Папа может

Декабрь, 1999. - Осторожно, поддерживайте головку, Томас, - сюсюкая, прошепелявила пухлая женщина, передавая Тому синий комочек, закутанный в теплое одеяло. Понять, где головка, было бы практически невозможно, если бы на одном из концов этого маленького свертка не был оттопыренный уголок, который прикрывал спящее личико его малыша. - Я все знаю, фрау Беккер. Я уже прошел все курсы для молодых родителей, - терпеливо напомнил молодой отец, осторожно прижимая к себе милое сердцу существо, направляясь к машине. Женщина торопливо засеменила за ним на своих коротеньких ножках. - Томас, вы уверенны, что справитесь? У меня есть несколько номеров хороших нянечек, которые позаботятся о вашем малыше. Том ощутимо напрягся. В последнее время, после всей нервотрепки с документами и похоронами, он совсем вымотался. И физически и морально. Плюс ко всему, такой легкий намек на то, что к его малышу подойдет кто-то посторонний, что ему придется его с кем-то делить, заставил парня мысленно зарычать. - Спасибо еще раз, но я, пожалуй, откажусь. Прощайте, фрау Беккер. Всего вам наилучшего, – не дожидаясь ответа, он положил ребенка в небольшую ручную коляску, пристегивая ремнями, и быстро сел за руль. Он так устал. Ее смерть была настоящим ударом. Да, он не любил Кэтрин, у них не было большой и чистой любви, но ему казалось, что все будет проще, если они будут воспитывать малыша вместе. Все же Том не был готов стать отцом-одиночкой в столь раннем возрасте. Он почти был уверен, что ее что-то заставило уйти. Возможно, перспектива прожить с ним всю жизнь под одной крышей. Том узнал о ее беременности совсем случайно. Кто-то, он уже не помнил кто, проболтался о маленькой проблемке Кэтрин, от которой она пошла избавляться, прогуляв пары. Том помнил, как воздух в тот момент исчез, как душа задрожала то ли от ужаса, то ли от понятия, что он, студент четвертого курса Берлинского гуманитарного университета, стал отцом. Тяжело дыша, парень выяснил, в какую клинику она пошла, и со всех ног бросился на помощь своему ребенку. В тот момент он ненавидел и готов был убить, вытаскивая ее из клиники за волосы с криками, провожаемый удивленными взглядами. В него словно бес вселился, когда бил стерву по лицу, что-то кричал со слезами на глазах, в которых полыхала еле подавляемая ярость. Тогда до Кэтрин хорошо дошло, что теперь она до конца своих дней к нему привязанная. Лет с шестнадцати в жизни Тома не было никаких планов. Кроме как вырастить будущее наследие, вложить в своего ребенка всю любовь и заботу. Он был еще сам, по сути, ребенком, но уже точно знал, что у его крохи будет мать, будет теплый и уютный дом, будет все, что поспособствует идеальному развитию. Его еще и в планах не было, не то что в процессе, но Том уже знал, что любил маленького, знал, что это единственный шанс быть счастливым, это именно то, что нужно для его полного благополучного будущего. И потому, шипя и плюясь ядом в лицо гадины, молодой парень доказал ей, что теперь Кэтрин его будущая жена и примерная мать. Учеба отошла на второй план. Его отец и мать, зная о мечтах сына, все поняли, с радостью приняли новость о внуке и иногда помогали - как материально, так и советами. Хотя, ни в том, ни в другом они не нуждались. Том был способен сам обеспечить свою семью всем необходимым. Через месяц молодые люди поженились. Кэтрин стала тише воды, ниже травы, подчиняясь всем приказам мужа. Она ела то, что готовил он, пила все нужные таблетки, делала специальные упражнения, которые должны были бы облегчить появление на свет их ребенка, ходила с мужем на консультации. И Тому было абсолютно плевать, что в приемной для будущих мам из мужчин был только он и старый акушер-гинеколог. В какой-то момент Тому даже показалось, что они настоящая счастливая семья, которая скоро обзаведется первенцем. Но, конечно, все это было обманчивыми иллюзиями. Да, он был деспотичен. Вплоть до того, что жена смотрела только на те вещи, которые он разрешал – на себя и на красивые модели женщин и мужчин, чтобы его будущий малыш был таким же прекрасным, как модели и очень похожим на него. Конечно, Том не планировал ребенка так рано. Ему было двадцать два года, как и жене, и зачатие произошло тогда, когда оба - неопытные и глупые - решили впервые заняться сексом. Том был слишком педантичен во всех правилах морали. Он строго следовал правилу «до свадьбы никаких половых связей», но когда уролог погрозил импотенцией в тридцать лет, парень решил все же изменить несколько пунктов. Ему было очень противно, у Тома встал, только потому что он был девственником. Это был настоящий ужас, а не секс. Для начала, он старался подобрать хорошую девушку, а это было ох, как не просто. Она должна была быть красивой, умной и, конечно же, чистой. Эта девушка должна была быть нетронутой другими, не то что членами, но даже губами. Звучит безумно. Ну где можно такое создание найти в нашем мире? Плюс ко всему, это же должна быть не десятилетняя девочка, а совершеннолетняя девушка. Его требования были неосуществимы с самого начала. Но Том нашел ее. Ту неземную, которой представилась честь разделить его ложе. Она поступила к ним сразу на четвертый курс, перескочив через первых три. Милая, тихая, ничья - детдомовская девочка. И тут же оказалась в его сетях - состоятельного, красивого, о котором мечтала каждая третья распутная девица. И, конечно, Кэтрин не смогла устоять перед его чарами. Том мог признаться - ему пришлось по душе ухаживать, дарить цветы и подарки, добиваться. Это походило на какой-то ритуал, словно у животных перед брачным сезоном. Они были оба скромны в интимном плане, хотя, Том порядком поднатаскался: как теорией, так и всеми подручными средствами, вплоть до смазки и презервативов. Он долго тренировался надевать и снимать презерватив, но, наверное, в самый ответственный момент, дрожащие руки подвели, и он порвался на каком-то из сексуальных актов. Том помнил, что знал - можно только раз, ведь ей будет больно. Но все для него оказалось совсем не так, как в большинстве писали учебники и «Азбуки любви». Парень ожидал ее кровь, слезы и свое удовольствие. Оказалось, что было больно ему пробираться в узкое тело. Но больше всего Том запомнил тот жутко болезненный момент, когда головка столкнулась с преградой. Удовольствия он так и не почувствовал. После, парень себя долго успокаивал, что первый раз всегда так, но второго у него так и не случилось. И желания не возникало. Том не превратился в члена клуба онанистов, но иногда, чтобы помочь себе, онанировал. Без каких-либо фантазий, чистая разрядка. Он разочаровался и откровенно не мог понять, отчего все так помешаны на этом инстинкте. Порой, он думал снять опытную проститутку, но эти редкие мысли вызывали лишь отвращение. На несколько лет его организм, словно выполнив свою миссию, уснул, не беспокоя своего хозяина. И Том вполне был всем доволен.