shooting star (i’ll always catch you).

— Какой же ты красивый. — Юнхо шепчет почти неслышно, проводя кончиками пальцев по чужим волосам, и мягко улыбается, когда слышит чужой шумный вздох. Минги невероятный, когда спит. Его лицо расслабленно, нет того нахмуренного взгляда, а губы чуть приоткрыты. Он уснул еще десять минут назад, а Юнхо не может уснуть, ведь тогда ему придется оторвать взгляд от замечательного лица напротив. — Прости, детка. Я такой мудак. — Юнхо шепчет, проходясь пальцем по сухим губам, и шумно выдыхает. а после наклоняется и оставляет на них поцелуй, прижавшись на пару секунд. Буквально на пару миллиметров отодвигается, почти не дыша, и ведет носом по щеке, поднимаясь на локте и дотягиваясь до чужого уха. По нему ведет, губами прижимаясь к хрящику, затем к мочке, а после снова прижимается к невероятным губам, кладя ладонь парню на щеку и ближе прижимая. Обхватывает своими губами чужие, мимолетно скользя языком по трещинкам, а после отстраняется и чувствует, как голова идет кругом.— Прости за это. Минги на это лишь тихо что-то мычит во сне, чуть хмуря брови, и опускает голову, пряча половину лица под одеялом, и он такой очаровательный, что у Юнхо нет слов, чтобы хотя бы наполовину описать красоту этого человека. Он такой великолепный, замечательный, завораживающий, прекрасный… — Я скоро сойду с ума, если продолжу с тобой общаться. — Юнхо смеётся, качнув головой, и парня гладит по голове его любимым жестом, тут же слыша довольное мычание. Теперь он может себе позволить чуть больше касаний, поэтому скользит пальцами за ушами, мягко гладя горячую кожу, с легким нажимом проходится по шее сзади, а после делает легкий массаж головы, заставляя Минги буквально мурчать во сне, и этот звук Чон хочет слушать без остановки. — Сделай так еще… — Ого, Минги уже не спит? Вот это да. — Хорошо, Минни. — Чон смеётся, улыбаясь широко, и качает головой, видя, как младший ворочается с закрытыми глазами. Все его волосы растрепаны, и это так мило. Он такой замечательный… Ладонью мягко проводя по чужой щеке, Юнхо мягко улыбается и скользит к волосам, мягко прочесывая, чтобы Сон уснул. — Ты совсем мало поспал, всего двадцать минут. — А ты чего не спишь? — Минги кое-как глаза продирает, мягко хмурясь, и на парня смотрит, на локте поднявшись. Он само очарование, и Чон почти целует его, но держит себя на месте, даже не двигаясь. Нельзя. — Не беспокойся об этом. Просто засыпай, принцесса. — Юнхо мягко улыбается, хихикая, и убирает короткие со лба Сона, открывая все лицо взору. Минги во сне сопит почти беззвучно, чуть подогнув колени с груди, и это очаровывает Чона слишком сильно. Минги отрубается быстро, когда пальцы Юнхо в волосах двигаются размеренно, плавно, бережно, перебирая прядки и касаясь руками кожи на щеках. Это так хорошо… Юнхо тоже засыпает. *** Минги все же приходится разбудить, когда Юнхо подъезжает к его дому. Чон бы с радостью донес Сона на руках, но он, к сожалению, не настолько физически развит, чтобы донести Сона по лестнице. Поднять он его может, может даже держать, но лестница… Нет. Это выше его сил. Юнхо паркуется, ставя авто на ручник, вытаскивает ключ и через заднюю дверь к парню залезает. Уже думает будить, но медлит и ложится к парнем лицом к лицу, гладя по щеке. Совесть жрет его, но он снова целует Минги, прижимаясь своими губами к его, и прикрывает глаза, желая раствориться. Свои губы чешутся и мягко дергаются, потому что щекотно от соприкосновения с чужими острыми трещинками, и Юнхо дико хочет целовать все эти трещины, зализывать, кусать, захватывать своими губами — все, что только можно. Он хочет Минги себе без остатка. — Минги-я, пора вставать. — Чон тихо бормочет, осторожно гладя парня по щеке, а после убирает руку ему на плечо, встряхивая. — Мы уже у дома. Я тебя до квартиры не донесу, принцесса. Сон все же начинает шевелиться. Тихо вздыхает, губы надувая, и с закрытыми глазами поднимается на локте, случайно Юнхо впечатываясь в грудь лбом. Это вообще не вызывает у Минги отрицательных эмоций и он глаза жмурит, зевая и почти вырубаясь у парня на груди. Супер, класс. — Боже, ты самое настоящее чудо. — Чон шепчет, тихо смеясь, и голову Сона у своей груди придерживает, гладя по шее. — Принцесса, домой надо. Мальчики одни. Я бы с удовольствием поспал с тобой даже в машине, ты же знаешь, но все-таки совесть не позволяет. — Только быстро. — Сон все же бормочет хрипло, приоткрывая глаза, и их ладонями трет, складывая уже было плед, но Юнхо говорит ему не заботиться об этом. Он сам сложит. Забирая из машины пальто, Чон накидывает его Минги на плечи и сонного парня тянет к подъезду. С горем пополам они находят ключи, и Юнхо Сона держит за талию, заводя в лифт. Боже, они почти на месте. — Ложись со мной. — Минги бормочет, еле как держа глаза открытыми, и щекой лежит на плече Юнхо. Прелесть какая… — Хорошо, Минги-я. — Чон тихо смеётся, парня крепче держа, и после того, как двери лифта открывается, руку парня себе вешает на плечо и вместе с ним идет. С другого ракурса может показаться, что Минги вусмерть пьяный, но это совсем не так. Лишь самую малость. Помогая парню разуться, Чон сам разувается, ногой отодвигает кеды от двери и идет туда, куда Минги ему кивает. Мальчики уже спят… — Ложись сюда… — Сон бормочет совсем тихо, ложась на край достаточно большого матраса, а после одеяло достает со стула, накидывая себе на ноги и зовя Юнхо рукой.— Все нормально? Я могу лечь на пол, если что. — Тшш, — Юнхо опускается к парню на матрас, улыбаясь, и облизывается, а после мурчит. — Может дашь мне футболку? — Возьми в шкафу в первом ящике любую, они все чистые. — Мерси. — Юнхо улыбается, поднимаясь, и на ходу стягивает водолазку, вешая на плечо. Честно, он специально. Ему хочется, чтобы Минги его хотел. Парень берет первую попавшуюся футболку, натягивая на себя, и возвращается, вешая водолазку на стул и садясь к Минги. Он уже соскучился. — Не хочешь в душ, м? — Юнхо мурчит, улыбаясь мягко, и садится сзади парня, надавливая на плечи и мягко массируя. На него иногда накатывает, и он совсем забывается. — Я устал… — Тогда засыпай, я на кухне буду. Чон бормочет, укрыв Сона одеялом, и выходит из комнаты, прикрыв дверь. Пусть спит, он совсем не высыпается. Юнхо в чужом доме хозяйничает. Ставит чайник, достает заварку, кидая в кружку, и поднимает руку, ладонью сжимая футболку Минги в области груди, и подносит к лицу, глубоко вдыхая терпкий запах. Блять. Ноги подгибаются. Юнхо опускается на стул, подгибая ноги, и снова в легкие вгоняет этот невероятный запах, прикрывая глаза и шумно выдыхая от того, как узел стягивается внизу живота. Минги его убивает. Закатывая глаза, Чон сжимает бедра, а после хмурится и себя легко по щеке ударяет, поднимаясь и наливая себе чай из вскипевшего чайника. Блядство. Он скоро просто Минги трахнет, вот и всё. Это же пиздец… Его отвлекают шаги из коридора. Чон хмурится, поднимая одну бровь, и осторожно голову высовывает, а после облегченно выдыхает и качает головой, когда Минги выходит ему навстречу, потирая глаза. — Ты чего проснулся? — Юнхо говорит совсем негромко, ловя Минги за руку, а второй ладонью приглаживает топорщащиеся пряди на голове. Чудо… — Одному как-то не спится… — Младший тихо бормочет, пожимая плечами, и на стул садится, смотря на Юнхо снизу так сладко и сонно, и у Чона такой невероятный приступ нежности просыпается. Парень кладет ладони на чужие теплые щеки, улыбаясь, и мягко гладит, а после бормочет: — Минги-я… — Юнхо тембр голоса понижает, облизывая губы, и к чужому лбу своим прижимается, тут же видя, как глаза Сона расширяются, но он не пытается ничего предпринять. — Поцелуй меня. — Что? — Минги ошарашено бормочет, подняв свои великолепные брови, и на Юнхо смотрит недоверчиво, а второй губы кусает. Внутри все горит. — Позволь мне поцеловать тебя. — Чон бормочет, поднимая Минги за руку, и спиной идет назад, пока бедрами не упирается в разделочный стол. Его руки тут же обвиваются вокруг чужой шеи, и это так невероятно. Реально в разы лучше той картины, которую Чон представлял. — Почему я? С губ Юнхо слетает ласковый смешок. Он мягко качает головой, облизываясь, и ладонь кладет на чужую щеку, притянув к себе мягко, и носом касается чужого. Между их губами буквально пару миллиметров. — Потому что ты мне нравишься, дурак. Чон шепчет безумно нежно, а после притягивает парня к себе, легко касаясь его губ своими, и отстраняется. Глаза Минги раскрыты, а сам снова покраснел. — Ты с кем нибудь целовался уже? — Да, но я не особо умею, так что вряд ли тебе понравится… — Минги тараторит, глаза опуская, и почти отходит. Юнхо не дает. Он обратно тянет Сона к себе и перемещает ладони на его талию, сжимая через любимую синюю рубашку и улыбаясь. — Это ведь ты. Как мне может не понравиться? — старший шепчет, улыбаясь, и плотнее к себе парня прижимает, накрывая его губы своим, и тихо смеётся, прикрывая глаза. Ему безумно хорошо и сладко. Внутри него не взорвались тысячи фейерверков, не начало темнеть в глазах, но он безумно счастлив. Он счастлив, что Минги дал себя поцеловать. Губы легко покалывает, и Чон глаза прикрывает, чуть напирая. Младший чуть размыкает губы, рот приоткрывая, и Юнхо тут же штурмует чужой рот своим языком. Чуть наклоняет голову, закручивая свой язык вокруг чужого, и ловит тихий, едва слышный стон Сона, от которого тут же идут мурашки. Чон поднимает руку, пальцами зарываясь в волосы младшего любимым жестом, и новый стон ловит, напоследок кусая парня за губу и медленно отстраняясь. Крупным вздохом глотает воздух, без которого горели легкие, и носом в щеку Минги тычется, кладя одну руку ему на поясницу, а второй продолжая перебирать волосы. Целоваться с этим парнем безумно хорошо. — И… как тебе? — Минги подаёт голос, хмурясь, и насупливается еще больше, когда слышит чужой смех над ухом. Он уже хочет отстраниться, но Юнхо парня обратно к себе прижимает, касаясь губами его уха и улыбаясь широко, но Сону все равно не становится спокойнее. Вдруг сейчас Чон рассмеется, потому что Минги совсем целоваться не умеет? — Невероятно. — Старший шепчет, отстраняясь от чужого уха, и и носом ведет по щеке Сона до губ, но не целует. Что с ним не так? — Почему ты так хмуришься? — Это сарказм или тебе правда понравилось? — Ты такой дурачок, Минни. — Юнхо шепчет с широкой улыбкой, качнув головой, и снова целует эти невероятно красивые губы, проводя по трещинкам языком и более высокого парня прижимая к себе. Кажется, что в жизни уже ничего лучше не случится. Они с Минги поцеловались. От этого факта все внутри искрится и светится, а сам Юнхо тихо смеётся в чужие губы, чувствуя, как Минги начинает смелеть. Их языки сталкиваются, борятся за главенство. Юнхо поднимает рубашку Сона, выправляя из-за пояса, и с тихим довольным рыком забирается руками под джинсовую рубашку и щупают чуть мягкий живот. Минги протестующе мычит, пытаясь убрать руки с себя, потому что он не считает свое тело красивым, но Юнхо не дает Сону даже и дернуться. Парень меняет их местами, прижимая задницу Минги к столешнице, снова забирается под рубашку, снова обследует вслепую крепкий, мягкий живот, скользит до спины и прослеживает пальцами линию позвоночника сверху-вниз, заставляя младшего покрыться табуном мурашек. Минги выдыхает шумно, чуть напрягаясь, а после прикрывает глаза на шепот парня. — Пойдем в машину, солнце, хорошо? — Юнхо шепчет, кивая на вздыбленную ширинку Сона, а после и на свою. — Здесь я не смогу тебе помочь. — Я могу молча. — Минги в глаза парню смотрит, а Юнхо смеётся приглушенно и расстёгивает верхнюю пуговицу чужой рубашки, носом ведя по шее и вдыхая запах, из-за которого поджилки дрожат. — А я хочу слышать тебя. — Чон бормочет, оставляя влажный поцелуй в яремной впадине, и с трудом заставляет себя оторваться от великолепной кожи парня. — Идем. Они обуваются быстро. Минги осторожно закрывает дверь, не издавая лишних звуков, и за Юнхо заходит в слишком светлый лифт. Они не целуются, и это, кажется, самая отвратительная в мире пытка. Ветер на улице не охлаждает. Легкие все так же горят, губы чешутся, ноги слабеют, и путь до машины кажется безумно долгим. Только когда Юнхо залезает первым, а потом затягивает к себе Минги, все становится более менее лучше. — Иди сюда. — Юнхо манит парня рукой, откидываясь на подушку спиной, и по бедру себя хлопает, довольно наблюдая, как смущенный Минги садится на бедра. Он почти не переносит свой вес на Юнхо, и второй рычит, легко хлопнув Сона по здание. — Сядь полностью. — Я тяжелый. — Минги тихо бормочет, опуская голову, а взгляд Юнхо темнеет. — Сядь, Минги. — Чон говорит низко, хрипло, сжимая задницу парня через брюки, и заставляет весь свой вес на себя перенести, приподнимаясь и целуя выступающий кадык. Ведет по чуть смуглой коже языком, слизывая невероятные родинки, и до яремной впадины спускается, оставляя совсем незаметный засос. Отлично. — Какой ты хороший мальчик. — Чон мурчит, пальцами подцепляя ткань рубашки, и расстегивает рубашку, распахивая ее полы, а после восхищенно ахает, видя чужие проколотые соски. Небольшие штанги сверкают в тусклом свете лампочки над головой, и это выглядит, блять, невероятно. Руки будто сама поднимается, и парень подушечкой большого пальца пробегается по темным бусинкам сосков. Еле слышный стон младшего ласкает слух. — Что же это, малыш? Вот какие у нас секреты, м? Юнхо урчит безумно довольно, улыбаясь широко, наблюдая, как живот смущенного Минги чуть дергается. Блять, кто бы знал? Юнхо в дичайшем восторге. — И что, просто будешь смотреть? — Минги смущается от такого темного, строгого и восхищенного взгляда, и парня подгоняет, а тот даже бровью не ведет, улыбаясь и облизываясь. Блять. — А что, мне нельзя насладиться этим, детка? — Чон поднимает бровь, усмехаясь, и крепко сжимает Сонову талию, меняя их местами. Теперь Юнхо на чужих бёдрах и так гораздо лучше. — Вот так-то лучше. Скажи мне, ты ведь хороший мальчик, Минни? — Д-да…. — Как ты с ними играешься, детка? Покажи мне. — Юнхо шепчет, довольно урча, и тяжелым взглядом на покрасневшего парня смотрит, водя ладонями по его животу и бедрам. Как же хочется посмотреть за Минги, когда он трогает свои проколотые соски, чтобы сильнее возбудиться. Он этой картины в голове внизу все сводит невероятным узлом. Минги неуверенно касается пальцем соска, осторожно водя по нему подушечкой, и мелко вздрагивает, чуть прикрывая глаза и шумно втягивая воздух через нос. Обычно он просто быстро доводит себя до разрядки, когда это необходимо, и не увлекается такими вещами, потому что времени мало, но сейчас… Это пиздец. Ему дико неловко, он стесняется, но в животе так хорошо сводит, когда пальцы проходятся по соскам… — Моя умничка. — Юнхо шепчет с придыханием, видя, как чужой живот мелко поджимается от похвалы, ласкающей уши, и вздрагивает с несмелыми касаниями. Это дико сексуально, просто потому что Чон ужасно хочет Минги. — Детка, сними брюки. Минги слушается. Стягивает до щиколоток брюки вместе с бельем, губу кусая, и мягко ахает, когда чувствует горячие пальцы на головке, следом обхватывающие член полностью. О боже… — Не останавливайся. — Юнхо кидает взгляд на чужую руку на груди, улыбаясь, когда Минги возвращает пальцы на место. Второй сосок Чон обхватывает губами, проходясь шершавым языком, и урчит, ловя чужой стон. Осторожно прикусывает маленькую бусинку, бедра парня заранее прижимая к сидению, и не зря. Минги дергается, мыча сквозь закушенную губу, и бедра вскидывает, но не сильно, потому что Юнхо давит на тазовые кости. — Чшш, маленький, не дергайся. Будь послушным мальчиком, угу? —Чон шепчет, языком водя по одному соску, пока руку Минги убирает и второй сосок сжимает, создавая яркий контраст. Сон снова стонет, и это невероятно. Юнхо тихо урчит, с чмоком отстраняясь, языком ведет дорожку до живота, а после чужие бедра шире разводит и крепко впивается пальцами в мягкую кожу, с наслаждением и восхищением смотря за тем, как пальцы на миллиметр тонут в чужих бедрах. Охуенно. — Детка, не дергайся, хорошо? Тогда я сделаю тебе хорошо. Минги судорожно кивает, распахивая глаза, когда понимает, что Юнхо хочет сделать, и это пиздецки волнующе, заставляет пальчики на ногах поджаться. Сон чувствует, как Чон легко дует на головку, заставляя младшего покрыться мурашками, а после губами накрывает головку и языком коротко толкается в уретру, опускаясь почти до конца. Головка упирается в горло и Юнхо тихо мычит, посылая вибрацию по чужому члену. Минги тихо всхлипывает, закидывая руку за спину, и за что нибудь пытается ухватиться, но в итоге пальцы просто со скрипом скользят по стеклу. Юнхо помогает себе рукой, сгребая в ладонь яички, и мягко перебирает, а второй тянется и дотягивается до соска, сжимая и вызывая у Минги сдавленный вскрик. Слишком много всего. Обычно ему делали обычный минет, а от Юнхо в глазах темнеет. В животе скручивается узел, когда Чон поднимается, оставляя на головке только губы, языком кружит по уздечке, пошло причмокивая, и снизу смотрит на Минги, а тот не может выдержать зрительного контакта, краснея и хныча. Его щеки, слегка подернутые розовой, с ума Юнхо сводят. — Стоит приучить тебя к дисциплине, малыш. — Чон хрипит, с хлюпом отстраняясь, и парню надрачивает пару раз, и усмехается. Ему нравится это. — Не отводи взгляд, пока я этого не сделаю первым, ясно? Иначе мне придется наказать тебя, малыш. Чон бормочет, скользя взглядом по животу парня, по груди, обводит невероятно сексуальную шею и впивается взглядом в чужие глаза, снова вбирая чужой член в рот. Минги от этой требовательности безумно неловко, но это так будоражит, что аж икры дрожат. Темп растет, Юнхо все же опускает взгляд, бедра чужие сжимая, и яички сгребает в ладони, второй рукой надрачивая чужой член у основания. Боже, блять, Минги сейчас умрет… — Ю-Юно-а, боже… Я совсем близко… — Минги шепчет, откинув голову, и мелко подрагивает, за головой сжимая подголовник. Он второй рукой чужую голову наощупь ловит, пытаясь парня оттянуть за волосы, но тот опускается максимально глубоко, носом в лобок утыкаясь. Минги вздрагивает, закатив глаза, и на секунду замолкает, следом низко рыча и сжимая волосы Юнхо в крепком кулаке. Блядство, господи… Бедра Сона мелко подрагивают, он сжимает сильными пальцами обивку сиденья, а после переводит взгляд на Юнхо и чуть не давится. Он, блять, облизывается. У Минги все внутри снова сводит и он губу закусывает, чувствуя, как Юнхо забирается на бедра и довольно ахает, бедрами потираемой о чужой снова встающий член. — Малыш, у нас есть два пути… — Чон шепчет, улыбаясь, и за переднее сидение тянется, доставая из подстаканника баночку пива. Отпивает, довольно ахая, и на место ставит, целуя Минги коротко и глубоко, — Либо я протягиваю тебе руку помощи и мы заканчивает обычной дрочкой, либо же я сегодня, так и быть, буду снизу и позволю тебе себя трахнуть. Что скажешь, детка? Подумай хорошенько. — Второе. — Минги хрипит, осматривая игривого Юнхо, что со стоном о чужие бедра трется, довольно урча, и улыбается, упираясь ладонью в грудь младшего. Как же сексуально, блять. — Словами, детка, словами. Скажи мне. Я обожаю, когда ты стесняешься, — Чон улыбается, смеясь, а после несдержанно стонет, когда Минги кладет ладони на его бедра. — Отлично, малыш. Продолжай, будь умничкой. Юнхо запрокидывает голову, ближе к Сону притираясь, а после хнычет и с парня слезает, перегибаясь через сиденье и шаря в багажнике. Достает смазку, которую закинул в угол, а после лезет в сумку, доставая презервативы и кидая на сиденье рядом. Обратно залезает на чужие бедра и тут же накидывается на Минги с поцелуями, терзая покрасневшие губы. Крышка бутылька щелкает при открытии, и Юнхо ловит чужую руку, выливая смазку на два пальца, на секунду оторвавшись. — Малыш, растяни меня, хорошо? Сможешь? — Чон шепчет, поднимая руку, и на крыше надаривает кнопку, выключая свет. Теперь их даже при большом желании с улицы не увидишь. — Да, наверное смогу… — Сон кивает, между пальцев растирая смазку, и тихо выдыхает, а после ко входу подставляет и мягко толкает один, а затем второй, когда не чувствует напряжения. Юнхо коротко выдыхает, замирая, и чужое плечо легко сжимает, жмурясь. Минги наклоняется, оставляя поцелуи на чужой шее, но все так же неуверенно, и Чон опускает ладонь на чужой сосок, воля пальцем по нему. Пусть не медлит! — Детка, будь раскрепощеннее, тебе это безумно идет…— Юнхо смеётся со стоном, насладившись на чужие пальцы, и царапает грудь парня, оставляя красные полосы. — Боже, когда нибудь я тебя трахну ужасно грубо, Минги, и кончу на твое замечательное лицо, и это будет самая великолепная в мире картина. Ты даже представь себе не можешь, сколько всего я представлял с твоим участием, детка. Чон шепчет парню на ухо, качая бедрами навстречу чужим пальцам, и усмехается, чувствуя, как Минги вздрагивает. Из его груди рвется несдержанный тихий стон, и он запрокидывает голову, шумно выдыхая. Блять. Он представляет, как Юнхо грубо втрахивает его в кровать, давя на поясницу, и глаза сами закатываются, потому что в животе тянет. Ебануться. — Ого, малыш, уже представил? — Чон мурчит, тихо мыча, когда Минги добавляет третий палец, и широко улыбается. — Детка, снизу ты будешь смотреться просто великолепно, а если еще и будешь меня беспрекословно слушаться, цены тебе не будет. Хочу нацепить на тебя блядский ошейник и вытрахать из тебя душу. Ты даже не представляешь, как тебе пройдёт. Чон урчит, а после чужую шею накрывает ладонью и скользит вниз, обхватывая сосок. Водит по нему пальцем, заставляя Минги хныкать и извиваться, и эта картина просто великолепная. Мягко вынимая из себя чужие пальцы, Юнхо подтягивает к себе пачку презервативами, доставая один пакетик и раскрывая его зубами. Наклоняется, раскатывая резинку по чужому члену, и обильно смазывает, заводя руку и неторопливо садясь. Минги даже не знает, куда смотреть, пока не ловит чужие глаза, не имея права разорвать зрительный контакт. Юнхо опускается до конца с шумным выдохом, сжимая чужую руку, и не отрывает взгляд, стимулируя соски младшего. Кажется, что он ощущает, что Минги чувствует. — Ты такой умничка, детка, ты замечательно справляешься. Поцелуешь меня? — Юнхо шепчет, обхватывая щеки парня ладонями, и целует его невероятно сладкие губы, плавно начиная двигаться. Приподнимается, неторопливо насаживаясь обратно, и восторженно мычит в поцелуй, когда чужой длинный член тут же попадает прямо по простате. Пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а сам Юнхо снова, какой уже раз, возвращается к чужим соскам и начинает натирать подушечками пальцев. Минги тут же начинает извиваться, мыча, на что Юнхо тихо смеётся и ловит нижнюю губу парня зубами, оттягивая и снова заставляя Сона краснеть. Это дико распаляет. — Детка, трахни меня. — Чон шепчет, ерзая на чужих бедрах, и не поднимается, гладя младшего по груди. — Как тебе захочется, но учти, я хочу из этой машины не выйти, а выползти. Минги хмурится, поднимая брови, а после усмехается и делает короткий, жесткий толчок, заставляя Юнхо вскрикнуть, а после расплыться в улыбке и закусить губу. — Вот так, малыш, отлично, продолжай. — Чон шепчет с судорожным кивком, чувствуя, как в животе все стягивает, и на шею Минги кладет ладонь, сжимая. Сон губу кусает, делая второй грубый толчок, а после Юнхо подхватывает за пояс и опрокидывает на сиденье, сверху нависая. Раздвигает длинные, невероятные ноги, хлопнув по внутренней стороне бедра, и темп набирает, наклоняясь и на плече оставляя яркий укус. Юнхо в восторге. Он довольно вскрикивает, откидывая голову, и заводит парню руки за спину, оставляя след от ногтей поперек позвоночника. Ему хорошо. Обвивая чужой корпус ногами, Юнхо мычит от резкого толчка, выгибаясь, и бормочет тихое «о господи», перемешанное с редкими стонами. Видно, что Минги занимался сексом уже не раз, но он явно сейчас делает приятно только Юнхо, но не себе. — Тебе тоже должно быть приятно, малыш. — Чон бормочет, ловя чужое лицо руками, и к себе притягивает, скользя пальцами в волосы и целуя полюбившиеся губы. Как же хорошо. — Уверен, до трясучки ты меня сможешь довести и так, как тебе самому нравится. Минги кивает и ловит чужие губы своими, скорость сбавляя. Толчки становятся более протяжными и длинными, более глубокими, и это очень хорошо. Юнхо обычно не особо заморачивается. От прошлых партнеров, которые у него были, он хотел просто разрядки. Быстрый и грубый секс ему нравится, ему нравится вбивать своих партнеров в кровать, слушая их сорванные хрипы, ему нравится слушать мольбы, в которых Юнхо просят быть быстрее или грубее, но он не любит медленный секс без чувств. Медленный секс это совсем другое: все эмоции напоказ, кожа к кожа, глаза в глаза. Такое только с чувствами, с глубокими и сильными чувствами, как сейчас. — Умничка, Минни, какой ты у меня умничка… — Чон шепчет, начиная мелко подрагивает от того, как хорошо Минги ощущается внутри. Стоящий колом член прижимается к пупку, и Юнхо впервые краснеет, видя, как Сон его разглядывает. Парень закидывает руку наверх, пряча лицо в сгибе локтя, и тихо смеётся, мыча следом. — Ты меня так разглядываешь, это смущает. — Ты красивый. — Минги хрипит, бормоча низко, когда чуть ускоряется, и Юнхо хнычет, легко виляя бедрами, потому что это безумно приятно слышать. Он часто слышит комплименты, но даже всего просто не воспринимает их всерьез, потому что не верит людям, но когда это говорит человек, с которым у вас взаимные чувства… Вот это невероятно смущает. — Ты меня сводишь с ума, Минни… — Юнхо бормочет, тихо выдыхая, когда Сон особо глубоко толкается, а после вскрикивает и выгибается, когда младший начинает толкаться быстро и коротко, вбивая Чона в сиденье. В животе второго все скручивается, он выгибается буквально до хруста, сжимая сначала спину сиденья за своей головой, а после ладонь перемещает на чужие лопатки, царапая и мыча сквозь закушенную губу. В животе быстро разгорается пламя и Юнхо сжимается, уже предвкушая, но толчки внезапно становятся медленными и протяжными, а сам Минги тихо усмехается. Чон глаза приоткрывает, недовольно мыча, а после поднимает бровь, смотря на довольного Сона. — И что это такое, Минги, позволь узнать? — Юнхо бормочет, сжимаясь, и комкает в руке плед, на котором они лежат, а после поджимается и откидывает голову, когда младший делает пару толчков, снова подводя Чона к пику. — Ты ведь сказал делать так, чтобы мне было хорошо. А мне, может, хорошо, когда я других мучаю. — Боже, ты изверг, Минги. — Юнхо шепчет, жмурясь, и виляет бедрами, желая себя довести еще ближе до пика, и почти получается, но Сон сжимает чужие бедра, заставляя Чона очаровательно хныкать. Бедра второго подрагивают, и Юнхо пытается их свести, чтобы хоть чуть чуть трения получить, но Минги не дает, мучительно медленно двигаясь внутри старшего. Это сводит с ума и заставляет Чона метаться со сиденью, беспорядочно царапая Минги и виляя задницей, пока шепотом сам срывается с губ. — Прошу, пожалуйста, позволь мне кончить, я не могу. Это слишком, малыш… — Нет, Юнхо. — Пожалуйста, Минни! — Юнхо взвизгивает, ощущая всего один грубый, сильный удар по простате, и выгибается, хныча в голос. Руки путаются в чужих коротких волосах, скользя за ушами, и Сон чувствует, как пальцы парня мелко дрожат. — Умоляю, умничка, дай мне кончить, пожалуйста, мне это так нужно… Минги все же сжаливается, плавно раскачивая бедра, и набирает темп, а Юнхо кончает через пару толчков, прогибаясь до хруста в позвоночнике и срываясь на высокий хрип, а после на низкий рык. Твою мать, боже, его всего выламывает… — Блять, господи, да! — Юнхо смеётся, обнимая Минги за шею, а после шумно выдыхает и ловит чужую мочку зубами, шепча на ухо и призывно качая все еще дрожащими бедрами. — Продолжай, малыш, продолжай. Тебе тоже нужно кончить, умничка. *** Они возвращаются домой только к трем-четырем утра. Сначала ненасытным был Минги, потом Юнхо, а потом оба. Шея Юнхо вся в засосах, Сон весь в царапинах, зато затраханные и счастливые они уснули на одном матрасе, перед этим быстро сходив в душ. Чон отказался отдавать Минги его футболку, даже чтобы поменять ее на чистую. Ему слишком понравилось. Спится обоим хорошо. Минги не просыпается посреди ночи, со спокойной душой лежа носом у Юнхо в груди, а старший обнимает парня за плечи. Пальцы уже привычно в его коротких волосах. Сон невероятно спокойный. Когда они оба просыпаются, мальчики уже шумят на кухне. Они оба спят долго. Тихо смеясь, только проснувшийся Юнхо широко улыбается, видя, как Минги глаза продирает, и растрепывает и без того торчащие волосы, беззвучно смеясь. — Доброе утро, Минни. — Юнхо хрипит, потому что вчера сорвал голос, и мягко улыбается, касаясь чужой щеки. Сон тихо смеётся, головой качая, и бормочет тихое «доброе», ловя чужую руку за запястье и целуя. Скучал всю ночь, даже во сне. — Пойдем завтракать? — Минги бормочет, щекой притираясь к чужой прохладной ладони, и с чужим кивком поднимается сам, а после и Юнхо поднимает, уходя с ним ванну. Находит ему новую щетку, и после чистки зубов они еще несколько минут украдкой целуются, заглушая все звуки текущей из крана водой. Ради этого денег за счета не жалко. Из ванной все же приходится выйти. Минги выходит первый, получая шлепок по заднице от Юнхо, и с ребятами за столом здоровается, поднимая бровь. — Кушать будете или уже поели? — Сон бормочет, открывая холодильник, и пару яиц достает, а после вздрагивает, когда Юнхо его легко похлопывает по свободной руке. — Давайте доставку закажу? Ребят, хотите? — Чон поднимает бровь, улыбаясь, и на радостные визги ребят смеётся, кидая несколько пицц в корзину в приложении. — Минги-я, тебе какую? — Гавайскую. Юнхо хмыкает, отмечая чужой интересный вкус, и кидает эту пиццу в корзину, и оплачивает, улыбаясь и сверля Минги взглядом. Кажется, о существовании младших братьев они забыли напрочь. — Гм, что? — Сон поднимает бровь, смотря парню в глаза, и выпрямляется, закрывая холодильник. — Почему ты так смотришь? — Любуюсь. Сделаешь мне латте, м? Пожалуйста. — Юнхо чуть голову наклоняет, улыбаясь, и Минги тут же кивает, потому что просто бессилен против этой невероятной улыбки. — Конечно. Сейчас? — Когда привезут пиццу. Юнхо мурлычет, без стеснения к Минги подходя, и обнимает за пояс, кладя голову на плечо и зевая. — Иди еще поспи, если хочешь. — Минги чуть теряется, а после Юнхо осторожно гладит между лопаток, с легкой улыбкой слыша тихое мурчание на самое ухо. — Один не хочу. Если ты пойдешь со мной, то может быть я и подумаю. — Юнхо мурлычет, забравшись под широкую футболку Сона большими ладонями, и к себе прижимает за поясницу, легко кусая за мочку. Ему нравится обнимать этого парня и касаться его горячей кожи. — Юнхо, совесть имей. Мальчики сидят прямо за нами. — И что? — Бровь Юнхо поднимается вверх и парень смеётся, приближаясь к чужому лицу. — Мы, вообще-то, с тобой в отношениях. И я могу спокойно всем об этом рассказать, тем более они не против. — Думаешь? — Минги поднимет бровь, облизываясь, и вздыхает, а после кивает, когда Юнхо его похлопывает по пояснице. Надо осмелиться. — Ребят, мы встречаемся. — Юнхо обнимает парня крепче, сразу готовясь защищать, и все же дает ему повернуться к мальчикам. Видно, что он волнуется. — Я уже заметил. — Ёсан комментирует, плечами пожимая, а Джунхек лишь большой палец показывает, и оба мальчика возвращаются к телефону, смеясь со стрима их друга. — Вот видишь. Не страшно. — Юнхо мягко улыбается, сжимая талию парня, и утягивает с кухни, уводя в комнату. Падает на матрас, утягивая Минги за собой, и над ним нависает, широко улыбаясь и оттягивая футболку. Засосы все еще на коже, и это очень сексуально. — Какой ты у меня красивый, — Юнхо с довольной улыбкой лицо парня рассматривает, облизываясь, а после бедро проталкивает между чужих ног и поднимает руку, ведя пальцем по снова сухим губам. Теперь он свободно может их целовать в любую секунду. — Приоткрой ротик, умничка. Минги чуть рот приоткрывает, неуверенно смотря на Юнхо, а тот опускается и в глубокий, жадный поцелуй Сона затягивает, закручивая свой язык вокруг его. По груди ведет широкой ладонью, быстро забираясь под футболку, и цепляет штангу в соске, чуть выкручивая и заставляя Минги выгнуться с тихим всхлипом. Юнхо это ужасно нравится. Ему нравится дразнить Сона, зная, что их братья буквально за стенкой. Это заводит. — Умничка, ты ведь сможешь потихоньку, правда? — Старший мурлычет, ныряя головой под широкую футболку, и губами оставляет влажные следы от низа живота до груди, и губами сосок обхватывает, языком играясь со штангой. У Юнхо язык горячий и безумно шершавый, это заставляет Сона тихо хныкать и метаться по подушке, сжимая одеяло в кулаке. — Ю-Юнхо, блять, они такие чувствительные… — Сон ахает, откидывая на подушку голову, и трется о чужое бедро, еле слышно хныча от очередного касания и мелко дрожа. Он даже не думал, что его тело может так сильно реагировать на чужие касания. Обычно ему просто хватало, чтобы получить разрядку, но чтобы его выламывало от чужих легких прикосновений — никогда. — Это отлично, солнце, правда же? — Чон урчит, довольно ахая на чужую дрожь, и по груди ведет языком, на секунду отстранившись. — Давай поищем еще парочку чувствительных мест, м? — Шея… и уши… — Минги мелко краснеет, хрипя, и нехарактерно для себя высоко хнычет, пытаясь словит хоть какое нибудь касание. Ему уже так хочется кончить… — Мм, ушки, зайчик? — Старший ужасно довольно урчит, выбираясь из-под футболки парня, и наклоняется к шее, легко дуя на ухо. Минги тут же сжимается, голову наклоняя, и жмурится, вертясь. Так мило… — У тебя есть кинки, котенок? Сон вспыхивает, краснея до самых ушей, и мотает головой, закусывая губу и прикрывает глаза, а после вытягивается, когда Юнхо снова за сосок щипает. — Говори. — Нет. — Тогда мне стоит закончить, да? — Чон поднимает бровь, надувая губы, и руки с младшего убирает, а тот мотает головой и Юнхо снова к его шее возвращается, подняв бровь. — Ну так что, малыш? — Я не могу, — Минги тихо мямлит, краснея, и лицо в локте прячет. — Мне стыдно. — Меня не стоит стесняться, детка. — Чон тихо смеётся, обводя чужую талию через футболку, и опускается, ловя зубами мочку и заставляя Сона сжаться. — У меня тоже куча странных кинков, детка, и это очень классно. Я тебе как нибудь обо всех расскажу, малыш. Минги тихо вздыхает, сжимая футболку на широкой спине Чона, и голову запрокидывает, чувствуя влажный поцелуй на шее. Черт… — Если тебя это возбуждает, мы обязательно должны это попробовать в постели, малыш. И тебе будет в кайф, и мне. Ничего в этом стыдного нет. Юнхо бормочет, оставляя засос на шее сбоку, зализывает его языком, и легко кусает, мурча. — У меня жесткий кинк на похвалу. — Минги хрипит, прикрывая глаза, и голову откидывает, легко ударяясь рукой о край стула рядом. Пиздец. — Значит я правильно угадал, умничка. — Юнхо безумно удовлетворенно мурчит, улыбаясь широко, и бедра парня обхватывает пальцами, урча и устанавливая зрительный контакт. — dirty talk? — Да, боже. — Минги хрипит, кивая, и роняет на подушку голову, все еще смотря парню в глаза. Тихо усмехается, облизываясь, и улыбается уголком губ. — Боже, помогите уже мне, у меня уже железобетонно стоит. — А у меня дэдди-кинк, кинк на мольбы и прерывание оргазма. Как тебе такое, малыш? Уживемся? — Юнхо поднимает бровь, хмыкая, а после чужого кивка под резинку домашних штанов Сона скользит ладонью, обхватывая горячий член пальцами и слыша чужой облегченный вздох. — А еще у тебя кинк на подчинения, как я понял. — Минги хмыкает, разрывая зрительный контакт, и поднимается на локте, второй рукой накрывая чужой пах и медленно массируя. — И ты дико бесишься, когда тебя не слушаются, а мне пиздец нравится, когда меня шлепают по заднице, знаешь ли. Глаза Юнхо темнеют за секунду. Если до этого все было более-менее игриво, с ноткой смеха, то теперь Чону хочется только одного — выдрать этого блядского Минги до потери связи с миром. Старший поджимает губы, ловя чужое лицо длинными, цепкими пальцами, и сжимает щеки Сона, шипя в губы и поднимаясь: — У тебя минута, чтобы одеться, иначе я трахну тебя прямо у двери, Минги. Мы едем ко мне домой. Юнхо рычит, поднимаясь, и свой объемный бомбер накидывает на плечи. Минги рывком натягивает на себя огромную толстовку прямо поверх домашней футболки, хватает телефон и выходит в коридор, судорожно обуваясь. Кидает Ёсану «мелкий, квартира твоя до завтра», и выходит вместе с Юнхо из квартиры, захлопывая дверь. Юнхо тут же Минги прижимает к ближайшей стене, целуя, и жмёт на кнопку вызова лифта наощупь, почти сразу же возвращаясь к парню и скользя ладонями по бедрам. Ему дико мало. — Блять, я не знаю, как завтра отпущу тебя на работу… — Чон бормочет, прерываясь, чтобы воздуха глотнуть, и снова горячим, требовательным поцелуем прижимается к чужим сухим губам, тихо мыча. — Придется. У меня проверка завтра, начальство приезжает. — Минги шепчет, обнимая парня за бедра, и ближе к себе тянет. — Блять, прижмись ко мне сильнее. — Я вытрахаю твой рот, Минги. — Чон рычит, давая младшему совсем легкую пощечину, и облизывается, гладя по груди. — Любишь, когда тебя бьют в процессе, детка? Сон лишь кивает, заходя спиной в лифт, и тихо усмехается, когда его прижимают к стене. Пиздец. *** Они с горем пополам все же доходят до квартиры Юнхо. Они чуть не падают на пороге, пока разуваются, и все же с горем пополам снимают весь верх, оставаясь в брюках. — На колени, умничка. — Чон с довольной усмешкой облизывается, давя на чужую макушку. — Ю… — голос сорвался, и вместо просьбы вышел какой-то задушенный хрип, но тот, кажется, и так все понял, потому что поднял руку и сжал его плечо. Юнхо пытливо заглянул ему в глаза, а затем перевел взгляд на пол, и Сон, повинуясь мысленному приказу, опустился на колени, испытывая какое-то неправильное, постыдное удовольствие и легкое волнение. Перед самым лицом оказался член Юнхо — охуенно горячий, гладкий, с проступившими под нежной кожей венами и капелькой смазки на головке. Минги поднял глаза на лицо Юнхо и, не разрывая зрительного контакта, высунул язык и слизнул ее самым кончиком, едва касаясь. Но даже от этого Чон содрогнулся и застонал, запрокидывая голову. От такой реакции тело словно током прошило, и Минги поспешил закрепить результат: уверенно обхватил головку губами и слегка сжал, втягивая глубже в рот, а затем качнулся вперед, насаживаясь сильнее, и уже стоящего на коленях парня легко похлопывает по щеке. Скользит пальцем по губам, довольно ахая, и урчит. — Какой ты красивый… — Спасибо, папочка. — Дразнишь? — выдохнул Юнхо, убирая прядь волос с его лба, а следом жестко — именно так, как Сону нравилось, — прихватил пряди на макушке. Он согласно прикрыл глаза и коротко простонал от прокатившихся по телу мурашек, отчего пальцы Ю сжались сильнее и тот зашипел от удовольствия. Минги снова начал двигаться. Вдруг Юнхо всхлипнул и дернул его за волосы, а пальцами второй руки слегка надавил на подбородок, заставляя отстраниться. Минги на мгновение ощутил испуг — неужели он сделал что-то не так? Но тут Юнхо приказал: — Открой рот, — от властных ноток в его голосе Минги окончательно повело, и он поспешил подчиниться. — Шире. Да, вот так. Юнхо снова скользнул головкой внутрь, совсем неглубоко, и произнес: — Будет нелегко в первый раз, я подскажу, поэтому слушайся меня, — Чон провел правой рукой по его шее, левой так и продолжая сжимать пряди на затылке, и предупредил: — Твое горло должно быть прямым, иначе подавишься. Хотя ты и так будешь давиться, Минни, — предупредил он и нежно прикоснулся к его горлу. Сон медленно двинулся вперед, сжимая губы и пытаясь насадиться глубже — показывая, что готов и это его не пугает. — Я так хочу это увидеть… У меня мозги вскипают от одного твоего вида, — вибрирующим голосом произнес старший и притормозил его, ухватив за подбородок. — Но как бы то ни было, знай, что в любой момент можешь меня остановить, хорошо? Минги коротко, насколько позволяло его положение, кивнул и снова подался вперед. Юнхо выдохнул сквозь зубы; вены на его висках вздулись, а на лбу проступила испарина. — Не торопись, — задушенно выдохнул Юнхо. — Я сам. Продолжая крепко удерживать голову Сона, он скользнул глубже, впившись в него пристальным взглядом и отслеживая реакцию. Парень ощутил, как головка члена проехалась по его небу и уперлась в горло, а от следующего легкого толчка подавился и рефлекторно отшатнулся, закашлявшись. Но тут же снова взял член в рот. — Старайся дышать носом, — прерывистым голосом проговорил Юнхо и почти простонал: — О господи, видел бы ты себя!.. Сона бросило в жар от подрагивающего низкого тембра. Он издал нечто среднее между стоном и всхлипом и двинул головой вперед, прикрыв глаза и положив ладони на бедра Чона. Головка снова уперлась, но Минги усилием воли подавил рефлекс и сглотнул, наконец почувствовав, как распирает горло. Было непривычно, немного страшно и до одури возбуждающе. — Умничка, мой хороший мальчик, — выдохнул Юнхо, подался назад и вновь легонько толкнулся вперед. И еще раз. Сон давился, но держался. Когда Чон снова дернул бедрами, из глаз младшего брызнули слезы и он задушенно всхлипнул. Юнхо хотел было отстраниться, но Сон не позволил, еще ближе притягивая бедра и наконец насаживаясь до самого основания. Они замерли. Минги быстро дышал через нос, справляясь с рефлекторными спазмами, а Чон гладил его по голове, по горлу и еле держался, чтобы не сорваться к чертям собачим; мышцы живота у Минги перед глазами подрагивали от напряжения. — Я… — голос Юнхо оборвался, он сглотнул, прежде чем заговорил вновь. — Котенок, твое горло будто создано для моего члена, ты не представляешь, какой ты потрясающий, господи, — на это Сон сильно сжал пальцами его бедра и застонал. От вибраций его горла Юнхо, кажется, едва не кончил в ту же секунду, но быстро пережал основание члена. — Нет-нет, малыш, не спеши, я хочу насладиться тобой. Ты привык? — уточнил он. Минги прислушался к себе и с удивлением понял, что да, привык. Притерпелся. Только дорожки от слез выдавали, как ему было непросто совсем недавно. Практически все неприятные ощущения ушли, разве что слюна стекала по подбородку и ныла челюсть, но он чувствовал, что может продолжать. От осознания, что у него получилось и прямо в эту секунду Юнхо трахает его рот, до самого основания, как и хотел, Минги ощутил растекающийся по телу жар. Непривычное чувство собственной беспомощности приятно щекотало внутренности, а ощущение твердого члена так глубоко в горле сводило с ума. Он сжал пальцы на ягодицах и качнулся вперед, попробовав сглотнуть. Видимо, у него получилось, потому что Юнхо рыкнул и сдавленно чертыхнулся. Сон подался назад, выпуская член из горла, и вновь вперед, с удовлетворением подмечая, как это действует на Чона. Второго уже заметно потряхивало. Взгляд стал почти безумным, ноздри широко раздувались, но он все еще умудрялся контролировать ситуацию. — Я могу двигаться? — прошептал Юнхо, на что Сон лишь согласно прикрыл веки. Черт, да Юнхо может делать с ним все, что хочет… Чон стал медленно раскачиваться, явно осторожничая и стараясь не навредить. Минги видел, как сильно он закусил губу, как старается сдерживаться и двигаться ровно, хотя ему наверняка хотелось сорваться, и понимал, что сам близок к оргазму. Просто от того, как плавно скользит в его горле член Чона. Боже… «Это какое-то сумасшествие», — промелькнула в голове мысль и затерялась, погребенная лавиной новых ощущений. Ему нравилось происходящее, за исключением разве что первых мгновений. Но он справился и теперь мог доставить Юнхо удовольствие, которое тот пожелал. Минги наслаждался своим положением — на коленях, наслаждался тем, как распирает его горло, как двигается внутри член. Но даже это все меркло перед стонами, которые издавал Чон. Он то болезненно сжимал короткие пряди, то бережно гладил его по голове и ласково касался шеи. И смотрел — жарко, неверяще и так властно. — Я не могу больше, — Юнхо тихо рыкнул и, сжав его волосы уже двумя руками, ускорился. Хватило нескольких резких движений, чтобы Юнхо скрутило от наслаждения и он содрогнулся, кончая Минги глубоко в горло. — Боже, какая ты умничка, котенок. Ты безумно хорош. — Юнхо шепчет, словно в бреду, и тяжело дышит, — Вставай, идем в спальню. Минги поднимается на затекших ногах, помогая Юнхо снять штаны до конца, и быстрым шагом идет до спальни, спиной падая на кровать. Нетерпеливо ерзает, поднимаясь вверх на кровати, и чужое тело жадным взглядом пожирает. Юнхо худее и чуть ниже Минги, но важно ли это? Чону одно удовольствие осознавать, что этот большой мальчик только его. — Умничка, тобой ты любоваться бесконечно. — Юнхо, сбросивший былое напряжение, уже более расслаблен и нетороплив. Он тянется, стягивая с Минги брюки с бельем, и на пол кидает, коленом вставая на кровать и урча. Ведет ладонями по мясистым бедрам, довольно рыча, и пальцами их сжимает, наклоняясь и языком ведя по колену. Минги кидает в жар. Это пиздец. В животе тут же сводит все тугим узлом и парень тихо хнычет, виляя бедрами. У него стоит колом, а Юнхо медлит. — Пожалуйста, не медли. Я сейчас отключусь уже. — Минги бормочет, откидывая голову, а после на локте поднимается, вздыхая тяжело. Юнхо ловит его взгляд, облизываясь, и хмыкает, поднимаясь и подходя к ящичку, в котором смазку хранит. Вытаскивает бутылек, пару резинок кидает на подушку, и смазку на пальцы выдавливает, хлопая Минги по бедру. — Хорошо. — Чон оттягивает ягодицу Минги, массируя плоть, пока надавливает скользким пальцем на вход. — У тебя охуенные пальцы, — прикусывает губу Сон, спина инстинктивно изгибается дугой, пока бёдра пытаются насадиться на палец, давление от которого даже и рядом не стоит с тем, какое должно быть. Он даже не задумывается особо о словах Юнхо, потому что настолько же, насколько это может быть правдой, они оба знают, что сейчас происходит нечто, отделяющее этот раз ото всех предыдущих. А что именно, кто его знает. Чон усмехается, но ничего не говорит, а затем вставляет палец сразу на две фаланги, не давая парню и секунды. — Ох… нх, Боже, — мычит Минги, руки, лежащие вдоль туловища, напрягаются, а пальцы вцепляются в широкую спину Юнхо до побеления костяшек. У Чона длинные пальцы, красивые и элегантные, и Сону нравится чувствовать, как подушечки скользят у его входа, нравится, как костяшки парня упираются в его тугой вход с каждым толчком внутрь. Юнхо проталкивает палец глубоко, сгибает, поглаживает мышечные складки стенок и натирает изнутри, двигаясь туда и обратно, туда и обратно, вырывая полузадушенные звуки из раскрытых губ парня. — Ещё, — говорит Сон, которому не нравится медлительность, тишина и эта почти осторожность, с которой Юнхо обращается с ним. — Мгм, — тот подчиняется, вставляя второй палец с чересчур громким грязным хлюпающим звуком. Простыни шелестят, пока Сон виляет тазом, чтобы насадиться сильнее. — Ты в норме? — ни с того ни с сего вдруг спрашивает Чон, а Минги сжимается от удивления, что смущает, ведь Юнхо, наверняка, чувствует это своими пальцам. — Все хорошо, — отвечает он. И, возможно, Юнхо принимает это за сигнал к действию, потому что его пальцы вдруг проталкиваются ещё глубже, так, что теперь костяшки упираются в тугое кольцо мышц, и он энергично сгибает их, пронзая Сона изнутри. А тот, стиснув зубы, глотает стон, пока кулаки сжимаются всё сильнее, грозя порвать тонкие простыни. Его член до ужаса возбуждён, подёргивается и истекает смазкой, капающей на живот, тяжело покачивается, пока парень подбрасывает бёдра, толкаясь в пустоту, а затем вновь толкается назад, насаживаясь на идеальные пальцы. От каждого движения суставов, сгибающихся и разгибающихся внутри него, яйца наливаются свинцом, а член кажется уже переполнен, — раскалённая лава стекает по нижней части живота. Юнхо наклоняется, проходясь языком по шву чужих сжатых губ, заставляя разомкнуть их, и вылизывает его рот, постепенно опускаясь и проводя языком влажную дорожку по шее, ключицам, груди и, о проклятье, снова присасывается своим горячим ртом к одному из проколотых сосков Сона, играясь со штангой. — Ах, блять… — стонет парень, его бёдра дрожат, а горло сжимается, затрудняя дыхание. Его соски сейчас просто до невозможности чувствительны к прикосновениям. — Да, малыш? — мурчит Юнхо, который, похоже, это уже заметил. Жар его языка, вылизывающего шершавым языком тёмную горошину, посылает разряд удовольствия по позвоночнику Сона, заволакивая разум туманом. — Блять, Ю, — пытается выдавить из себя парень, изгибаясь дугой и жмуря глаза, лишь бы не потерять над собой контроль. — Блять, чёрт возьми, я… — Тебе это нравится? — урчит Юнхо, выпуская сосок изо рта лишь для того, чтобы перейти к другому, и проделывает то же своим языком, плюс ко всему нежно царапая горошину зубами, перекатывая её между ними и заставляя младшего натурально задыхаться. — Да, — еле говорит парень. Ему нравится тон Юнхо, такой усмехающийся, как, в принципе, Сон и ожидал. — Великолепно, — усмехается тот себе под нос, выпуская сосок изо рта, а затем быстро чмокает его и посмеивается от того, как вздрагивает под ним парень, заглушая слабый стон стиснутыми зубами. Вновь двигаясь вверх, Чон осыпает поцелуями шею младшего, продолжая трахать его пальцами, снова и снова, но тому этого недостаточно, и парень чувствует, что он постоянно на грани, готов в любой момент лишиться рассудка, ведь он, в отличии от Юнхо, еще не кончил. А Юнхо делает лишь хуже, непринуждённо шепча куда-то во влажную кожу у его уха. — Хочешь мой язык? — Ммх… Я… Боги, что? — Мой язык, — повторяет Юнхо, сжимая чужое мясистое бедро, и улыбается довольно. — Мой язык в твоей заднице. — Твою мать, я… — Сон вновь хочет переспросить «что», но он знает что. — Да, — просто выпаливает он на выдохе и сразу же желает отвернуться и спрятать лицо в подушках. — Хорошо, умничка, — смеётся Юнхо, быстро вытаскивает пальцы, заставляя парня подавиться воздухом, и усаживается чуть подальше. Подхватывая Сона под коленями, он раздвигает ему ноги так, что мышцы печёт от растяжки. Не раздумывая, проходится языком по его дырочке, почти не нажимая и проводя влажную дорожку вдоль всей промежности. Минги гулко сглатывает, разрываясь между желанием приподняться и посмотреть на голову Юнхо между своих ног и желанием расслабиться и утонуть в ощущениях. В конце концов, оказывается, что выбора у него особо и нет, потому что язык Чона великолепен, кружит вокруг входа, а затем толкается в тугую мышцу, горячо, скользко, грязно. — А… ах, о Боже, — стонет Минги. Отстраняясь на секунду, Юнхо сплёвывает на сжимающуюся дырочку и вновь входит внутрь языком, проталкивая его глубже, присасываясь губами к самому входу. — Даа, блять, блять! Член Сона дёргается и течёт с каждым движением старшего, с каждым точным толчком языка внутрь, без перерыва, глубоко, но всё равно недостаточно. — Пальцы. Добавь пальцы тоже, — требует Сон и обожает то, как Юнхо усмехается, прежде чем подчиниться. Вновь вставляя два пальца в сжимающийся проход, он двигает ими и заставляет расслабиться. Сон тяжело дышит, не может найти баланс между напряжением и негой удовольствия. Он тянет руку вниз, к своему ноющему текущему члену, красному, обделённому и, блять, неистово пульсирующему вкупе с бешеным сердцебиением. Но Юнхо это замечает и больно шлёпает парня по руке, даже не прекращая трахать его языком и лишь предупреждающе рыча. Минги скулит, но послушно укладывает руки вдоль туловища, вновь отчаянно вцепляясь в простыни. Когда Юнхо вставляет третий палец, парень всхлипывает от боли, а Чон вылизывает смазанную слюной дырочку, будто бы извиняясь, целует и обсасывает кожу вокруг растянутого пальцами, сжимающегося входа. — Чёрт, Юнхо, — шепчет Сон, зовёт по имени, потому что так нужно, это должно помочь не потерять голову. Боль от растяжки быстро отступает, и просто становится так, так хорошо, что младший сходит с ума, откидывает голову назад и вытягивает шею, прогибаясь в спине. Всё его тело напряжено и уже сгорает от желания. Юнхо прокручивает и теребит пальцами внутри, раскрывая и растрахивая проход, раз от раза проходясь подушечками по простате и ломая парня волнами удовольствия. Ноги того трясутся, а частое дыхание обжигает горло. Когда пальцы медленно исчезают, Сон уже не уверен, чувствует ли он разочарование или облегчение. Массируя его мясистое бедро, Юнхо наблюдает и рычит от того, как дырочка Минги сжимается вокруг его пальцев, пока он их вытаскивает. — Чёрт, Умничка, — мычит он рваным голосом. — Чёрт… Я сейчас сорвусь, блять… — Боже, — Минги приподнимается на локтях и тянется, хватая парня за волосы на затылке, утягивая его в поцелуй и падая обратно на спину, прижимая их тела друг к другу. — Боже, я просто… Трахни меня, мать твою, Юнхо, трахни меня, сейчас же, я… Вместо слов Юнхо отвечает младшему, надавливая на его плечи и скользя своим телом по его. — А где… — начинает он, осматриваясь. — Сейчас, — ворчит Минги и водит руками по постели, ища упаковку. Найдя, рвёт её трясущимися пальцами, вытаскивая скользкий презерватив, хватая Юнхо за бёдра, и натягивает резинку на его член. Тот дёргается от прикосновения, и Минги бормочет что-то вроде «сейчас», ласково гладя его по бедру, когда заканчивает. — Отлично, — выдыхает Минги, давая волю рукам и шаря по телу Юнхо, когда тот вновь устраивается сверху. — Отлично. — Готов, детка? — Да, боже, готов, просто… ах… — Минги тянется и сам приставляет член Юнхо к своему входу, тело горит от нетерпения. Чувствуя жар чужой внушительной эрекции, Юнхо дрожит, его бёдра плотно сжимают чужое тело. — Держи ноги раздвинутыми, — бормочет Юнхо, сжимая его за бёдра с силой, что оставит после себя синяки, и заставляет Минги раскрыться сильней. Тот дует губы, но позволяет Юнхо делать, как он хочет; сильные руки придерживают его и слегка приподнимают ягодицы над кроватью. Оглаживая вход Сона своей головкой, Чон дразнит его, с мягким восторгом наблюдает, как спина парня прогибается над постелью, а розовые губы размыкаются, выпуская нетерпеливый вздох. — Юнхо! — вновь шипит тот, стискивая зубы. Виляет задницей, но названный удерживает его на месте твёрдым, предупреждающим прикосновением руки. — Какой нетерпеливый, — шепчет он, усмехаясь, когда тот издаёт низкое рычание. Но несмотря на это, он лишь продолжает водить по его коже рукой, осматривая почти с благоговением и вгоняя в краску всё больше. По вискам Минги течёт пот, приклеивая волосы ко лбу, и это бесит, но парень благодарен, что так его глаза почти не видны. — Ты сейчас такой красивый, просто чертовски красивый. Юнхо слегка толкается бёдрами, и головка члена погружается в растянутую задницу парня, пока он не вытаскивает её снова. А тот мычит. — Хочешь, чтобы тебя отымели, умничка? — издевается Чон. — Готов умолять меня, малыш? — Даже не думай. — Минги хмыкает, а после улыбается, видя, как от непослушания чужие глаза темнеют. — Ты сказал, что трахнешь меня, так давай. Юнхо закатывает глаза, впиваясь пальцами в мясистые бёдра Минги и приподнимая его. И входит. Не медленно, но и не слишком быстро, и этого хватает, чтобы насладиться. —О да, отлично… — Ты отлично меня принимаешь, — и Чон проталкивается до конца, погружая член в тугую бархатистую жару. На секунду он замирает, мошонка прижата к заднице Сона, а тот заламывает брови и тихо скулит, сжимая ладони в кулаки. Минги мелко дрожит, обвивая подрагивающие ногами талию Юнхо, и капли слез все же стекают по щекам. Как же хорошо. А Чон выходит почти полностью, позволяя парню прочувствовать всю длину. И заполняет его снова, с силой раскачивая их тела. — О-ого, — заикается Минги, его голос ломается, а бёдра в голодной мольбе толкаются назад. — Детка, как же ты хорош, — рычит Чон, задавая темп и придавливая тело парня к постели. В ответ тот начинает издавать тихие стоны и скулёж, поднимая руки, чтобы ухватиться за предплечья парня, и просто позволяет себя трахать, жестоко рвать на куски и использовать по полной программе. И это так приятно. Лучше любого секса, что был у него до, и Минги не хочет думать об этом, но ничего не может с собой поделать. Потому что Юнхо великолепен во всём. Отличный работник, примерный сын, заботливый брат, и здесь — Сон уже убедился лично, — великолепный, пленительный в том, как двигается, как выглядит, — его потные русые волосы, разметавшиеся по лбу… И там, живя своей обычной жизнью. Великолепен во всех смыслах. И до Юнхо вдруг доходит, что это тот самый парень, которого он хотел в своей постели с тех пор, как впервые увидел. И почти смешно, как одна только эта мысль кружит ему голову. — Ю, — выкрикивает он, просто чтобы напомнить себе, что этот мужчина — его, даже если это лишь временно. — Чёрт, прошу, не останавливайся, не останавливайся. — Господи, боже, да, — тяжело поддерживать зверский темп, так что Юнхо чуть меняет позу, наклоняется впритык к самому телу парня и меняет угол так, что головка члена вбивается в простату Сона с каждым медленным, глубоким толчком. Выходя и вновь заполняя проход, проезжаясь по той же точке снова и снова и вырывая из своего мальчика удовлетворённое урчание, пока напрягается его гибкое тело, терзаемое удовольствием. Мышцы Сона дрожат, он отчаянно насаживается на член Юнхо, а его дыхание всё тяжелеет и тяжелеет, обжигая заднюю стенку горла с каждым огненным вдохом. — Сильнее, — требует он, стараясь звучать агрессивно, но выходит скорее умоляюще. — Трахай жёстче, ты же хотел этого… — Уверен? — ухмыляется Юнхо, несмотря на рваное дыхание, а его толчки уже ускоряются. Чуть передвигая колени по простыням, он меняет положение члена внутри Сона таким образом, что головка теперь неустанно долбит припухшую железу. Это чувство сводит его с ума, и он вбивается жёстко, натирая стенки глубоко внутри. — Просто… — ногти Минги вгрызаются в предплечья Чона, когда он усиливает хватку, испытывая отчаянное желание ухватиться хоть за что-нибудь. Вместо этого он крепко обхватывает талию парня, высекая злые алые полосы по его бокам и нижней части спины. — Сильнее, давай, ты же так хотел меня выебать, а сейчас нежничаешь как ма… маленькая сучка, о господи, блять… И это заставляет Юнхо разойтись. Причём разойтись не на шутку. Возможно, это был удар по его самолюбию. Минги всегда считал этот приём полезным, когда хотел что-либо заполучить. — Не смей так со мной разговаривать. — произносит парень сквозь зубы. Он трахает его одновременно жёстко и агрессивно, яростно и умопомрачительно. — Закрой свой блядский рот. — Закрой его сам, раз такой умный, — отвечает тот, издавая жалобный скулёж, который, наравне с остальными, просто не может сдержать. Юнхо усмехается, низкий стон застревает в глотке, пока он продолжает вбиваться в Минги в хорошем, ровном темпе. —Напоминаешь мне про свои кинки? — Ударь меня. — Что? — он замедляется на секунду, но Сон не позволяет и ведет бедрами, резко царапая чужую спину. В этот раз Юнхо шипит от боли, резко приходя в движение и с силой проталкивая член глубоко внутрь Минги. — Ударь меня, — повторяет парень, пригвождая Чона твёрдым взглядом и продолжая двигать бёдрами, вперёд-назад, вперёд-назад. — По лицу. — Малыш, — начинает Чон, но Сон рычит и бьёт его по плечу, там где сверкают яркие полосы. — Ударь меня, — Минги требует, рыча и жмурясь. Он видит этот взгляд Юнхо, тот, что вызывает внутри какое-то тепло. Потому что это знакомо. А это, когда Чон вбивается в него, глядя в глаза, когда говорит заткнуться лишь для галочки, когда полосы на коже ставятся просто ради удовольствия; это уже незнакомо. И нельзя сказать, что Минги это не нравится, то, как разворачиваются события, это приятно, действительно приятно, — знать, что ты в своей зоне комфорта. Приятно чувствовать, чьо они занимаются любовью, потому что это, скорее всего, скоро кончится, потому что Минги никто не выдерживал. Последний шлёпает Юнхо по руке, настойчиво смотря тому в глаза, но ему не нужно больше ничего говорить, потому что… он наконец-то дает Минги пощечину. — Слава богу, — хрипит Минги, чувствуя головокружение от горячего шока. — Да? — спрашивает Чон, но парень едва различает его голос за звоном в ушах, ощущая на щеке обжигающее эхо. — Ещё раз, — говорит он, чувствуя, как тело раскачивается из стороны в сторону из-за медленных толчков Чон. Их бёдра прижимаются почти полностью. И снова, прямо по щеке, почти больно, с искрой, что вспыхивает во время безрассудного секса, когда ты делаешь всё, что приходит на ум. Здесь не надо думать, нужно чувствовать. Чувствовать себя хорошо, плохо и удовлетворённо. Щека Минги немеет и колет, и это просто сумасшествие. Юнхо хватает его за бёдра и вновь начинает набирать скорость, вбиваясь в него под грязные влажные шлепки кожи о кожу. Издавая громкие одобрительные стоны, Сон прикладывает максимум усилий, двигаясь в одном со старшим темпе, чтобы головка его члена неустанно долбила точно по простате. — Чёрт, — всхлипывает Минги. — Ещё, пожалуйста, еще один раз, я уже на грани… — Конечно, умничка, — хрипит Юнхо, нанося удар по другой щеке. Он бьёт хорошо. Не так сильно, чтобы навредить, но на верхней границе «слишком», достаточно, чтобы дезориентировать. Болевой шок заставляет Сона сильно сжаться, в предвкушении большего, а Юнхо в ответ ускоряет движение бёдер, всасывая его нижнюю губу меж зубами и сильно прикусывая в попытке заглушить стон. Тело Минги неистово содрогается, а с его красивых губ срываются надорванные крики. — Пожалуйста! Ах, я тебя умоляю… — Минги скулит, а из уголка рта стекает слюна, и Юнхо на секунду замедляется, быстро наклоняясь и целуя распухшие губы, слизывает влагу. Так любовно, так, что Минги тает в поцелуе, а тело отвечает прогибом в спине и льнёт к теплу Юнхо. — Чёрт, мой маленький, — загнанно дышит Юнхо, сильней вбиваясь в содрогающееся тело. — Чёрт, какой ты умничка, в тебе так хорошо… Краска на коже Минги проявляется всё явственнее и становится горячее, пока Юнхо трахает его без остановки — грубее, быстрее. Он хочет протянуть ладонь между их телами и дотронуться до своего члена, но ощущения ведь намного ярче, если кончить без рук, просто от чувства наполненности, от того, как проход широко растягивается, подстраиваясь под размер члена. Кроме того, он даже уверен, что Юнхо бы ему не позволил. Не уверен даже в том, что смог бы собраться достаточно, чтобы ослабить хватку на талии парня и переместить руку на стояк. — Ещё, — хрипит Минги, дрожа всем телом и вгрызаясь ногтевыми пластинами под кожу Юнхо. — Ещё, Хо, я так близко, я… блять, пожалуйста, ещё, давай… Хлопок. Снова, ладонь Юнхо бьёт по его щеке. Тело Сона разрывает стон, и он трясётся от невыносимого наслаждения, его горячие мышцы туго сжимаются вокруг толстого члена Юнхо. — Да? Кончаешь? — хрипит Чон, опускаясь на локоть, и чужую шею сжимает крепкими, длинными, цепкими пальцами. Наклоняясь и прижимаясь своей раскалённой грудной клеткой к чужой, Юнхо почти полностью ложится на него и вдалбливается так глубоко, что Минги буквально выламывает. Он царапает линию челюсти парня зубами и всасывает мочку уха в рот, сталкиваясь резцами с металлической серёжкой и играясь с ней. А Минги просто улетает. — Блять, Юнхо… блять, — умоляющий звук, перекрещивающийся и с хрипом, и со скулежом, прорывается из его горла, и, как только он обрывается, Минги, запинаясь, выкрикивает исковерканное «кончаю», и его пробивает волна оргазма, проходясь через всё тело, такая мощная и безжалостная, что создаётся ощущение, будто Юнхо пытается его убить. И самое смешное, что не будет таким уж преувеличением сказать, что это так и есть. — Какой ты сладкий, малыш, давай, ты же моя умничка… — сильные руки Юнхо пригвождают бёдра парня к постели, и он просто трахает Минги сквозь его оргазм, продолжая хвалить. Минги стонет, его член дрожит, а яйца сжимаются из-за нереального напряжения в паху, горячая белая сперма обильно стекает между их животами. Часть покрывает область прямо под пупком Юнхо, тягуче-медленно стекает по впадинам его тазовых косточек, а остальная забрызгивает низ живота Сона. Его бёдра остервенело дрожат, и Юнхо мычит прямо парню в ухо, и его зубы безжалостно сжимаются на чужом плече, когда он кончает, делая последний грубый толчок и оставаясь глубоко внутри горячей дырочки, ощущая как сокращаются мышечные стенки вокруг члена. Минги чувствует пульсацию его ствола в себе, когда он извергает сперму, и ещё никогда за всю свою чёртову жизнь он не испытывал такой ненависти к обычному презервативу. Толчки Юнхо мягко прекращаются и сходят на нет, а после старший выходит из чужого тела, стягивает презерватив, завязывает его и кидает в мусорку под столом, тут же заваливаясь рядом с Минги. Бедра мелко дрожат, и Юнхо смотрит в потолок, а после начинает смеяться, поворачиваясь к Минги и обнимая его за пояс. — И что опять за смех? — Сон поднимает бровь, пытаясь ухватить простынь, чтобы укрыться и скрыть тело от чужих глаз, но Юнхо хочет полюбоваться на своего парня побольше. — Я планировал побыть примерным джентельменом и поцеловать тебя после баттла, но в итоге вот что из этого вышло… — Юнхо со смешком качает головой, широко улыбаясь, и касается ладонью чужой горячей щеки, по которой сам же и ударил. — Болит? — Немного. — Минги хрипит, тихо прокашливаясь, и мелко морщится, когда горло дерет. Да уж, голос он сорвал знатно. — Я принесу воды, погоди. — Чон бормочет, поднимаясь, и просто выходит из комнаты голым. Минги так не смог бы просто потому что стесняется себя. Юнхо возвращается уже в трусах. Он присаживается на край кровати и протягивает Минги стакан воды, опуская ладонь на плечо. Парень осушает стакан быстрыми глотками, а после тяжело выдыхает, тихо смеясь. И правда лучше. — Спасибо. — Не благодари, малыш. — Чон мурчит, а после поднимается и тянет Минги за руку в душ. Им срочно нужно помыться.