Папа может

Тому было тепло и уютно, чувствовалась приятная тяжесть на груди, словно та бездна, что раньше была заполнена лишь любовью к сыну, которой было недостаточно для духовной полноты, теперь сверкала приятными ощущениями. И ему было хорошо. Так хорошо, как никогда. Он был бы счастлив, если бы в мысли не приходили вопросы: что его сделало таким счастливым и почему ему так хорошо? Тепло на немного сдвинулось, приподнимаясь с груди, и Том инстинктивно прижал его к сердцу сильней, и недовольно что-то невнятное пробормотал. - Тихо, мое сердечко, спи, - нежно промурлыкал знакомый прокуренный голос, и Том доверчиво расслабился, вновь уходя с головой в приятную негу сна, но при этом он слышал, словно через толщу воды, как будто это еще одно сновидение. – Мне нужно идти, но я вернусь, обязательно вернусь в твою жизнь, чтобы навсегда в ней остаться. Была бы моя воля, я бы не оставлял тебя. Но… тебе нужно время, чтобы все понять, осознать, принять, а я только буду мешать сделать правильный выбор. Ты этого не вспомнишь, возможно, сейчас ты даже не слышишь того, что я тебе говорю, но так даже лучше, - голос становился тише, грустнея. - У меня не будет возможности тебе когда-либо это сказать, что-то объяснить, но я хочу выговориться. Пока ты спишь. Потому что в глаза я никогда не смогу признаться. Я, правда, одинок, мое сердечко, я долго был без тебя, устал от пьянок, гулянок, безответственного секса на одну ночь. И только когда однажды я увидел, как Вилли с Тео жмутся друг к другу, понял, чего мне не хватало. Я нуждался в постоянстве, любви, хотел о ком-то заботиться. А Тео вышел из того возраста, когда бы он позволил мне за собой присматривать. Просто я хотел любить, но такого человека, который бы не только слепо шел за мной и кивал головой. Я хотел такого как ты: ответвленного, порядочного, вспыльчивого, порой жестокого, но, тем не менее, со своим мнением и политикой жизни. И мне казалось чудом то, что я встретил тебя тогда, на глупом школьном спектакле. Стоял и смотрел на папашу в темноте. Изучал каждую черточку и понимал, что ты именно то, что мне нужно. Ты, и больше никто. Конечно, я осознавал, что будет нелегко вывести тебя на эмоции, но так хотелось этих трудностей, было непреодолимое желание тебя завоевывать, а не в очередной раз брать крепость без боя. Поэтому ты, несомненно, доказал, что именно ты являешься той недостающей частичкой моего счастья. Я готов любыми правдами и неправдами тебя завоевывать, как говорится, на войне все средства хороши, и именно поэтому сейчас я должен уйти. Но я вернусь, через день, второй, возможно, месяц. Надеюсь, после моего возвращения ты будешь готов к тому, чтобы запрыгнуть в мою грудь. Но не думай, что я позволю тебе спокойно жить без меня все это время. Нет. Я буду следить за тобой, не выпущу из виду, чтобы не потерять, не отдать кому-то другому… Странное такое чувство, Том все слышал, и не был согласен даже с половиной того, что сказал голос. Том хотел выбраться из этой глубины, но не мог, словно тяжелое одеяло накрыло, и нет возможности пробраться через него. Он собирался возразить, остановить этого человека, не знал почему, просто не хотел, чтобы тот уходил, но как бы Том не барахтался, тем не менее, не мог ничего сделать. Кожи лба коснулось что-то чуть влажное, местами прохладное, и только секунду спустя Том осознал, что это были самые ласковые губы. - Я люблю тебя, - хриплый шепот и теплая тяжесть в какой-то момент исчезла, мужчина даже не заметил, когда это произошло, но как только смог скинуть дурман, рядом никого не было. В доме пахло обедом, было тихо, а в голове стерильно, как Том ни старался вспомнить хоть что-то из странного сна. Билла рядом не было. Том знал, что такие как он - непостоянные, и, рано или поздно, меняют свои игрушки, увлечения. Подобные ему всегда в движении, а то, что стоит на месте и не успевает за их жизнью - неинтересно, это быстро надоедает им. Он противный, наглый, в какой-то степени самовлюбленный; но было в нем что-то, что теперь не может дать покоя Тому. Что-то, что заставляло его долго смотреть на него, изучать каждую деталь его лица, тела, образа. Было что-то, что заставляло возбуждаться лишь от маленькой, почти невинной мысли. Билл был явно не таким как все, и это притягивало как магнит. Том сел на диване, скидывая плед, и тупо уставился перед собой на отражение в черном экране телевизора, где отчетливо было видно его потерянное выражение лица. Ему казалось, что он что-то забыл, что это было важно для него. Это было каким-то безумством – сидеть сейчас и не иметь даже маленькой возможности вспомнить свой сон. Том решил, что все же лучше перестать насиловать свои мозги и поискать детей. Но только после душа. Мультфильм давно закончился, он проспал большую его часть, в доме уже убрано, наготовлено вкусной еды, и дети ждут, чтобы покушать, а затем пойти в зоомагазин или приют для бездомных животных, что, скорее всего. Том очень надеялся на то, что пока они были без присмотра, не успели начудить делов. Разминая косточки и довольно постанывая, он направился сначала в ванную, чтобы, наконец, принять душ, возможно, даже подрочить, вспоминая руки Билла… И опять он остановился, зависая. Что-то было явно не то, нужно найти детей и поговорить. Билл ушел так сразу, один, что было весьма странно: никто его не выгнал, не приехала полиция, чтобы выдворить настойчивого гостя, ушел по-английски. Тому казалось, что ему несвойственны такие уходы. Помотав головой, он решил, пока наглеца с блондинистым шухером на голове нет рядом, наслаждаться его неприсутствием по полной, кто его знает, когда еще так спокойно будет. Душ взбодрил, освежил, наполнил желанием дожить этот день до конца и никого не убить из-за вечно плохого настроения… Хотя, рядом с Биллом он даже не задумывался о том, что ему одиноко или о том, что плохо, и жизнь - серая тянущаяся жвачка с запахом далеко не ванильным. Определенно, ему было хорошо, Том чувствовал себя нужным хоть кому-то. И в принципе, роль Билла могла заменить и какая-то сладкая соседка, но его подкупило что-то в этом мужчине: сильном, властном, который знал как себя вести возле него, словно прочитал инструкцию по эксплуатации его тела. Ведь, судя по тому, какое Билл доставил наслаждение от манипуляций с его задницей, он знал мужчину лучше, чем тот сам себя. Вытирая кожу от влаги, Том уставился в зеркало над раковиной, осматривая свое в меру подкачанное тело. Ему стало интересно, понравился бы он такой Биллу, привлекает он его или нет? Уже как месяц не ходил в спортзал, и Тому казалось, что чуток сальца на боках не очень сексуально выглядит, и стоит опять записаться в качалку. И наверняка он бы еще долго дал себе возможность рассматривать свое отражение, если бы не услышал стоны, долетающие из комнаты Вилли. В голове сразу взорвались панические мысли, что дети что-то подпалили, что-то разбили, и теперь кто-то из них ранен. Том прожогом выскочил из ванной, пробежал коридор и тут же вернулся обратно, чтобы надеть халат. Запахнув его и завязав потуже, кинулся обратно, но возле дверей остановился, понимая, что один вариант он не просчитал. Дети-то уже не дети. Том ведь ничего не сможет сделать, если они там занимаются пошлыми делами, хотя, конечно, он доверял Виллу. Мальчик хорошо вышколен в плане секса, а именно, вообще о нем ничего не знает, но Тео у него не вызывал доверия с таким-то отцом, да и пожар Том не отменил, как вариант. Глубоко вздохнув, мужчина тихо приоткрыл дверь, впуская в темный коридор щелочку приглушенного вечернего заката. Шторы в комнате сына были прикрыты. Следующая картина, которая предстала перед глазами, заставила его нижнюю челюсть отпасть и ускакать в заход солнца. Его Вилли, невинный мальчик, стоял перед постелью, на которой сидел потерянный одетый Тео, и цинично расставив ноги, демонстрировал свое тонкое тельце в темном прозрачном халате. - Нравится? – бесстыдно спросил Вилл, развязывая халат одним пальчиком и окидывая ошарашенного дредастого парня хищным взглядом. Тот только тяжело сглотнул, сжимая дрожащими руками шелковую черную простыню. - Я знаю, что тебе нравится, Тео, - мурлыкнул Вилли, подходя к перепуганному на вид пареньку хищной походкой тигрицы. Он наклонился перед мальчишкой, дыша ему в губы, но не целуя. - Вилли, ты же обещал, что без этого… Я не могу, мне тяжело, остановись, - умолял Тео, начиная дрожать уже всем телом. Тому раньше казалось, что пацан такой же тюфяк, как и Вилл. Но сейчас отчетливо видно, как под широкой футболкой проступают сильные мышцы, которых в его возрасте по определению быть не может. Этот ребенок с самого начала показался мужчине странным, а после рассказа Билла о матери-психопатке тем более. Том боялся, что Тео может стать в такие моменты опасным для сына. И сейчас он стоял в полном напряжении, ожидая, когда парень сорвется и набросится на Вилла как дикий волк. Но пока он ждал, сейчас Том не мог ничего сделать. Ведь если выскочит, начнет что-то доказывать детям, то все закончится в лучшем случае скандалом, в худшем - они найдут местечко поукромней и заработают себе всякой заразы. Лучше дома, на кровати, в тепле и добре, чем в школьном вонючем туалете или на каком-то заброшенном заводе. - Мой милый Тео, - тон Вилли перемешался со сладостным вздохом. Он медленно обернулся, съезжая по крепкому телу паренька спиной вниз. Маленькая попка, прикрытая прозрачной тканью, которая немного задралась, остановилась на вздыбленном пахе мальчишки, тот был настолько возбужден, что даже широкие одежды не могли прикрыть бесстыдника. Бедра Вилла плавно начали вращаться, потираясь о твердый бугор парня, который сцепил острые зубки, рычал, мучаясь от дикого возбуждения, жмурился так, что лицо перекашивалось до боли, но терпел, не двигаясь и не прикасаясь к хрупкому искусительному тельцу. Том тихо прикрыл двери, больше не в силе смотреть на детей. Он никогда бы не мог подумать, что его мальчик может быть таким жестоким виртуозным садистом. В отцовской груди так и бурлило желание залететь в комнату, наорать, поломать там все к чертям и шею Тео в том числе. Ему по потолку хотелось бегать, но сжав губы в тонкую полоску, он смирно зашагал прочь, настойчиво убеждая себя, что его мальчик уже и не мальчик, что все этим занимаются. Что он не имеет права вмешиваться, что все отцы рано или поздно переживают те же чувства. Но как же ему было тяжело! А подросткам не было никакого дела до открытых-закрытых дверей. Вилл резко опустился на пол, поворачиваясь лицом к разведенным ногам своего парня. - Ч-что ты с-собираешься д-делать? – дрожа и заикаясь, спросил Тео, пока Вилли медленно и никуда не спеша, тянул за бегунок на ширинке его джинсов. Вилл волновался, еще о чем-то раздумывая, его глаза бегали по лицу Тео, пытаясь найти на нем какие-то ответы. - Я хочу поцеловать тебя, - страстно шепнул Вилл, не теряя марку. Он высвободил крепкий член мальчишки, подпирая его яички резинкой трусов, так чтобы ощетиненный орган не ускользнул обратно в парашютные боксеры. А там было чему ускользать, Тео определенно есть чем хвастаться, Вилл сам удивлялся, как еще не испугался, ведь такому достоинству захочется пролезть в его маленькое девственное тельце. Но скорее всего он еще не до конца понял, как происходит все у геев, и был сейчас этому даже рад. Вилл сжал ствол рукой и стрельнул по любимому глазами. – Я хочу поцеловать тебя сюда, – он сильней сжал член, вырывая из Тео короткий вскрик. – Но я не умею… - Давай, я покажу… - начал было Тео. - Нет! Пока я не пойму, что это делать приятно, не дам тебе целовать себя сюда… Только… - Что, мой ангел?.. – Тео глотнул воздуха, когда Вилл начал надрачивать его член, красная головка которого уже сочилась смазкой, и та медленно стекала на тонкие пальчики. - Я не знаю как. Поэтому подсказывай мне, хорошо? – тихо шепнул Вилл, неуверенно целуя верхушку члена парня, двигая крупной головкой по пухлым губам, словно тюбиком губной помады, смазывая их прозрачной жидкостью. Блестящие уста скользнули вниз по стволу, тяня за собой белесую ниточку, оглаживая мягкими лепесточками каждую венку. Тео выглядил так, словно вот-вот потеряет сознание. Тонкий восхищенный стон Вилла, его пораженный шепот и содрогающиеся мышцы на теле говорили только об одном - ему безумно нравится то, что он делает со своим парнем. - Потрясающе… так гладко у тебя здесь, остро… Любимый, тебе нравится? Я все правильно делаю? – взволновано спросил Вилл, коротко целуя яички парня, чуть сжимая их блестящими губами. Его глаза горели восторгом, страстью, какой-то рабской преданностью, когда он поднимал алое, явно от возбуждения, а не от стыда, лицо к полуобморочному Тео и ждал похвалы. - Ты превосходен, любимый! Возьми его в рот, сожми губы, словно ешь сладкое эскимо. Помнишь, то карамельное? Ты помнишь, как ты его ел? Сделай мне так же, как той мороженке. Я никак не могу забыть, как ты его ел, эти воспоминания доводят меня до кондиции, – Тео отпустил простыню, нежно поглаживая волосы Вилли, несмотря на то, что руки его дрожали, как у человека, который не ровен час, потеряет рассудок. Вилл послушно, непрерывно смотря на своего любимого, впустил в рот влажный от поцелуев член, медленно насаживаясь до самого конца, при этом не испытывая никакого дискомфорта. - Боже… А-а-ах! - шокировано выстонал Тео, ероша черные волосы, но, не сжимая их, не направляя, не заставляя, лишь путая пряди, поощряя, благодаря за наслаждение. Вилл медленно задвигал головой, прикрывая в удовольствии глаза, глухо отзываясь стонами в ответ. Красные пухлые уста задвигались быстрей, пока разбухший член не выскользнул из их плена. Вилл вновь поводил губами по головке, уделяя особое внимание уздечке, глотая тяжело воздух. Тео резко выхватил член из маленькой ручки, закрывая большим пальцем дырочку на головке и сильно сжимая чувствительную плоть. - Что?.. – задыхаясь от желания, спросил Вилли, повергнутый в трепет, что сделал что-то не так. - Еще бы немного… Я не хочу кончать тебе в рот… - стеснительно объяснил Тео, пожимая плечами и чуть отодвигаясь от растерянного дьяволенка. А именно таким выглядел мальчик с горящими адскими искорками в глазах, растрепанными черными волосами и красными щечками. Настоящий демоненок. И где тот милый ангел? - А я хочу, Тео… Любимый, я так хочу, чтобы ты это сделал мне в рот… - Вилл подлез ближе к мальчугану, поглаживая расставленные в стороны ноги, придвигая того ближе к себе. Он немного отстранился и стало видно тонкие нити смазки стекающие вниз по крепкому, но совсем небольшому члену, а вперемешку с прозрачной жидкостью виднелась и сперма, ведь он уже не раз кончил, пока отсасывал своему парню. - Это не совсем вкусно… Ты, правда, хочешь? – недоверчиво спросил Тео, отпуская свой член и приспуская белье с джинсами ниже. - Я хочу попробовать, если мне не понравится, то кончать в рот больше не будешь, но целовать тебя сюда… – Вилли провел пальчиками по члену, который был прямо перед его глазами. Затем острый язычок размашисто прошелся от самого основания до головки, заставляя подергиваться пылающую красным цветом плоть. - … Я уже обожаю это, – восторженно прошептал Вилл и резко заглотил весь член, чуть ли не с яйцами, заставляя Тео забиться в предоргазменной судороге, закатывать глаза и громко, несдержанно стонать. - А-ах! Вилли, любимый! – кричал мальчишка, падая назад в кровать, вздрагивая всем телом, выгибаясь бедрами навстречу плену рта. Вилл с упоением высасывал все до последней капельки, пошло причмокивая и массируя яички Тео. Он выпустил еще твердый член изо рта, выдыхая и дрожа всем телом. Халат скользнул на пол, под легким движением плеч, когда Вилл еле поднялся на дрожащих ногах с красными уставшими коленками и лег рядом с все еще тихо постанывающим мальчишкой. У него по ногам и животу стекала сперма, а сам он выглядел весьма довольно. - Люблю тебя, - удовлетворенно прошептал Вилл, который даже не удосужился натянуть штаны, прижимая к себе мальчика в ответ.