shooting star (i’ll always catch you).

— Минги, ты чего тут сидишь? Ёсан, вглядываясь в темный силуэт у окна и подходя к столу, осторожно встряхивает за плечо парня, сгорбившегося над кружкой холодного чая. На улице только-только начало рассветать, в комнате совсем ничего разглядеть толком не получается. — Время пять утра. Ты почему не лег спать? — Парень хмуро сводит брови к переносице, потирая небольшими ладонями заспанные глаза. Светлые волосы торчат после того, как Ёсан не мог уснуть, ворочаясь на подушке, футболка в некоторых местах завернулась, а шорты задрались на одной ноге, показывая худые коленки. — Не могу уснуть, солнце. Сон хрипло бормочет, голову отвернув к окну, и насупливается под чужой тяжелый вздох, держа в руке холодную кружку. Ёсан всегда читает его, как открытую книгу. Они братья, и это нормально, что читать состояния друг друга легко, но люди зимних стихий, как Кан, слишком легко это делают, в них такое заложено природой, а еще Сон обещал не обманывать младшего по поводу своего состояния. Минги — гроза. Над головой в моменты, когда настроение у парня паршивое, почти можно увидеть тучу. Люди его стихии очень легко могут расстроиться, выйти из себя и в подавленном состоянии пробыть весь день. У гроз эмоции часто берут верх над разумом. Чаще всего плохое настроение у них основное, и это дико тяжело, особенно если твой партнер чувствителен к своим и чужим эмоциям. Именно поэтому после своих последних (и единственных) отношений Минги явно понял, что своей стихией отталкивает людей. — Минни, тебе же на работу через три часа, как ты пойдешь, если не спал совсем? Глаза и голова будут болеть. Ёсан правда волнуется. Он очень любит Минги, потому что тот никогда не срывался на нем из-за плохого настроения, в отличие от родителей. Сон старше брата на семь лет. Сначала они были неразлей вода, а потом ссорились из-за вспыльчивых характеров, но всегда мирились очень быстро, потому что были друг у друга самыми близкими. Родители запили, когда младшему было девять. Отца посадили, когда он в пьяном состоянии забил своего приятеля бутылкой. Минги тогда не понимал, как дальше жить и что делать, но упорно шел на любые подработки, чтобы обеспечить брату одежду в школу, деньги на карманные расходы, которые Ёсан никогда не брал. В восемнадцать Минги забрал Кана и оба переехали жить к бабушке, которая вскоре умерла, оставив им двоим небольшую квартиру. Сейчас они живут вдвоем почти два года. С этого времени разногласий почти не было. Минги работает, Ёсан учится, и за весь период старший ни разу не срывался на эмоции. Сон вообще никогда не срывался ни на ком, он переживал все в себе, позволял эмоциям пожирать себя, лишь бы близким не было некомфортно, и это губит его. — Малыш, все хорошо. Я в порядке. Иди спи, хорошо? — Минги растягивает губы в легкой улыбке, подзывая младшего к себе, и мягко обнимает за пояс, тут же чувствует крепкие объятия на плечах. Ему жаль, что младшему брату приходится видеть все это. Сон для всех сильный и непоколебимый человек, и для Ёсана тоже должен был быть, если бы тот не чувствовал чужое состояние и не просыпался по ночам, выходя из комнаты и видя, как Минги третью кружку чая в себя вливает, смотря в окно. Старший никогда не перестанет убеждать людей в том, что он в полном порядке, даже когда все идет по крайней пизде. Он еле держался, чтобы не сделать что нибудь с собой, но совесть не позволила оставить маленького брата с неадекватными родителями. — Я тебя люблю, Минги-хен. — Кан по привычке старшему забирается на колени, как тогда, когда был младше, и носом прячется в вороте широкой футболки Сона, закрывая глаза и зевая. На фоне высокого и широкого брата младший смотрится совсем маленьким, потому что в мать пошел. Ему всего тринадцать, но он очень мудрый и рассудительный. Возможно, таким он вырос из-за воспитания любящего Минги, а возможно из-за того, что просто адекватный и всё понимает лучше, чем его сверстники. — И я тебя. — Сон заверяюще улыбается, коротко целуя младшего в лоб, и растрепывает волосы длинными пальцами. Мягко прижимает прильнувшего к груди мальчишку, гладит между лопаток через футболку, второй рукой поддерживая за поясницу, чтобы брат не скатился, и уже через пару минут слышит совсем тихое сопение в шею. Уснул. Совсем вымотался, наверное, за день с парой физры и дополнительными уроками для подготовки к экзаменам. Осторожно поднимаясь с младшим на руках спустя минут пять, Минги его относит в комнату и кладет на одноместную кровать, укрывая одеялом, а сам ложится на матрас в другом конце. Сон не любит кровати и принципиально ее не покупает себе, чтобы спать на полу. Да и кровать не подвинешь и не уберешь, когда в гости придут друзья брата, плюс это дорого. Гости у них бывают крайне редко, но все же гораздо чаще, чем у Минги. Второй вообще старается не сближаться ни с кем, чтобы потом никому не сделать больно, чтобы никого не обидеть своим характером. Ему лучше одному. *** На работе все как обычно: первые пять часов Минги разгружает товары на складе, сортирует товары, проверяет сроки годности продуктов, а уже потом встает за стойку, в роли бариста заканчивая день. У Сона пять рабочих дней, но и в выходные есть подработка, когда требуются люди почти на любые работы. Минги берется за все, что может принести хоть небольшой доход, чтобы его младший всегда был в достатке. Ёсан любит рисовать и Сон старается покупать ему все самое лучше, чтобы Кан не чувствовал, что он хуже других. Он гораздо лучше. Натирая стаканы сухим полотенцем до кристальной чистоты, Минги зевает, жмурясь, и влагу с глаз смаргивает, как тут же вздрагивает от высокого голоса за спиной. — Не спать на работе! Ты мне сейчас побьешь все стаканы, оболтус! — Хонджун, его напарник, голос повышает и отвешивает Сону звонкий подзатыльник, тут же улыбаясь. Он обожает давай Минги пиздюлей, потому что они друзья буквально с начальной школы. Хонджун — северное сияние, и такие ребята достаточно дерзкие и громкие, но очень утонченные и всегда готовы дать совет. И это Минги тоже бесит. А еще Хонджун старше и дает подзатыльники еще и за то, что Сон забывать звать его хеном. Бесит. — Я не сплю. Младший хмурит густые брови, с лязгом ставя стакан на столешницу, и шумно выдыхает, прикрыв глаза на пару секунд. Впереди у него еще шесть часов в компании Хонджуна и Сана. Сан вообще как будто с шилом в заднице, всё время смеётся и никогда не бывает хмурым, он нормальный вообще? Может под кайфом. — О, правда? У тебя круги под глазами уже размером больше, чем у нашего главного алкаша во дворе, ты нам отпугнешь всех клиентов своим видом. Ты хоть в норме, нет? Хоть Хонджун и ругается, но всегда потому, что волнуется. Забота у него, конечно, очень своеобразная. Если слушать, не зная всей ситуации, можно подумать, что Ким всячески старается Минги задеть и оскорбить, но это совсем не так. На эти шутки Сон никогда не обижается. Хоть и злится, но слышит главную мысль того, что хочет донести старший. — В норме, знаешь же, просто уснуть не могу. — Да уж, не завидую тебе. Как там малой? — Хонджун устраивается рядом, вымывая заварник для чая, и чуть палец не режет. — Отлично. Готовится к экзаменам, пару месяцев осталось. Минги безумно любит Ёсана и то, какой он самостоятельный и организованный. Возможно, если бы Кан был проблемным, Сон бы срывался, но то, что брат безумно понимающий и ответственный, безумно облегчает жизнь. — А сегодня придет? Он обычно забегает после уроков. — Знаю. Думаю да, у него сегодня дополнительное занятие, придет перекусить. Может я его еще и забрать успею. Минги мягко улыбается, когда речь заходит о брате. Все его немногочисленные друзья прекрасно знают, что за Ёсана Минги убьет любого и разорвет голыми руками, лишь бы его брат жил спокойно, а не как Сон, который вечно получал за свое недовольное лицо. Ему много доставалось: за оценки, за порядок в доме, за поведение, и реже всего — за Ёсана. Тогда еще совсем маленький брат подбегал к ним и тянул свои маленькие ручки к Минги, пытаясь защитить от хлестких ударов, а старший брат его тут же прятал за свою спину, а потом, ночью, выдумывал длинные сказки, помогая Кану уснуть. Последний всегда гладил Минги по рукам, когда засыпал, чтобы не болели после тяжелых ударов отца. Старший после первого такого раза еще долго рыдал, сидя рядом с Ёсаном и гладя его по мягким волосам. Он еще тогда поклялся, что сделает все, чтобы его брат рос счастливым. А если говорить в общем, работа в кофейне каждый день почти одинаковая. Чаще всего, половина гостей — постоянные клиенты, приходящие провести обед за заполнением документов, а остальные — подростки с ближайших учебных заведений и обычные прохожие. Здесь обычно тихо и спокойно, играет ненавязчивая музыка, под которую мозг правда расслабляется. В таком месте Минги комфортно и можно не отвлекаться на то, что слишком громко орет музыка над ухом, это обалдеть как успокаивает. — Здрасьте, можно пожалуйста средний латте на кокосовом? — Невысокая девушка, подходя к стойке, вынимает из уха с кучей сережек небольшой наушник и с неприятным чавканием жвачку жует, с интересом осматривая Минги. От такого липкого взгляда парню дико хочется скривить лицо, и он старательно держится, чтобы не фыркнуть презрительно. Ему отвратительно не нравятся такие фифы, а тем более те, которые проявляют к нему интерес. Мерзость. — Красавчик, а можно твой номерок? — Девочка ловит своими отманикюренными пальцами руку Минги, скользя по ней, но не успевает Сон ответить, как прилетает его спасение, убирая руку этой… мадам. — Сорян, тётя, у него уже есть девушка. Боже, Ёсан всегда как жопой чувствует. Минги ему за это безумно благодарен. Мальчишка прыгает за стул на барной стойке и терпеливо ждёт, пока Минги этой фифе сделает ее латте на кокосовом, а после улыбается широко, смеясь и ерзая. — Круто я её, а? — Кан болтает ногами, пока Минги со смешком головой качает, делая парню большую кружку какао. Булочку его любимую греет и на тарелке ставит, растрепывая волосы брата. Соскучился. — Круто, малыш. Если бы не ты, я бы сдох. Она такая противная. — Минги кривится, морщась под звонкий смех Ёсана, и воды из бутылки отпивает, осматривая посетителей. Мужчина за дальним столиком приходит часто приходит, заказывая булочку с брусникой и зеленым чаем, Минги нравится его вкус. Кажется, паренька зовут Ёнджун или что-то в этом роде. Девушка за местом у окна почти в всегда берет средний капучино, цезарь и гренки с соусом тар-тар. Это прикольно, но такое больше придется по вкусу Хонджуну, но уж точно не Минги. Группа подростков за средним столом берет либо сэндвичи с латте, либо какие-нибудь бургеры из ассортимента. Да уж, даже Ёсан такое не ест. Ему больше нравится сладкое. Он без ума от синнабонов, всяких разных безумно сладких, пропитанных и сочных тортиков, шоколадных конфет с нугой, булочек с фруктовой и ягодной начинкой. Минги тоже их любит и готов есть тоннами, но больше этого он любит только роллы и гавайскую пиццу. А вот тут брат, к сожалению, его вкусы не разделяет. И это грустно. — Как в школе? — Минги все же отрывается от разглядывания посетителей с тяжелым вздохом, выкидывает в мусорку опустевшую бутылку молока и упирается локтями в стол, потирая глаза. Он правда хочет спать, Ёсан как обычно прав. — Хорошо. Поем и пойду на доп с Соён. Надеюсь, учитель не докопается, потому что он любит шутить, если мы сидим вместе. Ёсан чуть усмехается при упоминании нелюбимого преподавателя, параллельно подтягивая какао из большого стакана, и вздыхает, губы надувая. Ему нравится предмет, который ведет учитель Чхве, но то, как он ведет, дико скучно и неинтересно. Даже ответственный и собранный Ёсан чуть не засыпает на его уроках и дома просто изучает все сам. Он очень смышленый и замечательный, правда. Минги его обожает. — Просто не смейтесь слишком громко. — Я бы не ходил, но за пропуски дополнительных занятий нам ставят пропуски, и это просто пиздец. На чужой мат Минги смеётся и головой качает. Ёсан безумно, безумно смешной, когда матерится. Сона это убивает. — Да уж, тяжело, очень тяжело, это уж. — Здравствуйте! — Мужчина, на вид чуть старше Минги, подходит к прилавку и осматривает карту на стене, быстро выбирая, что выпить. Сон кивает младшему, мол, сейчас прийду, и уже почти отрывается от стойки, как вдруг Хонджун подлетает к кассе и с широченной улыбкой произносит: — Добрый день, что бы вы хотели заказать? Брови Минги взлетают настолько высоко, насколько это возможно. Обычно Ким старался держаться подальше от кассы, потому что ему просто не нравилось общаться с людьми, но то, как Хонджун смотрит на вошедшего парня, очень удивляет. — Мм., — темноволосый парень, слегка надувая губы, снова пробегается по карте глазами, а после выдает легкую улыбку, от которой, Минги готов поклясться, у Хонджуна подкосились колени, — Сделайте пожалуйста средний капучино с соленой карамелью и один классический чизкейк. — О, это любовь. — Минги совсем неслышно бормочет, вставая обратно к Ёсану и тихо смеясь, пока Хонджун старается в обморок от красоты гостя не упасть. Дай бог ему удачи. — Хонджуну нравятся мальчики? — Кан поднимает брови, отпивая какао из трубочки, и усмехается тихо. Они с Минги о таком никогда не говорили… — Походу да. — Сон пожимает плечами, поднимая бровь, и вымытый стакан натирает до блеска, усмехаясь. — Ты против? — Да мне как-то все равно, это не мое дело. Если он счастлив, то я за него рад. Да и мне пора уже на занятие, спасибо, хен. Ёсан плечами жмёт, какао допивая, а Минги снова удивляется, какой его брат невероятный. Он точно его брат? Сам Минги с ним вообще не похож. — Беги, малыш. Минги младшего треплет по макушке, смеясь, а после убирает за ним чашку с тарелкой, и уже собирается отворачиваться, как замечает парня своего возраста, который встает в очередь, и он очень красивый. Очень. Это кажется не странным, даже если Сон вообще не обращал внимания на парней, потому что он правда милый. — Здравствуйте, можно пожалуйста раф на кокосовом с миндальным сиропом? — Парень улыбается пухлыми губами, облизываясь, и он правда само очарование. У Минги чуть не выворачиваются глаза. Он любит сладкое, он безумно любит сладкое, но от такого даже у него бы жопа слиплась. Трижды за раз. — Да, конечно, — Хонджун держится как обычно безэмоционально, невероятно, — На чье имя? — Уен. Уён пришел. Мило. — А еще подскажите, Сан сейчас здесь? Мне очень нужно его увидеть. — Парень легко сжимает чуть пухлыми пальцами холодную стойку и почти умоляюще смотрит на Хонджуна, что с легкой улыбкой кивает и Сана зовёт. Он прекрасно этого Уёна знает. Старший выходит из подсобки, потуже затягивая на тонкой талии фартук с именем заведения, и глазами ищет того, кто его звал, а после его глаза распахиваются и парень ахает, когда видит Уёна. Сан пару секунд тормозит, как будто глазам своим не веря, а после они оба делают друг друг навстречу широкий шаг. Чхве тут же подхватывает Уёна на руки, издавая непонятный пищащий ультразвук, и нетерпеливо, беспорядочно гладит по спине, пока второй Сана обнимает за шею, подпрыгивая, и ногами крепко обвивая талию. — Почему ты не говорил, что приедешь? — Сан шепчет парню на ухо, сжимая в руках, и носом хаотично тычется то в шею, то в висок, то в ухо, потому что они не виделись, блять, целый месяц. И Чон, собака такая, специально молчал до последнего, чтобы сделать сюрприз. А Чхве, между прочим, чуть с ума не сошел, когда Уён молчал целый день. — Сюрприз, Сан-а, — И вау, да, у Уена голос именно такой, какой Минги и думал. Чуть высокий, но ему идеально подходит. У Сана, кажется, очень мелко, но дрожат руки. Он так ждал Уена, это было невыносимо, и было ощущение, прошла целая вечность с того момента, как Чон уезжал к родителям, потому что они не всегда могли даже по видеосвязи говорить из-за строгих родителей Уёна. Они могут болтать только на отстраненные темы, чтобы родители Чона не дай бог ничего не заподозрили, а иначе — полный капец. Тотальный. — Я так скучал, Сан-и, я чуть с ума не сошел. Я уже был готов им все рассказать, чтобы уехать раньше… Я так безумно соскучился по тебе… — Боже, они бы тебя прибили. Лучше молчи. Сан бормочет, крепко держа Уена под бедра одной рукой, а второй мягко гладит по шее. Они совершенно никого не стесняются. Уён целует своего парня, по которому скучал просто до трясучки. В первую неделю он еще мог хоть как-то отвлечь себя: читал, общался с родителями, ходил на прогулки, играл с младшим братом, то в последние дни буквально сходил с ума, полночи переслушивая голосовые от Сана и заворачиваясь в его огромную футболку. Всё домашние вещи Уёна были на сто раз побрызганы одеколоном Чхве, чтобы хоть как-то восполнить отсутствие самого Сана. Хотелось просто лечь и уткнуться старшему в грудь, чтобы надышаться запахом кожи с одеколоном до головокружения, чтобы ноги стали ватными и чтобы в легких больше не было свободного места. Уён безумно любит то, как Сан пахнет, будь то его духи или просто запах кожи, это будоражит в Чоне абсолютно всё. А еще у Сана самые красивые и вкусные в мире губы. Уену безумно нравится целовать их, потому что его будто резко стоил согревает, а сейчас будто отрывает от земли, потому что коснуться любимых губ после долгой разлуки — невероятно чувство. Да даже просто увидеть и обнять человека, по которому безумно скучал, сводит с ума и буквально заставляет все внутри дрожать от нетерпения. Еще не осознаешь, что вы снова рядом. — Ребят, очень мило, но давайте хотя бы в подсобке, — Хонджун не будет Хонджуном, если не испортит момент, — Иначе наши клиенты начнут блевать на стол. — Иди к черту, Джун! — Сан недовольно рычит, хмурясь, а после тут же расслабляется и льнет ближе, когда чувствует пальцы Уёна в волосах. Он невероятный, а еще он дождь, и у них с Саном, как бы не было смешно, просто идеальная совместимость. Наверное поэтому они не отлипают друг от друга. Мягкие, гладкие губы Чона заставляют старшего забыть, что рядом стоит и что-то недовольно бормочет коротышка Хонджун, что вокруг них посетители, что они, вообще-то, в общественном месте. Их поцелуй не из рода горячих и страстных, после которых хочется сразу в постель с продолжением, нет. Он требовательный, но бережный, чувственный, и совсем чуть чуть нетерпеливый. Уён водит пальцами по гладким щекам, мягко выдыхая от мягкости, очерчивает линию челюсти и с наслаждением проходится по сильной шее подушечками, обводя горячую кожу. Он правда безумно скучал. Ему совершенно мало Сана, и поэтому он просто крепко его обнимает, носом вжимаясь в переход между плечом и шеей и глубоко вдыхая, пока жмурится и старается ближе прижаться. — Я пиздец как соскучился, — младший шепчет Сану почти в ухо, заставляя второго покрыться мурашками, и за леей парня руки скрещивает, обнимая, — пожалуйста, обними меня крепче. — Идем, котенок. Там удобнее. Сан уходит в подсобку с Уёном на руках. Стягивает с него куртку, вешая на крючок, и прижимает к себе, садясь на стул. Кроме крепких объятий сейчас им ничего не нужно. Да, они занимались сексом не раз, но это не то. Он не дает тех чувств, которые дают долгие, тоскливые объятия после разлуки, разговоры шепотом среди ночи, долгие прогулки, мелкие подарки без повода, короткие поцелуи украдкой, пока родители или друзья не смотрят, совместные походы в кафе, кормить друг друга с руки… Это все им дороже, чем обычный секс. — Я чуть с ума не сошел, Сан-а, мы даже не могли с тобой нормально поговорить, — Уён шепчет, лбом прижимаясь к чужому лбу, и парни мягко сталкиваются носами. Ощущение, что все это совершенно нереально, — мне так тебя не хватало… Я так скучал, у меня почти закончились твои духи… — Я куплю тебе еще одни, котенок. Всё, что захочешь. Больше я тебя не отпущу никуда. — Пальцы Сана забираются под водолазку на руках Уёна, мягко водя по коже. Он обожает этот жест, чтобы просто показать, что все в порядке, ибо это невероятно успокаивает. Сан фанат тактильности. — Все хорошо. Я, кажется, теперь осознал, что ты и правда здесь. — Я тоже, солнце. — Пожалуйста, поезжай в следующий раз со мной, я без тебя с ума схожу. Я твои футболки готов был жрать уже. Мне тебя так не хватало, Сан-а… Уен шепчет, словно сумасшедший, бродя руками по телу парня и словно снова удостовериваясь, что он правда настоящий. Забирается пальцами под рукава футболки, сжимая крепкие плечи, обводит родинку, которую спокойно может найти наощупь, а после носом в висок утыкается, прикрыв глаза. Ему этого дико не хватало, но кажется, что это все сон. Уён снова Сана целует. Захватывает его губы, мягко зажимая своими, и в чужом тепле старается раствориться, бедрами ближе прижимаясь и мягко ерзая. Они много раз заходили дальше поцелуев к откровенным ласкам, но нередко пламя разгоралось слишком быстро. Например, как сейчас. Сан чувствует, как теплый язык Чона проходится по его нижней губе, и охотно открывается для него, позволяя младшему углубить поцелуй, пока их лбы не прижимаются друг к другу, а нос Уена — к щеке Сана, а языки не сплетаются в жизненно важной потребности стать ближе. Уен чувствует, что внизу живота зарождается новый голод, и прижимается ещё ближе, качая бёдрами на коленях Сана и путаясь пальцами в волосах последнего. Руки Сана на талии Чона напрягаются, и парень притягивает его ещё ближе, чтобы ноги младшего полностью оказались вокруг его талии, уткнувшись пятками в узкий промежуток между спиной Сана и спинкой старого стула. Уен устремляется вперед и прижимает Сана к спинке стула, переводя на неё весь их вес и избегая угрозы упасть. Младший оттягивает волосы Сана, заставляя того откинуть голову назад, чтобы уже наконец-то накинуться на его губы вновь, полностью и единолично оставляя их только себе одному. Единственное, что мешает ему упасть, — это объятия Чхве и его же руки на талии, поэтому Чон всё же сжимает руки вокруг шеи последнего, прижимаясь к его груди и снова покачивая бедрами о промежность старшего. В мгновение ока сладкая дрожь бежит по позвоночнику Уена, когда в ответ он слышит стон Сана и чувствует во рту его вибрацию. Этот звук вызывает у Уена что-то, чего он так давно не чувствовал. Не удержавшись, он повторяет движение, чувственно двигая бёдрами, тая в чувстве трепещущего сердца Чхве через тонкую ткань футболки напротив, пока ладонями скользит по шее. Ноги буквально становятся ватными, а глазами закрываются сами. Сан поворачивает голову и прижимает ладонь к груди парня напротив, раскрывая губы и негромко шепча. — Детка, нельзя заходить далеко здесь. В любой момент может зайти кто-то из ребят. — Старший шепчет в губы Уена, крепко держа его бедра, и шумно выдыхает, чувствуя, как в живот чужой член упирается. — Знаю. Уён губы закусывает, еще раз проезжаясь по Сану бедрами, и тихо хнычет, губы дуя и падаю парню головой в шею. Ему катастрофически мало Сана. — Прости, я просто так сильно скучал. У меня аж руки трясутся. Мне даже сейчас тебя не хватает. — Детка, я понимаю. — Старший ведет широкими ладонями по бедрам Уёна, тяжело выдыхая, и ближе к себе разгоряченного парня тянет. Забирается пальцами под тонкую водолазку, водя подушечками по сгорбленной спине, и поцелуями покрывает горячий висок, изредка переходя на лоб, параллельно успокаивающе похлопывает парня по пояснице, когда Уен тяжело вздыхает. Он иногда только через время начинает осознавать свои действия и ему, порой, становится дико стыдно, как сейчас. — Прости, что я на тебя так набросился. Мне очень стыдно. — Уен подавленно бормочет, вздыхая тяжело, и губы поджимает, но после удивлённо на парня смотрит, когда тот с мягкой улыбкой оставляет поцелуй на щеке. — Ты не злишься? — Ты же знаешь, что я не буду на тебя злиться. Я тоже безумно скучал, детка, и сам еле держусь. Сан легким поглаживаниями дает знать, что все в порядке, а второй рукой в волосы зарывается, гладя по затылку. Он тоже безумно сильно скучал. *** — Они такие слащавые. Бесят. — Минги бурчит, с недовольным лицом потирая стакан полотенцем, и вздыхает, пытаясь хоть немного поддержки получить от Хонджуна, но сегодня даже он против. — Да ну, ты чего? — Ким оборачивается на Сона, пока уже на автомате на аппарате кнопки жмёт, и пожимает плечами. — Они замечательная пара. Я очень завидую тому, какие у них взаимоотношения. Ты видел их вообще? У Сана в глазах сердечки, когда он Уена видит. — Они такие… — Минги сам не знает, почему кривится. Он плечами ведет, будто наяву видя их объятия, и фыркает. — Они, наверное, совсем немного вместе. Тогда оно и понятно, почему так. — Они уже почти три года вместе. Хонджун улыбается мягко, что для него совсем не свойственно. Он просто был с этими двумя с самого начала, и помнит лишь один самый тяжелый момент, когда Уен ему в трубку буквально захлебывался слезами, говоря, что он отвратительный, шлюха и тварь, а было все по обычной ситуации: Чон хотел заняться с Саном сексом, потому что ужасно соскучился, а Сан слишком устал для этого и просто сказал Уену, что у него нет сил. После этого Чон еще час в ванной рыдал Хонджуну, какое он похотливое животное и даже не посмотрел на состояние Сана. А Сан, чуть не поседев от такого рёва Уена, еле как смог замок на двери сломать, чтобы завалиться в ванну к рыдающему младшему и крепко прижать его к себе, говоря, что все в порядке и он не становится от этого похотливым животным. Прошлые отношения Уена были тяжелыми и все сделанные вещи, которые он считал ошибками, воспринимал очень остро, потому что в прошлом не мог выражать чувства. Сейчас, слава богу, все более-менее в порядке и Уён научился делиться своими эмоциями, и больше не рыдает по ночам, чувствуя себя полным идиотом. Сан даже и не знал о том, что что-то случалось, пока однажды не встал ночью выпить воды, а рядом не было Уена. Чхве потом нашел в его комнате, рыдающим в подушку. Младший буквально себя чуть ли не душил этой подушкой, чтобы не издавать звуков, а сам уже почти не мог дышать. Боже, как Сан тогда испугался. Он думал, что у Чона что-то болит, и стал расспрашивать, а тот только больше ревел, трясясь и мотая головой. Оказалось, что после свидания он просто не поблагодарил Сана за эту прогулку, а в голове уже выстроилась цепочка. Он не поблагодарил, Чхве подумал, что Уен его использует ради денег, и в итоге Сан в нем разочаровался. Старший в другой ситуации бы рассмеялся, сказав, что это глупости, но то, как Уён рыдал, Сана просто убивало. Еще полчаса старший отпаивал холодной водой икающего после срыва Чона, вытирал слезы на покрасневших щеках, которые снова текли, когда Уён вспоминал эту ситуацию, и говорил, что все хорошо и он даже не думал, что за такое нужно благодарить. Он целовал чужие ладони, гладил нежные пальцы и целовал каждый, чтобы дать Уену понять, что он Сану очень важен. Безумно. — Это слишком. Они такие клишированные. — Ты не знаешь, через что они прошли, Минги. Прошлые отношения у Уена были ужасными и он еле как смог любить Сана спокойно, не ругая и не стыдя себя за каждую мелочь. Ты даже представить себе не можешь, сколько он срывов перенес. У него истерики случались почти каждый день, потому что он считал, что что-то сделал не так и Сан его больше не будет любить. Никогда не смей судить людей, если не знаешь их. Они очень долго шли к этому, и уж точно не тебе судить, потому что ты явно бесчувственный. Хонджун хмурится, уходя за кассу, а Минги самую малость стыдно. Но они правда такие слащавые и прилипчивые друг к другу… Его это бесит. Фу. И он не бесчувственный.