Moments and stories

Снежок просвистел совсем рядом с неприкрытым шапкой ухом, обдав его холодом. Во тьме двора загоготал Миша. – Попал! – Ага, хуй тебе, – Андрей перекатился по снегу и прижал колени к груди, прячась за чей-то Москвич. Просевшая почти до земли машина с сугробом на крыше была отличным прикрытием, если бы не подхватившее голос эхо, выдававшее его положение. Миша был где-то рядом, подозрительно рядом, и Андрей совсем не горел желанием быть утопленным в снегу. Ещё простуду не хватало подхватить прям в праздники и утром первого января страдать не только от похмелья, но и от боли в горле. В этой последней в старом году снежной битве он себе не позволит проиграть! Андрей помял перчатками снежок, укрепляя своё орудие мести. По стене перед ним медленно двигалась мишина тень, освещенная одиноким фонарём, и Миха – пусть и незримый – казался коварным демоном зимы, который хочет схватить бедного Князя и напихать ему полный воротник снега. Брр! «Куртку надо было менять, в кожанке холодно,» – подумал Андрей, поводя плечами. Он на корточках придвинулся к краю машины и выглянул во двор. Миша шёл по противоположному ряду машин – мажоры какие в этом доме, бля – с глыбой льда в руке. Таким, с мишиной точки зрения, «снежком» и голову проломить можно было. Андрей засунулся обратно, сдерживая внезапно накативший приступ кашля и мысли о простуде. «Надо его как-то обезвредить». Мысли метались, как хлопья снега по воздуху, стучавшие в окна домов, где уже поставили ёлки, где уже накрыты столы, включены новогодние фильмы, и оседали во двор, скапливаясь сугробами. Андрей стряхнул озноб и высунулся из укрытия ещё раз: Миша всё полз по тому же ряду, наклоняясь и заглядывая под каждую машину. Скоро он сделает круг по двору, доберется до Москвича и обнаружит Князя. Надо было действовать на опережение. Андрей выскользнул из укрытия и как очень неловкая двуногая кошка стал красться за Мишей. Благо тот оказался к нему спиной и его лохматая шапка-ушанка – где только спиздил? у отца? – затрудняла ему обзор. Андрей крался и в голове у него насмешливо играла мелодия из забавного мультика про розовую пантеру, который он приметил у однокурсника на кассете. «Туду-туду…» – и как же он нелепо выглядел, если бы хоть кто-то в этот момент посмотрел из окошка во двор. Да и его цель выглядела не менее дурацкой. Ноги Андрея, обутые в совершенно неподходящие для зимы гады, проехали по скользкой ледяной корке. Ему едва удалось поймать равновесие. «Ай, бля!» – Андрей не удержался и шикнул в голос, чувствуя, как почти потянул мышцу. Миша тут же обернулся на звук. Действовать надо было решительно, Андрей схватил друга за руку, чтобы уберечь свою голову от попадания ледышки, и обрушил свой рассыпающийся снежок ему за шиворот. – С Новым годом! Миша попытался вывернуться из захвата и, дернувшись назад по льду, завалился в сугроб спиной, заметая себе под куртку ещё больше снега и роняя Андрея лицом в тот же сугроб. – Ауч… Ай-яй… – первым делом Миша хотел полезть под воротник, чтобы убрать с шеи стремительно тающий от человеческого тепла снег, но, видимо, забыл, что и его перчатки уже были как ледяные лапы мифического Мороза Ивановича. Эта волшебная версия – то злая, то благосклонная, то ли человек, то ли зверь – нравилась ему больше, чем обычный Дед Мороз. «Он же из христианства, ёпта! Пусть Князь в него верит!» Шипя, он подскочил и, выплясывая пого от холода, стал вытряхивать из одежды снег. Андрей, забыв про то, что и сам лежит в сугробе, рассмеялся. – Один-один! Так-то! – Ага, щас! – Миша стащил зимнюю курту и затряс ей в воздухе, пытаясь выбить прицепившийся лёд. – Щас я тебе… Драться в сугробе оказалось очень неудобно. Это Андрей понял, когда, вывернувшись из захвата, обнаружил, что не только нагрёб снега за шиворот, но и утопил в сугробе ботинок, благо неглубоко. Ногу в одном носке сковало морозной судорогой, и штанина промокла изнутри насквозь. Миша, оставшись в зелёном свитере, на который мелкими комочками налип снег, бросил куртку на колени и выдохнул в ночной холодный воздух струйку пара. – Мих, оденься, бля. – Андрей обулся и стал сползать с сугроба. – Заболеешь, кто тебя лечить будет? Миша приподнял голову и нащупал под собой упавшую в пылу нешуточной борьбы шапку. Он сел и руками попытался счистить с себя снег, как белую шерсть волшебного зимнего кота. «А есть ли кот у Деда Мороза?» – Балу был бы очень доволен подобной мыслью, пришедшей Андрею в голову. – Как думаешь, Шурка с работы уже пошёл? – спросил Миша, будто угадав, о чём он думает. – Да должен был, – Андрей вздохнул. – Старший плотник у него, конечно, мудак, но не настолько же. Три часа до Нового года осталось! Где-то далеко за домами, в подтверждение его слов, грохнула парочка салютов. Краешек неба осветился красным огнём. Они молча посидели, слушая чужую радость, хлопки и лай дворовых собак. Андрей даже перестал грозить Мише простудой и сам присел на утрамбованный сугроб пониже. – А чем праздновать будем? – Миша подал грустный голос. – У нас из того, чем на стол накрыть, только пиво и водки две бутылки. – Новогоднее пиво, новогодняя водка, – Андрей пожал плечами. – На троих нормально будет. За Сашку выпьем, как ему там в армии сейчас… Или ты, – кивок в сторону, – к своим хочешь? Миша отрицательно помотал головой. Мама-то наверняка всегда его ждет, а вот отец… И Лёшка ещё. Надо будет завтра хоть как-то с ним пересечься и поздравить, а то как не брат родной. Андрей положил Мише руку на спину, и его холодная ладонь ощущалась очень остро над тонким мокрым свитером. Они встретились глазами и, прочитав немой вопрос у Андрея на лице, Миша поморщился. – Да нормально всё, ёпт. Не в первый раз. – Точно? – Точно. – Куртку надень, – Андрей похлопал его по спине и отстранился. – Шура тебя еле-еле прошлый раз к врачу затащил, а ты, видимо, опять хочешь с ангиной слечь. Миша кашлянул – то ли пошутить решил, то ли вправду остывать начал – и натянул рукава, спрыгивая с сугроба. Андрей проводил подозрительным взглядом этого «самого больного человека» и самого хитрожопого Карлсона и погрозил ему кулаком. Они направились к выходу со двора. – Пошли на Миллионную, там Шуру ловить проще будет, когда он выйдет, – предложил Миша. – На точке ждать его не будем? – Вместе до дома идти веселее, понимаешь, – Андрей улыбнулся тому, как Миша назвал их общежитие «домом» и ничего не ответил, кивая. – И я в глаза хочу посмотреть его начальству, чё они так долго работников держат? Ночь уже! Вот в анархическом будущем, если у Шуры не будет возможности самому регулировать время работы – а он хороший плотник, понимаешь, – то он имеет право подать на старшего плотника жалобу, и они его эть… – Раскулачат, – подсказал Андрей. – Да! Вот именно! Они шли по улице мимо редких прохожих, которые, совершенно не обращая на них внимания, спешили домой, к семье, к праздничному столу. У каждого были свои особенные пожелания на будущее, мечты, обращенные к более спокойным временам, неотправленные ещё с детства письма к Деду Морозу. Но надо было верить в чудеса больше, чем в подарки. Верить в себя и в своё будущее, о котором, не сговариваясь, думали в последний декабрьский вечер Миша и Андрей, думал Шура, закрывавший вечернюю смену, думал Саша, складывая вещи по линейке, чтобы лейтенант не придрался и не поставил наряд на первое января… Заканчивался тысяча девяносто четвёртый год, он же – шестой год существования группы «Король и Шут».