Шизофрения — отличный способ сближения

Деро сидел в оцепенении, пытаясь как-то прийти в себя. «Какой же я идиот… идиот! Ответ был у меня перед носом, а я не видел его. Слепец». Он всё вспомнил. Всё, до самой последней детальки, вроде цвета выглядывающего из стены провода. Как же он раньше не понял?

***

Стоял тёплый весенний день. Тёплый, но не радостный. Сегодня должны были состояться похороны матери Рихарда. И ему, и его отцу и так приходилось нелегко, а теперь положение стало ещё хуже. Сначала, когда Рихард узнал новость, он стоял в оцепенении, не в силах выдавить ни слова. Потом он плакал без остановки, тихо и горько, лишь повторяя вопрос: «за что?». Он никого не хотел видеть, даже отца, который всеми силами старался успокоить его. Эти пару дней до похорон он провёл у себя в комнате, выходя только по нужде и за водой. Есть ему не хотелось, веки тяжелели от слёз, но он не мог остановиться. Наконец, наступил день похорон. Папа, поговорив с ним, решил, что не стоит Рихарду туда ехать. Это только усугубило бы его положение. И вот его отец уже сел в машину, дав сыну указания. Тот только стоял и кивал. Он почти не слушал, гул заполонил его голову, и папа это понимал, поэтому не стал сильно грузить его и быстро уехал. Рихард вернулся в дом и включил погромче телевизор. Будучи четырнадцатилетним подростком, ему было очень трудно осознать потерю самого близкого ему человека. Рядом с ним сидела его верная подруга – сенбернар по кличке Гретта. Она тоже переживала потерю и чувствовала, как Рихарду сейчас плохо. Он пытался хоть как-то отвлечься, вслушиваясь в слова героя фильма, но ему никак не удавалось выкинуть из головы образ матери. Он выключил телевизор, со злостью отбрасывая пульт. С трудом сдерживая только отступившую волну слёз, он позвонил тому, к кому всегда мог обратиться. Его лучший друг, который всегда помогал ему во всём, будь то мелкая пакость или помощь в решении какой-то проблемы. Взамен он всегда мог постоять за него, если кто-то смел причинять ему неудобства. Сейчас ситуация накалилась до предела. Из-за финансовых проблем в семье Рихарду и так пришлось рано повзрослеть, помогая родителям всем, чем может. А теперь… он даже не представлял, что будет теперь. На автомате набрав номер Деро, он стал ждать ответа. Ждать пришлось недолго, вскоре в трубке послышался весёлый голос его друга. – Алло! – весело крикнул в трубку он. – Деро… приходи. Пожалуйста. – голос Рихарда дрожал, зубы постукивали друг о друга из-за постоянного напряжения и подавления горького кома в горле. – Понял, сейчас буду. – юный Штефан сразу понял ситуацию. Он знал обо всём, что происходило в семье Круспе, поэтому не тревожил друга в эти тяжкие дни. Но теперь тому действительно не стоило оставаться одному. Даже пушистая собака, которую Рихард мог тискать когда ему было угодно, не могла послужить такой поддержкой. Конечно, Деро не был профессиональным психологом, и он был младше Рихарда на целых четыре года, но рядом с ним Круспе чувствовал себя лучше. Будто этот мальчуган излучал какую-то положительную энергию. Через десять минут подросток услышал настойчивый стук в дверь. Он открыл, не задумываясь о том, кто это мог быть. Перед ним предстал взволнованный мальчик, с взъерошенными волосами и красным от бега лицом. – Проходи. – коротко приказал Рихард, пропуская гостя внутрь. – Осторожно, у нас проводка опять барахлит… – предупредил он, увидев, что рука друга была слишком близко к почти оголённым проводам, хитро спрятанным за косяком двери. Они были обшарпаны и перемотаны изолентой во многих местах. С этой проблемой в их доме Гои сталкивался не первый раз, поэтому безразлично отвёл руку от опасного места и пошёл за хозяином дома. Тот не стал сразу набрасываться со всеми своими переживаниями, а просто сделал им по чашке крепкого чая и молча сидел, вдыхая аромат трав. Деро привык к такому роду «общения» и не тревожил его. Когда у Рихарда были какие-то проблемы, он не вываливал их сразу на голову собеседника, а любил просто посидеть и помолчать. Он будто привыкал к чьему-то присутствию, чувствуя окружающую обстановку, словно животное, и только тогда начинал говорить. Хотя здесь и слов не нужно было. Всё и так уже было известно, но поговорить стоило. – Деро… – даже сейчас слова давались ему очень трудно. Из-за психологического напряжения он не мог подобрать нужные фразы, чтобы выговориться. От этого ему становилось ещё тяжелее, и ком давил сильнее, подступая к горлу. – Рих, не надо. – Гои знал, что сейчас будет. Это было видно по наливающимся кровью глазам Круспе. – За что? Скажи мне, за что? – тот поднял взгляд полных отчаяния глаз, вновь наполняющихся горькими слезами. Деро молчал. На вопрос Рихарда нельзя было ответить, потому что ответа не было. – Какого чёрта это происходит?! – продолжал тот свой эмоциональный потоп. – Рих. Не заводись. Тебе от этого только хуже будет. Спокойней. – Куда мне спокойней?! Почему всё происходит так быстро? Так резко?! – он встал, взявшись за волосы, чуть не вырывая их. – И ты! Деро… ты… – закусив губу, он стоял, держась за волосы, глядя на друга. Помимо такой страшной потери, как смерть матери, у несчастного подростка была ещё одна: его лучший друг, который сейчас сидел с ним и выслушивал эту бурю эмоций, накопившуюся в нём, сидел здесь в последний раз. Его семья переезжает в другой город, и они больше не смогут видеться. Деро должен был уехать уже этим вечером, поэтому сейчас он ловил каждый момент, проведённый с другом. Всё это давило на него, убивало его изнутри. Он чувствовал себя крохотным муравьишкой, которого вот-вот раздавит пальцем жестокая стерва судьба. Сердце выпрыгивало из груди, дышать становилось всё труднее из-за громких всхлипов. Штефан и сам еле держался под таким напором. Ему было так же плохо от их расставания. – Рих. Я не скажу, что всё будет хорошо, это будет чистейшее враньё. Но тебе полегчает. Главное, не консервируй сам себя в этих проблемах. – Кто теперь скажет мне это? Кто теперь даст мне по морде, если я раскисну, как гнилой апельсин?! Кто не даст мне истечь кровью, если я буду не в силах терпеть?!!! – истерика всё нарастала. Боль давила на мозг, заставляя думать о сумасшедших вещах, таких, как суицид. Сейчас Рихард не собирался совершать такой ужасный поступок, но если на его голову свалится ещё хоть одна проблема, он опасался, что может не выдержать и решиться на такое. – Не говори так! Не смей даже думать об этом! Если ты это сделаешь… значит ты не тот Рихард, с которым я дружу. Значит ты мне чужой. – Деро тоже встал, тряся Рихарда за плечи, пытаясь достучаться до него сквозь пелену неописуемой боли, которая сковывала разум друга. А тот только стоял и всхлипывал, глотая ртом воздух, задыхаясь от собственной горечи. Гои снизу вверх смотрел прямо в зарёванные глаза парня, чувствуя его страдания. У него самого сердце вырывалось из груди от таких переживаний, а руки еле заметно тряслись. Рихард сел обратно на диван, резко притягивая Деро к себе, крепко обнимая. От такой силы у мальчика дыхание перехватывало, но Рихард не ослаблял хватку. Он выплёскивал всё, что было внутри его израненной души в виде сплошного потока рыданий. Он снова дал волю эмоциям, впадая в истерику. Сейчас он уже не тихо плакал в углу своей комнаты, он кричал, уткнувшись в толстовку Штефана; кричал прямо в грудь лучшему другу, жадно прижимая его к себе сильнее, будто чувствуя в нём защиту от бесконечного потока несчастий. Со стороны это выглядело довольно причудливо: подросток, явно не, как говорится, хлюпик, вскрикивая, жмётся к десятилетнему мальчишке, который стоит прямо перед ним и гладит его по волосам. Однако сейчас их ничуть не смущала сложившаяся ситуация. Сейчас уже ничто не казалось странным после таких потерь, которые Рихард пережил или которые ему предстоит пережить. «За что?» – повторял он свой вопрос, на который не было ответа. Рядом сидела Гретта и скулила, глядя на столь печальную картину. Собаки не зря считаются лучшими друзьями человека. Она не отходила от Рихарда ни на секунду, не давая ему остаться одному. И даже сейчас, когда рядом с ним был человек, способный поддержать его в любой ситуации, она не отходила, переживая всё вместе с хозяином. Через некоторое время вернулся отец Рихарда. К тому времени картина лишь слегка изменилась: Деро теперь сидел на диване рядом с Круспе, который всё также плакал, но уже тише всхлипывая, уткнувшись в промокшую на плече и в районе груди толстовку друга. Тот обнимал его в ответ, но не так яростно прижимая, а лишь поглаживая по волосам и спине. Отец стоял в дверях, наблюдая сложившуюся ситуацию, не смея мешать. Завидев его, Деро легко потряс приятеля за плечо. – Привет, Деро. – произнёс мужчина, входя в гостиную, где пребывал его подавленный сын вместе с другом. – Здравствуйте. – отозвался мальчик. Рихард же не спешил оглянуться. Всё-таки папу он увидит ещё не раз, а вот верного друга… это была их последняя встреча, и ему хотелось продлить её. Однако Штефану уже стоило бы идти собираться. – Риха… Риш… отпусти меня. – Деро аккуратно выскользнул из слабеющей хватки подростка. Но стоило ему пройти пару шагов, как тот вновь схватил его за руку, разворачивая к себе. – Деро! Не уходи… умоляю, не покидай меня! – из последних сил выдавил тот. – Рих, это не от меня зависит. Мне тоже будет тебя не хватать… У всех в помещении на секунду перехватило дыхание, сердце будто встало, переставая качать кровь, а время замерло, давая этим двоим ещё капельку времени. Но момент не вечен, и Гои пришлось уйти, и он в последний раз уже сам крепко обнял Рихарда. – Прощай, Деро… я не забуду тебя. – пообещал он, искренне глядя мальчику в глаза. – Я тебя тоже. – грустно согласился тот, разворачиваясь и скорее удаляясь из дома Круспе, чтобы не растягивать и без того до дрожи грустный для них момент. Он побежал к себе, так как уже близился вечер, и нужно было собрать вещи. Глава семейства Круспе присел рядом со своим сыном, теперь принимая удар на себя, пытаясь успокоить сына. Однако и он принёс не очень приятные новости для парня. – Рихард, послушай меня, пожалуйста. Я понимаю, как тебе сейчас плохо. Поверь, мне не легче. Но я должен тебя предупредить… – Что ещё? Что ещё, блин, должно случиться?! – сразу насторожился подросток. – Ты прекрасно знаешь, наши денежные проблемы теперь только усугубились. И… – вот теперь отец замешкался, зная, что это просто добьёт его сына. Но сказал «А», говори «Б». – Нас могут выселить из дома. – …за что? – вновь и вновь повторял он свой вопрос. – За неуплату. – ну хоть на один вопрос нашёлся ответ, однако от него не стало ни разу легче. Вот теперь в голову таки прорвались те страшные мысли, от которых Рихард открещивался, которых боялся, о которых с опасением говорил Деро. Пойти в ванну и прервать весь этот паровоз проблем лезвием бритвы. Но при каждом появлении этих мыслей он бил себя по щекам, вспоминая слова Штефана: «Если ты это сделаешь… значит ты не тот Рихард, с которым я дружу. Значит ты мне чужой». Только так он мог справиться с самим собой, с взбунтовавшейся против хозяина натурой. Он сидел, прижимаясь к отцу и с ужасом думая о том, что же будет дальше. Через несколько часов семейство Гои уже готово было отъезжать. Забросив все важные вещи в машину и вызвав грузовик, они стояли возле дома. Круспе же тем временем сидел на диване и снова бездумно клацал каналы в попытках отвлечься. Уже не только от мыслей о смерти матери, но ещё и свалившемся в такое неудачное время переезде близкого друга. Не то, чтобы он был единственным, но он был всегда рядом. Казалось бы, из-за разницы в возрасте они не могли найти общий язык. Но каким-то образом они совершенно не конфликтовали. Сколько бы они ни общались, у них ни разу не было серьёзной ссоры или резких разногласий. И это делало теперешнюю ситуацию ещё хуже. Оставив идти какой-то фильм, Рихард пошёл за соком. Его папа сидел в своей комнате. Он не хотел сейчас вмешиваться, считая, что и так внёс свою негативную лепту, предупредив его о нелёгких переменах, валуном надвигающихся на них. Пока Рихард отлучился попить, произошло то, что уже, казалось бы, не могло их удивить: провод, ведущий к телевизору, пустил искры, опустившись к полу. Такое уже происходило и не раз, но ни разу до этого искры не долетали до ковра и не поджигали его. Не обратив внимания на странный треск, списав всё на когти собаки, Рихард продолжил поглощать сладкую жидкость. Однако почувствовав явный запах горелого, он таки удосужился вернуться в гостиную. Когда он вошёл туда, то сразу отшатнулся, ощутив волну жара. Весь ковёр был охвачен пламенем, которое уже перекинулось на шторы и стены. А поскольку дом у них был в основном на деревянной основе, лишь с железными балками, поддерживающими эту самую основу, то последствия можно было легко предугадать. Рихард немедля окликнул отца, который до этого спокойно читал книгу на втором этаже. Тот спустился на крики сына, который тщетно пытался погасить адское пламя, которое перемещалось с огромной пугающей скоростью. Он немедленно позвонил в пожарную службу, на что те ответили, что все силы были брошены на погашение какого-то бизнесцентра и они не могли приехать раньше, чем через двадцать минут. В панике они вдвоём бросились в ванну за водой, однако переносить её в стакане для зубных щёток было бы нелепо, и отец помчался в кладовую за ведром. Рихард же бросился через языки пламени в гостиную к камину, где было второе ведро. Но когда он уже готов был, перескакивая через огонь, бежать в ванную, аккурат перед ним упала балка, за которую он и запнулся, выронив ведро. Не успел он подняться, как упала вторая, сильно ударяя по его ногам и придавливая своим весом. Рихард оказался зафиксирован между двумя тяжеленными железяками. Опять же, не зря собак считают лучшими друзьями человека. Гретта крутилась рядом с ними, и поэтому сразу подбежала к нему. Она вцепилась зубами в его кофту, пытаясь вытащить. Хоть сенбернар и сильная собака, но вес балки во много раз превышал её собственный. Отец же, наконец, найдя искомое ведро, уже было бросился из кладовки, но не тут-то было. Пока он перебирал старые вещи, коварный алый пламень уже охватил весь коридор, ведущий к этой маленькой комнатке. Как бы он ни старался, но выбраться ему было не суждено. Воздух постепенно заполнял жар, от чего дышать становилось невыносимо трудно, и вскоре он потерял сознание, оказываясь в смертельной ловушке жестокой стихии. Гои тем временем уже выезжали из города. Младший всё глядел в окно, прощальным взглядом осматривая всё вокруг. Он заметил чёрный дым, идущий приблизительно от дома Круспе, но родители заверили его, что это наверняка совпадение, и шанс, что это дом Рихарда, очень невелик. Однако смутное, тёмное чувство закралось-таки в его душу. Но узнать уже ничего нельзя было. Сколько бы Гретта ни рычала и ни скулила, пытаясь вытащить хозяина из-под тяжести, ничего не получалось. Не заметив опасности, она позволила багровому захватчику их дома перекинуться и на её мех. Оставив неудачные попытки, она отпрянула от подростка, пытаясь погасить огонь уже на своей шубке. Теперь Рихард буквально жалел о том, что вообще родился на этот жестокий свет. Лёжа придавленным в неудобном положении, не в силах даже головой пошевелить, он был вынужден наблюдать, как его собака, его дорогая сердцу подруга, скулит и воет, метаясь из угла в угол от неизбежного. Смотреть, как любимое животное сгорает заживо, было последней каплей, переполнившей чашу стабильности психики подростка. «За что?» – последний раз повторил он свой вопрос. Перед тем, как отключиться, догорающий некогда пушистый труп крепко запечатлелся в его памяти. Только тогда приехала пожарная машина, и все принялись тушить так скоро полностью воспламенившийся дом. Но было уже слишком поздно. Один из пожарников вынес подростка с множеством ожогов, но ещё живого. Хоть сам он и не цеплялся за жизнь, но организм его всё ещё функционировал. Его доставили в больницу, где он пролежал в отключке где-то неделю. Врачи наложили повязки на раны, которые затягивались довольно быстро. Но сюрпризом было для врачей пробуждение Рихарда. Он не говорил. За пару дней не произнёс ни одного человеческого слова. Но, несмотря на это, врачам приходилось выслушивать пустые звуки, издаваемые им. Он выл. Каждый день, каждую ночь, каждую минуту пребывания в сознании он заполнял жалостным воем, который слышал, пока умирала его собака. Признав парня невменяемым, от него буквально избавились, отправив в психиатрическую больницу.

***

Деро не знал о больнице, о причине пожара и о смерти родных. Он отчётливо помнил лишь то, как успокаивал Рихарда, как готовился к отъезду с горечью в душе, и как в голову забрались подозрения на счёт пожара, которые так легко отметали его родители. Но теперь, увидев всё своими собственными глазами, узрев результат всех свалившихся на его когда-то лучшего друга проблем, он всё понял и сам домыслил. «Я бы не пережил такого. Точно бы покончил с собой. Но он… он держится. А его взгляд… вот к чему он взывал. Вот что пытался донести до меня, придурка окаянного! Как же я забыл? Я ведь обещал ему… обещал, что не забуду…». На глаза мужчины предательски навернулись слёзы. Такие же горькие и искренние, как и тогда, при расставании. «Чёрт, я должен помочь ему! Должен… сейчас он нуждается во мне как никогда». – Я не брошу тебя, Рихард. – вслух произнёс Деро, сидя в пустой, тёмной спальне.