесили по Прибалтике, про Молдавию, Украину и Белоруссию и говорить нечего, их там принимали как родных. Но только сейчас Андрей чувствовал как он далеко от всего привычного. Нравилось ли ему? Вот Шурка с Машей здесь были словно две рыбы в воде: одна щука, другой сомик — Андрей даже удивился, увидев, что и такие тут водятся. Раньше ему казалось, что они слишком сказочно-русские, слишком в духе Салтыкова-Щедрина, чтобы лежать на ледяном прилавке. Видимо, нет. И Балу, и Мышка были достаточно американскими, чтобы им достаточно удобно было лежать на этом солнечном прилавке. Хотя дождь точно пойдёт, надо бы окно закрыть, чтоб не залило. Андрей передвинулся на коленках по кровати — встать в полный рост означало долбануться об низкий потолок — и опустил стекло. Под ногой оказалась мишина записная книжка. Он поднял её и отогнул смявшиеся страницы. Заглядывать не стал, хоть Мишка и не стал бы злиться, узнай он, что Андрей подсматривал его идеи: во-первых, им скоро ещё один альбом выпускать, а во-вторых, Андрей и так его знал как облупленного, будто мысли читал. И Андрей смотрел и видел, как он горит викингами и пиратами, и поддакивал, лишь бы видеть это живое выражение мишкиного лица. Единственная стопроцентная радость, которую ему лично принесла поездка в Штаты — это то, что Миша всю дорогу был чистым. Ещё бы, попробуй через границу провезти или где-то здесь найти герыч — моментальная тюрьма. Ну, или депортация. Ни Андрей, ни Миша не хотели играть в аль Капоне и проверять, чем это кончится. Дождь застучал по крыше, так близко к голове, что Андрей прикрыл глаза, вытягиваясь на кровати, как будто ждал, что на лицо упадут капли воды. Стало прохладнее, стало темнее от туч — словно в Питер перенёсся, моргнув лишь раз. Дом всегда манил его своим спокойствием из дальних гастролей, а оказавшись дома, он чувствовал скуку и рвался снова в тур. Но будь он сейчас в Петербурге, думал Андрей, волшебным прыжком пересекая мысленно океан, он бы оттуда никуда не поехал. Законсервировался бы на недели две, как минимум, и сочинял бы своих викингов, лишь бы не торчать в чужой некомфортной духоте, в которой что-то ломалось ежедневно в их маленькой семье, в группе Король и Шут. Хлопнула дверь и в тишину ворвались голоса друзей. Намокли, пока бежали от торгового центра до автобуса, у Шуры пакет в руке и волосы к лицу прилипли. Он выудил из целлофана зелёную пачку таблеток и кинул её в Андрея. Тот еле успел словить, приоткрыв один глаз. "Мятная хуета," — резюмировал он, пробежавшись взглядом по пачке, и положил её рядом с подушкой. С началом дождя голова болеть перестала. Он как дед наоборот — старики в плохую погоду жалуются, что им плохо, а ему полегчало. И несмотря на вернувшийся шум, головная боль не вернулась. Рядом прогнулся матрас: Миша присел на кровать, взял в руки записную книжку и пролистнул несколько страниц. Бросил взгляд на Андрея, но тот ничем себя не выдал, рассматривая упаковку лекарств. Пока парни толкались, выжимая мокрую одежду, их водитель аккуратно тронулся с места, вынуждая всех сесть, а то так и голову недалеко расшибить. Дождь стал громче чужих разговоров, звук колёс под головой успокаивал и усыплял. Андрей вяло подумал прежде чем провалиться в морфеево царство: "Мы не зря сюда приехали, в это надо верить".