Попытка быть рядом

В их доме впервые за весь этот долгий промежуток времени была суета. И даже в хорошем смысле. Юра, абсолютно светящийся от счастья смотрел в зеркало и надевал серёжку. Всё рассматривал себя в зеркале, уже не такого помятого, со свежим лицом и светлым взглядом. Волосы максимально уложил назад, чтобы ни одна кудряшка не портила весь его аккуратный вид. Изначально он хотел просто погулять. Вдвоём по красивым улочкам, в прохладную погоду, с довольным видом поесть мороженного, ведь в такую погоду Володя явно был бы против этого, но даже при том - против желания возлюбленного он бы пойти не смог. Зато потом бы ввалились немного замёрзшие домой и согревались в объятиях друг друга. Но тут нарисовался концерт, на который Юра очень хотел пойти. Особенно вместе с Володей. Поэтому пришлось сменить удобный яркий свитер на белую водолазку, поверх которой был надет серый пиджак. А джинсы на подходящие брюки. Он крутился у зеркала, пока в отражении не приметил вторую фигуру. Володя подошёл к нему со спины и положил ладони на плечи, наклоняясь, чтобы прикоснуться губами к макушке. Давыдов прикрыл глаза и застыл в этом положении, слегка сжимая чужие плечи. - Готов? Володя согласно потёрся носом об его волосы и отстранился. И он сам даже выглядел менее уставшим по сравнению с тем что было до этого. - Всегда готов. Тёмноволосый улыбнулся и отошёл за курткой,но его приостановил Юрин голос: - А на немецком? Володя потупил взгляд в стену, растерянно стараясь вспомнить всего два слова. Да, не стоило так сильно пренебрегать уроками. - Нуу? Протянул Юра, в ожидании поднимая брови. - Мм.. Immer bereit? - Gut gemacht¹! Юра поцеловал Володю в щёку и сам потянулся за своей коженной курткой. Он был необыкновенно вдохновлён, почувствовав себя счастливым спустя долгое время. Вдыхая мечты о будущих моментах их прогулки, он был готов захлебнуться в каждом. Юра вдыхал, его переполнял этот миг счастья, как ему было от этого хорошо. Сам Володя ласково улыбался, гладя любимого по плечу. Ему самому сейчас было достаточно жить этим прекрасным мгновением. Этой непринуждённой Юриной улыбкой, его возбуждёнными,но не теряя музыкальной грациозности движениями руками. Он сходил с ума от желания зацеловать этого прекрасного человека, оказавшегося у него в руках. В его серой жизни. Ох, сколько же в этой серости стало красок, после появления этого чуда. Единственного и любимого, в которое верил. И только сейчас он понимал что по-настоящему счастлив. Володя вышел на улицу, ещё погружённый в свои мысли. Сунул руки в карманы, расслабленно поднял голову вверх, дабы насладиться всем тем что его сейчас окружало. Но Юра не ставил в планы разглядывание неба, поэтому быстро ухватил Володю за руку и оживленно потащил за собой. Давыдов впал в ступор. Он лишь опасливо поглядывал на так открыто стиснутую чужой рукой свою ладонь и нервно после этого оглядывался по сторонам. Быстро старался переменить ход мыслей. Он всё таки общался с психотерапевтом... Всем всё равно на то, кто его держит за руку. Никто не смотрит. Ты себя накручиваешь. Вас не осудят. Не будут ядовито глядеть в след и пожирать взглядами полными ненависти. Юрин смех звучал как под толщей воды. На самом деле под огромным слоем мыслей, которые мешались. Перекрикивались. Боролись друг с другом. Одна часть кричала об одном, другая о другом. В голове загудело. Всё взялось белым шумом, странным ощущением частичной потерянности. Только еле-еле ощутил как Юра остановился, обернулся на него и сам растерянно оглядел Володю. Только тот плохо видел лицо того, даже находясь в очках. Всё замылилось. Лишь слегка различал, что Юра о чём-то ему говорил. Потом подошёл ближе, потянулся ладонями к лицу и... Нет. Нет, ну так... Нет, можно, но... Нельзя, всё таки нельзя. Они ведь не одни. Но никто не будет смотреть. Всем всё равно. Но как же им может быть всё равно на двух мужчин, которые так выглядят со стороны... Что вообще... - Володя, тебе плохо? Голова кружится? Володь, Господи боже мой, говори же. Слышишь меня? И следом что-то тихо зашептал словно только для себя: "Дышишь тяжело и руки трясутся." И спустя некоторое время ещё "Scheiße" звучащее испуганно и слегка растерянно. В один момент на Володю, по ощущению будто бы закружило и потянуло, но потом что-то навалилось и сжало. Сначала снова охватило паникой, липким страхом, но его спину пригладили, на ухо словно в бреду зашептали: "Спокойно. Всё нормально. Ничего не бойся. Я с тобой, понимаешь? Я с тобой... Всё хорошо." Володя к последним словам более стал во всём разбираться. Он уже чётко слышал, как сбоку Юра ему тшикал на ухо, своими прекрасными руками словно баюкая оглаживал спину. Потом ещё сильнее обрёл чёткость ощущений, понял что находиться уже не по середине дороги, а там где на удивление тихо и слегка темновато, смог нормально вдохнуть. Начал чувствовать собственные руки, которые до этого сковывал неприятный спазм. - Лучше? Я могу пренести воды или.... Володя отстранился, удерживая пальцами, в которых ещё ощущал слабость, Юрины плечи, постарался сфокусироваться на лице. - Не надо. Я просто.... Прости меня, Юр. Я не могу... То есть... Я ещё не совсем готов... Давыдов опустил полный вины взгляд, а расслабленные руки стыдливо скатились к Юриным предплечьям. - Я понял. Я должен был подумать. - Ты расстроен? Конев сжал губы, снимая свои ладони с любимого и опустил взгляд. И без ответа Володя смог понять что да, Юра достаточно огорчён. Юра вспоминал как когда-то Володя не думая ни о чём в аэропорту прижался к его губам и даже не оглядывался ни на кого вокруг. Да, скорее всего тот поцелуй произошёл на эмоциях, но всё же не было ли это первым шагом к тому, чтобы принять их отношения? - Да, Володя, я... Я расстроен! Я понимаю, что ты ещё не можешь принять факт, что нас тут принимают. Тобой руководят страхи прошлого... Но... Я хочу всем показывать что я счастлив, люблю и любим. Выпалил Юра, стараясь объяснить это странное чувство как можно проще, ведь понимал что на ложь сейчас не способен, но и знал что правда сейчас достаточно заденет Давыдова. Скорее всего он снова будет из раза в раз думать об этом, утопать в этой мысли и своей вине, но сказать правду казалось единственным более менее верным решением. Володя отклонился назад на какую-то стенку, беспомощно глядя в свои ладони. До этого он видел, что значительно отличается от Юры и отношением к публичности. Музыкант всегда был открыт, разговорчив, в большинстве случаев достаточно весел и если у него что-то случилось будоражищее для него, то он никогда этого не скрывал, за счёт этого сильно выделялся. Юра светился так же как и должен был творческий человек, горящий своим делом, любящий жить. Да, в такое состояние он вернулся совсем недавно. До этого Конев находясь в депрессии даже смотреть в сторону рабочего кабинета не хотел. Но всё же как же было стыдно и плохо от того что Володя с трудом мог ему давать такую же открытость. По Юре же было видно, что он нуждается в проявлении любви, но у Давыдова не получалось быть таким свободным после всей жизни полной призрения и унижения таких как он. - Прости Тихо пробормотал Володя не смея даже поднять взгляд на Юру. Знал уже что приметит полное грусти лицо. Возможно в глубине души у него таилась ещё и обида. Но на кого? На Володю? Скорее на общество, которое сделало его таким. - Ничего. Пошли уже лучше, а то опоздаем. Володя сразу поспешил за Юрой, не хватало ещё потеряться в городе... Да, придётся учить ещё и дороги, пока они идут... Концерт всё шёл и шёл, Юра сидящий рядом внимательно слушал, прикрыв глаза иногда хмуря брови. Володя думал о том как это забавно. Ему не очень было интересно что происходит на сцене. Он любил лишь одну музыку, ту которую писал Юра, играл Юра, и которой руководил Юра. Внимание Давыдова сейчас было приковано только к нему, такому сосредоточенному, серьёзному и время от времени бурчащего что-то под нос. По нему было видно, что концертом он не совсем доволен, но раз не уходил, значит там было за что зацепиться. Думает ли он о сюжете? Юра гораздо лучше Володи разбирался в понимании музыки, так что вполне может быть. Хотя, может есть и ещё какие-то смыслы слушать и темы для размышления о музыке, которые скрыты от Володи. Внезапно Юра открыл глаза и посмотрел в сторону наблюдателя за ним, который вообще не думал что скрывается плоховато. Именно поэтому поздно посмотрел на сцену и сделал сосредоточенное выражение лица. Осознал, что происходящего не видит... Чёрт, очки съехали. Володя быстро их поправил, снова со всей серьёзностью вглядываясь в происходящее впереди. Жаль уже не видел как Юра улыбнулся и какой теплотой и любовью, налились его глаза. Конев вовсе не был зол, что Володя плохо слушает, не хочет особо вникать в это, он всё равно уже был благодарен что возлюбленный вообще пришёл с ним на концерт. И если говорить честно, Юре даже льстило что Давыдов может на протяжении часа просто его рассматривать. Ох, как же захотелось переплести пальцы, опустить голову на чужое плечо и прижаться. Но ещё не время. Володе надо привыкнуть к новому окружению и образу жизни... *** Они возвращались с концерта и разглядывали симпатичные улочки. Да, каким бы новым это место не выглядело, Володя был полностью им доволен. А Юра шёл достаточно близко к нему, иногда стукаясь плечами, задевая его ладонью во время эмоционального рассказа чем был неплох концерт. Но даже во время насыщенной речи, Юра не мог отвести взгляда от красивого тела, скрытого тёмным деловым костюмом и белой рубашкой. Ох, как он был прекрасен в этом и как хорошо что выглянуло солнце, которое заставило его снять куртку, которую он держал в красивых сильных руках. Эта прямая спина, прямые плечи, идеальные мышцы которых он не мог увидеть. По крайней мере сейчас. Но уже поставил в голове пометку: "Сразу как пересечём порог, стянуть эту рубашку вместе с пиджаком". Юра уже представлял как хватает пальцами мощные плечи, льнёт к твёрдой груди, животу и целует, целует, целует... Как хорош этот план на вечер. Срочно понадобилось охладить этот пыл. - Пошли за мороженным! Я безу-у-умно голодный, а нам ещё гулять и гулять... Юра ускорил шаг, направляясь в сторону магазинов, не без удовольствия готовясь слушать небольшие, но совсем не пытающиеся что-то запретить причетания. И вот в следующие секунды Володя и вправду начал говорить, что мороженным Юра не сможет наесться, тем более в такую переменчивую погоду лучше не есть ничего холодного. Конев посмеивался, отпирался что ничего с ним не будет. Музыканту нравился такой в правильном количестве заботливый возлюбленный. Володя порой сильно мог перестараться с заботой, что она переходила в жестокий контроль, но после разговоров с психотерапевтом он смог находить золотую середину в этом деле. В магазине Юра взял себе фисташковое мороженное и даже прихватил одно Володе, обыкновенное ванильное. Давыдов был против, но Юра настоял на том, чтобы тот поел вместе с ним. И Конев до безумия довольный вышел из магазина, распаковывая своё мороженное и ожидающим взглядом смотря на Володю. Тот недоверчиво покрутил холодную упаковку в руках и открыл. Володя взглянул на Юру, который выглядел как ребёнок счастливо улыбающийся и с мороженным в руке. Ох, о каком ребёнке тогда мечтал Володя когда у него такое чудо? И вправду чудо, Давыдов ещё ни из-за кого жизнь не менял... К сколькому ещё предстоит привыкнуть... Володя лизнул мороженное и взглянув ещё раз на Юру, подумал что если уж такие вещи делают его счастливым ему стоит почаще проявлять в этом инициативу. Но всё равно много сладкого и уж холодного вредно... - Так, сейчас мы идём в парк, а потом... А потом что-нибудь придумаем! Всю дорогу по парку, Юра чуть ли не бежал впереди Володи и ел мороженное. Доел он достаточно быстро, поэтому так же помог покончить с ним и Володе, поскольку тот не особо и был увлечён им, но у него всё же есть способность таять. - Володь, пошли на качели? За всю прогулку Юра несколько раз боролся с собой, чтобы не взять Володю за руку, не приобнять и даже не поцеловать. Конев кажется умер морально тогда когда заметил белый след мороженного на нижней губе. Ему так хотелось прижаться своими к ней в нежном, чувственном поцелуе. Всю прогулку он то и дело мечтал о ласке. Хотелось этой обычной заезженной романтики как у всех. Ужас, ведёт себя как подросток. Только как раз таки ребенок может переживать и огорчаться из-за того, что его любимый не берёт его за руку. Юра даже не мог обидеться, ведь понимал что Володя ещё не совсем привык, он не до конца проработал это. Было так странно, ведь хотелось обидеться, но не мог, но и даже от понимания ситуации легче не становилось. И вот только он более менее расслабился когда вместе сели на большую садовую качелю плечом к плечу. Никто и ничто не сможет передать той малой радости, которая овладевала Юрой в тот момент. Ощутив толику тепла, ему стало так легко... Он расслабился, опустился на спинку качели. Его плечи обмякли, руки легли на колени, голова была запрокинута, а глаза прикрыты. Кажется у него не нашлось сил даже оттолкнуться ногами. За него это сделал Володя, который наоборот испытывал некую неловкость. На кого они сейчас похожи со стороны? На самом деле в том что они вместе сели на качелю не было особого жеста. На просто друзей наверное. Ведь на пару бы они были бы похожи больше если бы Володя хотя бы закинул свою руку на плечо Юры и прижал к себе, позволяя опустить голову на своё плечо. И вправду, было бы так хорошо это сделать. Но в том то и был факт, что было бы заметно что с ними что-то не так. Володя откинул эту мысль в сторону и всё же решил не проявлять столько внимания к Юре на людях. Володя не стыдился своего партнёра, не стыдился этих отношений или того что происходит между ними. Он боялся того что люди будут косо смотреть на них, в их глазах загорится отвращение , не дай бог начнут навязчиво говорить о неправильности того что происходит между ними. Давыдов не хотел, чтобы на Юру бросали подобные взгляды, чтобы говорили такое. Считает, что на Юру люди могут смотреть только с восхищением: на его красоту, улыбку, отличную игру. С такой же любовью и обожанием как Володя. Его любимый не заслуживал осуждения. Давыдов снова словил себя на том, что рассматривал Юрино лицо. Какой же всё таки... Прекрасный? Восхитительный? Нет такого слова, чтобы описать всю его красоту! Володя осторожно опустился к Юре, начиная шептать на ухо. - Ты такой красивый Юра дрогнул, ощутив горячее дыхание на щеке. Он подумал сколько интимности в этом простом действии. Его такой замкнутый Володя только что говорил ему о том какой он прекрасный. Шёпотом, чтобы никто не услышал и ничего не подумал. К щекам музыканта прилип румянец - нет, ему прямо сейчас нужен этот мужчина. Юра встал с качелей и быстро, негромко сказал: - Пошли домой. Я как можно скорее хочу тебя... Юра, сделал небольшую паузу, непроизвольно легко улыбаясь - ...расцеловать. Завершил Конев и двинулся вперёд, а Володя сразу же за ним и снова погрузился в свои мысли... *** Стоило только зайти за порог и по коридору прокатился звук закрывающийся двери, как Юра сразу же навалился на Володю, своими губами прижимаясь к его, а руками стаскивая пиджак. Юре казалось что он горит. Только от ощущения тела любимого его окатило приятным теплом и словно боясь что оно пропадёт он вжимался всё сильнее, в торопях расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Отстранился от сухих губ и ткнулся в обнажённую шею, жадно вдохнул запах кожи и парфюма. Начал исследовать холодную после прогулки кожу губами, почувствовал как Володя дрогнул и по его телу пробежали мурашки. Тот неожиданно вцепился в Юрины руки, явно по ощущению протестующие, с просьбой прекратить. Конев поднял взгляд, со стороны снова походя на ребёнка, который совсем не понимал в чём провинился. - Юр, давай не сегодня. Юра непонимающе поднял брови, но руки расслабил и опустил, больше не прижимаясь к растерянному, с нотами вины во взгляде возлюбленному. Володя и сам отпустил чужие руки. - Я пойду чайник поставлю. И Давыдов ушёл, поправляя наполовину снятый пиджак, оставляя Юру одного в коридоре. Тот ещё немного потупил взгляд в проём, в который прошёл Володя и, вздохнув, ушёл сам в спальню чтобы переодеться... За чаепитием тоже было тихо. Юра смотрел в кружку, разглядывая своё тёмное отражение. Которое к слову было совсем не весёлым, хотя станет ли весёлый человек смотреть на себя через воду с заваркой? Музыкант поднял взгляд на напротив сидящего, который тоже искал что-то в своей кружке. А вот что - было загадкой. То ли какую-нибудь положительную эмоцию, тему для разговора или что посерьёзнее. Юра всё же решил начать действовать. Нет, ну вот так сидеть он не собирается! - Володь, что с тобой? Я же вижу что ты... Юра запнулся - сам не свой. Удивительно и казалось бы как не уместно, Володя сейчас слабо улыбнулся, но усталый взгляд до сих пор выдавал ту грусть, которая сейчас царила в нём. А Юра ждал, он хотел услышать о том, что не даёт любимому покоя. Музыканту было важно узнать что сейчас происходит в его голове. - Много что на самом деле... Он тяжело вздохнул и сделал глоток чая. Юра глубоко вдохнул, но как никогда энергично и готово смотрел на Володю. - Я вот думаю о том, что вот сейчас я продам фирму и... Ну что я буду делать? В Германии, по сути, я сейчас вообще ничего сделать не смогу. Я не знаю ни языка, ни прочих особенностей подобной деятельности в стране... И снова они замолкли. Юра начал в голове искать решения для каждого пунктика. Он был настолько воодушевлён тем, что Володя обо всём ему рассказал, и Юра может сейчас помочь - что решение нашлось очень быстро. - Для начала, думаю, нам нужно будет разобраться с твоей визой тогда. Сделаем рабочую, найдём курсы по немецкому и среди моих знакомых в любом случае найдётся тот кто объяснит тебе как работает это дело в Германии. Я завтра же договорюсь о встрече! Володя кивнул. Внутри него всё переполнилось благодарностью и безмерной любовью. Юра готов был ему столько дать и стольким помочь. - Спасибо. Музыкант встал из за стола, подошёл к Володе, сначала осмотрев его спокойным взглядом, словно стараясь передать это спокойствие и Давыдову и потом опустился на него с объятиями. Давыдов долго не мешкаясь, сразу обхватил возлюбленного руками, тыкаясь носом в его щёку и спокойно задышал, еле ощутимо касаясь её губами. Юра тоже прижался губами к шее оказавшейся прямо перед лицом, чувствуя губами горький вкус духов и пота. Володя, примечая что Юре по любому не удобно стоять полусогнувшись - опустил его руками к себе на колени, давая сразу тому и возможность прижаться ближе. Они оба сейчас нуждались в этом контакте. В этом море тепла, в котором хотелось тонуть-тонуть-тонуть. И они тонули, сжимали в руках футболки, утыкались носом в плечи, шеи, грудь друг друга. Стало так спокойно, так хорошо. Словно нашлось тихий уголок для них двоих. Как когда-то под ивой ими был образован такое местечко, чтобы они могли там так же открыто любить друг друга. Возможно это и есть самое главное что им нужно. - Я тебя люблю. Мне очень жаль, что я не могу дать тебе стабильность и покой, в котором ты нуждаешься. Я часто веду себя как эгоист, прости. Я ведь та истеричка, Володь. Знаешь, что могу из "ничего" создать конфликт. Сейчас я очень счастлив от того, что ты открываешься мне. Это как ни что другое показывает чувства, как бы это сейчас заеженно не звучало. Просто не скрывай больше ничего от меня. И... Юра тяжело вздохнул, заканчивая речь и стискивая в руках Володину одежду. После "и", просто ещё раз захотелось сказать о том как он его любит. Но казалось будто бы он уже сказал столько всего откровенного. Словно не просто попросил продолжать быть с ним искренним и честным, а что-то нечто интимное. - Это сложно понять наверное, но мне всё равно тяжело вести себя таким образом. Я... Понимаешь ли, привык брать всю ответственность на себя и не совсем уверен, что это нужно взвалить на тебя. Ты же тут по сути не при... - Причём! Ещё как причём! Вскричал Юра, что от небольшого испуга Володя даже вздрогнул. А Юра сильно, но скорее всего случайно, стиснул его плечи, слегка потряхивая. Он всем своим видом старался передать, что для него это важно и если уж касается возлюбленного то касается и самого Юры. А Володя до сих пор немного шокировано таращился на такого возбуждённого одной тихой фразой Юру. - Я твой официальный... Последнее слово Юра произнёс по слогам, чтобы то было более внушительным, серьёзным и понятным. - ...Партнёр. И то из-за чего переживаешь ты - буду так же переживать и я. Проблемы и тревоги у нас общие, Володь. Юрино лицо стало таким грустным, что казалось закончив фразу он способен расплакаться. И Володя снова прижал его в себе, забирая в охабку объятий. Воцарило молчание, во время которого Володя переваривал и обдумывал что же ему ответить. Конечно, если Юре будет лучше от того что он будет рассказывать о своих гнетущих мыслях ему, Давыдов готов рассказывать. Да что уж говорить, он будет готов и душу наизнанку вывернуть. - Я тоже люблю тебя. Ты - самое лучшее что случилось в моей жизни. И каким бы ты себя не называл - для меня ты самый прекрасный, восхитительный и талантливый Юрочка. Юра зажмурился, неожиданно даже для себя сжимая пальцами чужую футболку только сильнее. Вот же... Внутри него намного сильнее заплескались чувства благодарности, любви и радости. Дальше он ощутил как сухие губы прикоснулись к его мочке уха, каким горячим было чужое дыхание и прекрасным, а как считал Юра - идеальным, был голос. Его музыкант казалось бы полюбил ещё далеко в юности, тогда в начале с немного бесящим аканьем. Он обожал этот голос и сейчас, такой до сих пор спокойный, бархатный, правда уже без аканья, но всё ещё он звучал по-родному. И как-то по особенному сейчас, когда он хрипловато от шёпота опалял его ухо. Юра заёрзал, тяжело поднял голову, немного нахмурено смотря на Володю, но его хитро-весёлый взгляд выдавал, что тот далеко не зол. - Вот только что говорил "не сегодня", а сейчас уже облюбовал моё ухо своим горячим голосом с такими речами... Не стыдно? Володя слегка улыбнулся, как будто смущёно или пристыжено как подросток, отводя взгляд в сторону и тихо лепеча: - Не стыдно. Но и давай лучше и вправду в следующий раз? - Хмм... Ну и куда же нам тогда убить наше свободное время? М? Юра задумчиво покосился в сторону, пальцами обводя плечи Давыдова. Тот же продолжал сидеть, наблюдая за Юркиной задумчивостью. Но и не на шутку испугался, когда Конев посмотрел на него с таким азартом, как смотрел только тогда когда придумал прекраснейшую композицию, которая был уверен что удивит всех. - Будем учить тебя немецкому. Володины глаза округлились, и он немного замотал головой. - Ты решил что уж если я не имею тебя, то ты будешь иметь меня умственно? - Ох, Володя-Володя, ты считаешь меня таким жестоким? Юра состряпал оскорблённое выражение лица, трогически прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Володя понаблюдал за ним и поцеловал Юру в губы. - Ты думаешь меня так легко подкупить? Сщурился Юра, продолжая игру и страдальчески поджимая губы. - Но так уж и быть, разве что я оскорблён уже чуть меньше... - Страдалица моя народная Юру снова утянули в нежный, приятный поцелуй. Тот уложил свои ладони на плечи возлюбленного, прикрывая глаза от мягкого удовольствия, которое окутывало его изнутри. Вот бы этот момент не заканчивался... Хотя и так процеловались они достаточно длительное для поцелуя время. Юра за это время успел переместить руки с плеч на шею, с шеи на щёки, оглаживая Володины скулы, кончиками пальцев стал почёсывать за ушами, слушал как Давыдов расслабленно вздыхает. И последний тоже без дела не сидел, сначала ощупывал пальцами Юрину талию, далее водил ими по спине, переодически задевая чувствительные точки, заставляя возлюбленного на нём вздрагивать быстро выдыхать, а после спокойно положил ладони на его лопатки. Музыкант отстранился с поблёскивающими на свету влажными губами, растянул их в улыбке и на последок быстро и шумно поцеловал Володю в щёку. - Ты всё равно будешь заниматься немецким. Произнёс ехидно Юрка, обхватив Володину шею руками и выбив с него обречённый вздох. - Отвлечь не получилось Посмеялись оба и не меняя положения, Юра недолго обдумав с чего же начать, стал учить Володю простым фразам на немецком. Хорошо было и то, что Давыдов в немецком уже немного разбирался, но и вправду как оказалось на слух воспринимал плоховато. Только медленно и чётко. Ох, многому же его придется научить... *** Урок их достаточно затянул. Володя, которому обучение новому языку не совсем нравилось, тоже получал удовольствие от их не совсем хорошего, не совсем умелого разговора на немецком. - Так, ну и что же ты вынес с этого урока? - Deutsch - das ist scheiße wie hart². - Эй, ты запоминаешь совсем не то! Das ist sehr schlimm! Aber du machst Fortschritte! ⁴ Проговорил Юра, с наигранной злостью. Володя задумчиво стал переводить вслух: - Это плохо, но ты... - Забыл "очень", но в этом нет ничего страшного при том что ты ещё плохо воспринимаешь быструю речь. И конец звучит как: "делаешь успехи". Und du bist wirklich gut gemacht. ⁴ - И ты... Хорошо... Музыкант посмеялся, замечая как Володя задумчиво нахмурил брови. Он и вправду старался и это выглядело так мило и забавно. - Immer noch sehr süß. ⁵ Юра прижался губами к Володиному лбу, продолжая счастливо улыбаться. Сам Давыдов под ним грустно вздохнул. - Мне ещё учиться и учиться... - Ну, а кто сказал что будет легко? - И то верно... Снова он вздохнул и склонил голову, уже представая не таким счастливым как до этого. Юре срочно понадобилось разрядить обстановку и кстати к этому заурчал живот, который сегодня кроме мороженного ничего и не видел... - А я говорил что мороженным не наешься... Ругаюче, но не в серьез конечно, припомнил Володя. Юра смущённо улыбнулся и повернул голову, поджимая губы с видом: "Ничего не знаю". Но Конев снова повернулся ощутив как его похлопывают по бедру, чтобы привлечь внимание. - Вставай, сейчас будем что нибудь быстро делать. - Чтобы быстро - предлагаю бутерброды. - Хватит с тебя всей этой сухомятки. Гастрит заработаешь. - Ну Воло-о-одь Весело законючил Юра. Но Володя как обычно в этом плане был неприклонен. Ему уж очень было важно, чтобы Юра хорошо питался. А музыкант впрочем-то и не был против. В конце концов ему даже нравилось. И как Володя о нём заботился, и как готовил. Так что ещё немного из собственной вредности жалобно посмотрел на Давыдова, а после всё же встал и пересел на соседний стул, готовясь наблюдать за тем как Володя хлопочет на кухне. - Только давай без супа. Володя хмыкнул, по его виду было понятно, что в мыслях он произнёс: "ну как обычно". А Юра пытался лишь скрыть счастливую улыбку. - Котлеты с картошкой же будешь? - Это да! *** Время размеренными шагами подступало к вечеру. Разморённый тёплым душем Юра лежал на груди у Володи и вдыхал аромат геля для душа. Им обоим даже при молчании было хорошо. Володя лениво бродил глазами по строчкам какой-то книги, переодически поправляя очки, которые сползали с ровного носа, Юра вслушивался в его дыхание, которое словно убаюкивало. Обыкновенный вечер, как обоим думалось, двух влюблённых. Ничего не хотелось кроме как продолжать тихонько лежать рядом друг с другом и наслаждаться этим безмолвием. Но время всё продолжало идти, стрелки часов указывали что оно перевалило за одиннадцать, Юра вот уже некоторое время посапывал под тёплым боком возлюбленного, почти по нос скрытый под одеялом, а вот к Володе сон не шёл. Сначала он читал, потом надоело, наблюдал за спокойным сном Юры, позже попытался также уснуть. Но ничего не выходило. Накрылся одеялом, нащупав Юру, обхватывая того руками, слушая как он потревоженный этим контактом зафыркал, перевернулся на другой бок и дальше мирно продолжил сопеть. Володя не удержался, прикоснулся ещё губами к макушке и закрыл глаза, считая что сейчас точно должен упасть в сон. И снова нет, отпустил Юру, заворочался, снял одеяло, лёг на другом боку и снова успокоился в попытке уснуть. И опять не вышло. "Что за ерунда?" Думалось Давыдову, который снова лёг на спину, сложил руки на груди и снова закрыл глаза. Было как-то всё равно некомфортно. И спустя ещё двадцать минут тщетных попыток уснуть он поднялся, тихо походил по комнате, чтобы не потревожить Юру. Походил около пяти минут, снова лёг. И опять не то. Уже даже прошёлся до кухни, налил стакан воды, выпил. Пришла в голову абсурдная идея поотжиматься. Ну, на войне все средства хороши, что же... Володя опустился на пол, который к слову оказался не самым тёплым, а то и к лучшему может в кровати потом уютнее станет. Стал опускаться, подниматься хрипло считая себе под нос. Сорок пять. Володя сел на пол,тяжело дыша и размял побаливающие руки. Да, хлипковатый стал. А то не мудрено, что на такой долгий срок вообще забыл о спорте. Всё таки в Харькове он хорошо поддерживал свою форму, а в Германии что-то совсем расслабился. Сделал в голове пунктик что надо и вправду исправляться. Встал и снова дошел до спальни. Лёг на кровать, вновь взглянул на Юрку и закрыл глаза. Стал мысленно считать, надеясь быстрее уснуть, но... И опять не то. Снова какое-то количество времени промучился и заснуть не смог. Настало время тяжёлой артиллерии. На самом деле Юра давно его отучил от тяжёлой. И при себе Володя держал только лёгкую, которая когда-то ему совсем не помогала. Оставалась надежда всё таки только на неё. Володя снова прошёл на кухню, достал одну таблетку и запил водой, ещё немного походил по команате и опять же в спальню. Обнял Юру и тяжело, медленно его затянуло в сон...