Папа может

Март, 2013 - Вилл, с тобой точно все хорошо? Ты какой-то бледный, - Том с беспокойством смотрел на своего сына, пытаясь проверить температуру сначала теплой ладонью, а затем мягкими губами. Вилл невольно улыбнулся, чувствуя заботу родного человека. - Я всегда бледный, пап, - ободряюще посмотрел на отца мальчик, пытаясь успокоить разволновавшегося родителя. Вилл любил папу за его заботу и внимание, но иногда он нуждался и в маме. Некоторых вещей мальчик не мог спросить у отца, не мог поговорить с ним и обьяснить. Папа для него самый лучший на свете, всегда поддерживает в любых начинаниях, никогда не критикует, он посвятил всего себя ему, и Вилл ему был благодарен. Но как бы Том не старался заменить своим огромным родительским сердцем мать, у него не получается. Вилл чувствовал недомогание в последнее время. И не мог никак решиться поговорить об этом с папой. Ведь это слишком личное. Мальчик волновался, чтобы это не оказалось каким-то серьезным заболеванием, ведь папа сойдет с ума. Хотя и понимал, что тот сходит с ума практически каждый месяц. Том очень старался все время уберечь Вилла от микробов, потому все получилось наоборот - мальчик был слишком болезненным ребенком. Врачи говорят, что у него слабый иммунитет, который нужно подкреплять спортом и витаминами. Но Том согласился только на витамины, впихивая в сына больше фруктов и овощей с кашами, нежели ту еду, которую любил любой подросток. Любимая пицца и паста с сырным соусом, сладости, чипсы, сухарики и хот-доги – редкое явление. А спорт Том не позволил, потому что боялся, что Вилл мог что-то себе сломать. Вилл даже не ходил на физкультуру. Болезненно-худой, бледный, с вечными синяками под глазами и слабыми, иногда дрожащими, руками. Но Вилл уже почти уговорил отца на профессионального тренера для легкого спорта, он был уверен, если покапает тому еще немного на мозги, то обязательно добьется желаемого. У мальчика еще была мечта пойти на кружок восточных единоборств, но он благоразумно молчал о ней. Чрезвычайная забота и любовь иногда приводили Вилла в смятение, ведь часто они казались лишними и не к месту. Вилл действительно очень любил отца, ценил и просто обожал. Но ему казалось, что тот сильно перегибает палку. А еще Вилл часто грустил из-за того, что папа был один. Всегда с ним, всегда только за ним и за него. Никогда не ходит на свидания, о которых рассказывают ему подружки, у которых мамы тоже одинокие. Вилл видел, как красив его папа, но он с грустью понимал, что фрау Лернс, нынешняя соседка, говорила правду, когда пришла с пирогом к ним на новоселье. Они недавно переехали в Магдебург, в связи с новой более престижной школой, и она решила их поздравить. Что-то пошло не так, слово за слово, и фрау обозвала Тома асексуалом. Вилл потом тихонько, пока папа не видит, поискал это слово в Интернете, удивляясь. Неужели папа не желает ни с кем встречаться и иметь какие-то отношения? Он не холодный апатичный тип, а очень добрый и веселый, у него много любви, Виллу хватало с головой, он даже хотел бы с кем-то поделиться. - Папа, а можно я воспользуюсь твоим Интернетом сегодня? - неуверенно попросил мальчик, уже наперед зная ответ. В их доме интернетом пользовались редко, только в очень крайних ситуациях. Так как говорил папа: «Это помойная яма, и нечего в ней копаться. Иди в библиотеку – там скрыты все знания мира». - По какому поводу? – намазывая хлеб маслом, Том посмотрел на сына самым теплым взглядом. Когда Вилл был маленьким, ему казалось, что глаза у папы цвета шоколадного пирожного и очень вкусные. - Просто… - Вилл не мог признаться, что ему было стыдно брать в библиотеке книгу о половом созревании парней и читать, чтобы никто не видел. Но он был уверен, что его одногодки уже давно все знают, только он один, олух, не мог понять: то, что с ним происходит, нормально или это какое-то отклонение. Все началось с того, что неделю назад Вилл, в коем-то веке, проснулся раньше будильника и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Еще сонный, со взлохмаченным черным гнездом на голове и тонкими щелочками вместо глаз, мальчик спокойно зашел в ванную, где плескался под душем отец. Он никогда не видел другого голого человека, даже себя толком не рассматривал, хотя, порой очень хотелось. А потому он так и не понял, что с ним произошло тогда. Вилл с внутренней дрожью признал для себя, что тело отца было прекрасным, он невольно сравнил его с античным богом Аполлоном. И в тот момент мальчику казалось это идеальным сравнением: как в психологическом плане, так и духовном. Его отец так красив, совершенен, но несчастлив в любви. Виллу хотелось думать о чем угодно, только не о восхитительном мужском теле, но когда сильные, с набухшими венами, руки гладко прошлись по крепкому животу с хорошо выделяющимися кубиками пресса и спустились вниз, накрывая огромный, просто огромнейший член руками, мальчик чуть не поперхнулся, пытаясь сглотнуть. Он стоял статуей в открытой двери, с широко распахнутыми глазами и смотрел, как правая рука отца водит по члену, а левая опирается на холодную кафельную стенку. А в голове пульсировала лишь одна мысль: как же такое орудие помещается в штанах, может, это именно из-за таких вот отклонений он и носит широкие вещи и не подпускает к себе женщин? Отвести прикипевший взгляд его заставила тянущая боль внизу живота и ужас выпирающего, не такого большого, как у папы, но тем не менее увеличившегося члена, от которого пижамные штаны больше походили на шалаш. Вилл пощупал свой твердый, как палка орган, тут же издавая не контролируемый стон от прошившего все тело удовольствия. В страхе быть замеченным, мальчик раскаленной пулей выскочил из ванной. - Вилл? – Том помахал рукой у застывшего сына перед носом. Мальчик перевел мутный взгляд на отца, потом на его руку и неосознанно заерзал на высоком кухонном стуле. Тянущая боль в паху, сжатые мышцы ягодиц, горящее лицо и уши - он опять ушел в свой беспокойный транс. - А? – пискнул Вилл, скрещивая ноги. - Я спросил, какую книгу ты ищешь? - Я… - сглотнул, опуская глаза Вилл. Ему было приятно, ему было досадно и стыдно. Молодое тело взбунтовалось против него, требуя чего-то, но чего? Больше не в силах терпеть эту чертову пытку Вилл решил сдаться. Пусть отец накричит, пусть будет долго водить по врачам, но он больше не мог метаться в догадках. А вдруг что-то серьезное? – Я, кажется, действительно заболел. - Тебе очень плохо? - Том вскочил с места. - Что и где болит? Покажи мне! Вилл только сейчас понял, что ему наверняка придется все рассказать. И не только про подглядывание, но и про свою первую любовь.