Шизофрения — отличный способ сближения

Разделавшись со своими душевными терзаниями по поводу чересчур длительного одиночества, Деро направился в ещё одно заведение, которое работало в выходные, которое работало всегда. Ему было просто необходимо снова навестить Рихарда. Хоть он и знал, что тот всё равно ничего толком не скажет, максимум - что-то промямлит и завоет, но почему-то он ощущал ответственность за него. «Беспокоюсь о совершенно незнакомом человеке, что может быть более нелепым? Но… он кажется мне… не чужим?.. чертовщина какая-то…» Деро погрузился глубоко в свои думы, стараясь выудить хоть что-то, что бы могло быть связано с именем Рихард. Не институт, вместе не работали, соседями не были… у Штефана вскипала голова от такой кучи информации, всплывающей на поверхность. Однако он был уверен, что что-то очень важное якорем держится на дне этого океана воспоминаний. И этот якорь может всплыть только при очень сильном ударе изнутри, из самой глубины сознания. Толчки были, но их, видимо, недостаточно. Придя в больницу, он сразу вспомнил свой прошлый визит, когда он уходил под истошные вопли Рихарда. Он кричал от боли, кричал что есть сил, будто пытаясь таким образом выпустить эту боль, пропустить через себя и выплеснуть вместе с потоком жалобных криков. Но его не слышали. Вернее, не хотели слышать. Никому из тех, кто его окружает, нет абсолютно никакого дела до него, его прошлого и уж тем более - его будущего. Конечно, кому нужен психически неуравновешенный мужчина, воющий по ночам? Глубоко вздохнув, Деро таки пересилил себя и попросил у лечащего врача разрешения на визит. Тот, в очередной раз лучезарно улыбаясь, сказал, что Гои может приходить всегда, когда хочет, и провёл его к палате больного. – Скажите, а ему можно шоколад? Или он ему, как собаке, шоколад – смерть? – поинтересовался Штефан. – Конечно, можно. Думаю, он будет счастлив такому презенту. – заверил его врач и удалился по своим делам, оставляя полную свободу действий, в пределах разумного, конечно. Деро вошёл внутрь уже знакомой палаты с уже знакомым её обитателем, который всё так же сразу залазил под кровать, слыша шорох двери. «Видимо, тот случай с шокерами у него далеко не первый. Бедняга, тяжело ему тут приходится…» Он спокойно вошёл, закрывая за собой дверь, и сел на кровать, не совершая резких движений. Завидев любимого и единственного посетителя, Рихард тотчас вылез из своего убежища и присел рядом с ним на полу, вновь обнимая его ногу. Он снова сидел, прижимаясь к нему, будто находя в своём посетителе защиту покрепче своей кровати. Его никто не мог понять, поэтому его часто переводили из одной клиники в другую, пока он не обосновался здесь. Никто не мог выяснить причину его внезапных припадков и затем резкого спокойствия. Конечно, была официальная версия его психических отклонений: пожар в доме, где он раньше жил. Но она была лишь последней каплей в череде других причин. Сейчас же, с приходом Гои, он ощущал спокойствие, внутреннее умиротворение, которого ему, бывает, так не хватает. Мужчина улыбался, прикрыв глаза, и, казалось, наслаждаясь этим драгоценным временем, которое с ним проводил Деро. «Вот-вот и замурчит», – с умилением подумал он, поглаживая больного по голове, зарываясь пальцами в немытые волосы. Он не ощущал никакого отвращения или даже лёгкой неприязни от этого. Наоборот. Здесь он будто тоже находил успокоение, забывал все ежедневные проблемы, и просто сидел и гладил Круспе, словно верного пса. Они действительно становились всё ближе друг другу, несмотря на неведение одной стороны о причинах этого сближения. – Рихард… Рихард? – он легонько потряс его за плечо. – Я тебе кое-что принёс. С этими словами он достал из кармана шоколадку. Он купил её так, без разбора, просто глянув на яркую и, в то же время, невызывающую упаковку с изображением деревянного дома и костра. Гои протянул её сидящему рядом мужчине. Тот улыбнулся, разрывая упаковку с тыльной стороны и бросая рядом с собой на пол. Он с аппетитом вгрызся в сладкую плитку молочного шоколада, откусывая половину за раз и смакуя сладость во рту, причмокивая. Довольный, он было потянулся за второй половиной, но что-то его остановило. Штефан сначала не понял, почему улыбка резко исчезла с лица Рихарда. Впрочем, он не смог до конца понять и позже, когда тот испуганно, буквально со звериным страхом глядя на упаковку, отползал к стене, пребывая на грани очередного срыва. Вжавшись в стену и чуть не плача, он закричал что есть мочи, всё ещё таращась на упаковку. Деро отшатнулся и подобрал её, собираясь потихоньку ретироваться. Но Круспе не дал ему далеко отойти. Он взял его за грудки, подтягиваясь и на короткое время становясь на две ноги. Он снова попытался что-то произнести, глядя прямо в глаза мужчине. – Ог… огонь! Огонь! Гре… рет... т... та… н-нет! Нет! Огонь! – Рихард продолжал кричать, плотно впившись в воротник Гои, который так же испуганно смотрел на него, не понимая, что вдруг случилось. На перемежающиеся со словами крики примчались санитары, бросаясь оттаскивать Рихарда. – Огонь! Про… пр… дка… – продолжал свои довольно успешные попытки больной. Однако продолжить ему не дали, зверски прерывая ударами шокеров и поспешно выводя Деро из палаты. – ОГОНЬ! ДЕР-Р-РО-О-О! – громко кричал ему вслед Рихард. После такого яркого визита Деро, полный впечатлений, направился домой. Он был, можно сказать, шокирован тем, что только что происходило в палате Рихарда. «Почему он так взбесился от простой картинки?», - он посмотрел на упаковку, которую успел прихватить. «Кричал про огонь... может, его испугал костёр? Это зацепка. Он панически боится огня, значит было что-то плохое, связанное с этим. Отлично, что он там ещё говорил?..» Добравшись до дома, Гои водрузил свою тушку на диван и включил канал наугад. Попал на спортивный. Он не собирался его смотреть, ему просто был нужен фон, чтобы не было этой уничтожающей в данный момент тишины. Казалось, что она проглотит всё вокруг, если наступит. Он устроился поудобней и снова стал копаться в собственной голове, восстанавливая то, что пытался произнести Рихард, пытаясь вспомнить, что могло быть с этим связано. «Он буквально впутывает меня в свои воспоминания. Знает, как меня зовут, заставляет меня неловко себя чувствовать своим этим жалобным взглядом, говорить начал... что же он там лепетал? Огонь – это понятно, но было что-то ещё. Кажется, он произнёс какое-то имя... Гру... нет, кажется, Грет... что-то там... Гретта, Гретхен... и что ещё? Какое-то совершенно непонятное слово...» Деро долго гадал над тем, что ему сказал Рихард, пребывая в критическом состоянии, но успеха в продвижении ему не светило. Он даже не смог вспомнить третье слово, которое больному далось с большим трудом. А те два, которые пытался хоть к чему-то привязать Штефан, никак не давали нужный ключ к потаённой двери, за которой было то, что ему нужно. «Может, я сам себя обманываю? Может и нет у нас с ним ничего общего? Но откуда же он знает меня... услышал, может, где-то. Глюки прямо какие-то...» Мужчина достал упаковку и вновь стал внимательно её рассматривать. Он долго вглядывался в кусок бумаги, пытаясь стимулировать свою чахлую память. Как долго он так лежал, знает только сам диван, на котором он пребывал всё это время. Однако, внезапно вспомнив о намечающемся свидании, он соскочил с мягкого предмета мебели, тут же переключаясь на насущные проблемы, вроде одежды и личной гигиены. Как следует подготовившись и глянув на часы, Деро понял, что пора выдвигаться. Время приближалось к девяти, и смена его новоиспечённой пассии заканчивалась. Он встретил её возле кафе, и они отправились в кинотеатр. По вечерам жизнь бурлила пуще, чем даже днём. Впрочем, так было всегда, ведь ночью происходит всё самое интересное. Ночь сама по себе загадочна. Кругом темнота, и кто знает, что в ней прячется: крохотный котёнок на мусорном баке, убийца с ножом или же что-то пострашнее? Особенно об этом начинаешь задумываться, когда остаёшься один. В темноте обитает множество призраков и основная масса – призраки прошлого. Они преследуют, напоминают о себе, не дают покоя, мучат. У каждого, как говорится, свои скелеты в шкафу, своё тёмное прошлое. Оно есть у всех, и не обязательно это будет какой-то страшный секрет, как убийство. Нет. Это может быть просто детская травма, сексуальная ориентация, несчастный случай, момент эпичной неудачи, в конце концов. Днём мы можем не помнить о них, но ночь всей своей неодушевлённой персоной напоминает об этих «скелетах». Наверное, если бы она обрела человеческий облик, она бы выглядела как продажная шлюха в кожаном корсете и лаковой юбке с кнутом в руках, который всё равно указывал бы на её доминирование. После свидания Деро был довольный, исцелованный и уставший одновременно. Вернувшись домой, он снял верхнюю одежду и завалился на кровать. Глянув время на телефоне, он решил, что пора и ему, и его девайсу вздремнуть. Но только он вставил вилку зарядки в розетку, как та заискрила и затрещала, заставляя мужчину подскочить на месте, отдёргивая руку. – Фак! Дурацкая проводка! Что б её мать перемать! Надо будет срочно поменять. Отдышавшись, он снова ругнулся на розетку и прошёл искать новое место зарядки, параллельно раздумывая о последствиях такой оплошности с электричеством. «Чёртова проводка, а если б пожар?! Хм...» Штефан подключил свой телефон к другому источнику питания и прилёг обратно. «Проводка... Рихард сказал: «про…пр…дка…», может, он это имел в виду? Проводку? Но причём тут...» Деро вдруг застыл, а рот его постепенно стал открываться. В голове его мелькнул детский голос. Сначала он плохо мог разобрать, что этот голос говорил, но перед глазами вспыхнул образ мальчика, уж очень напоминающего человека, который терзал его память всё это время. – Осторожно, у нас проводка опять барахлит… – произнёс Деро, повторяя за четырнадцатилетним Рихардом, входя в до боли знакомый старый дом.