Datastream

~*~ 2 года спустя ~*~ Ночь была отличной, прохладная и бодрая, почти без облаков, и яркая луна освещала улицы. Это была одна из тех ночей, которые Шота любил больше всего, они действительно облегчали ему задачи в патрулировании. Сделав небольшой перерыв, чтобы отхлебнуть из пакетика с желе, Шота посмотрел на звезды. Он никогда не забывал о том ребенке с крыши, но ему так и не удалось снова поймать его снаружи. Шота надеялся, что с ним все в порядке, что он параноик или проецирует на этого ребенка свои собственные переживания. Может быть, у него была замечательная домашняя жизнь, и его родители не знали, что он улизнул, чтобы посмотреть на звезды? Может быть, он действительно переживал из-за контрольной в школе? — Эй, Ластик! Рад видеть тебя в этом районе! — коммуникатор Шоты обычно издавал звуковой сигнал, и нужно было ответить, прежде чем человек на другой стороне мог говорить, но, похоже, правила технологий не применяются к Датастриму. — Дейта, я буквально только что присел, — нерешительно пожаловался он, сунув пустой мешочек из-под желе в карман и вставая, готовый к любому направлению, которое пошлет ему Датастрим. — Ммм, бедняжка, неужели трех минут мало для перерыва? Думаю, вместо этого я всегда могу связаться с Коброй, он так же близок к месту, — дразнил Дейта, прекрасно зная, что Кобра был одним из немногих подземных героев, с которыми Шота ненавидел иметь дело. С рычанием Шота ответил: — Просто скажи мне, куда идти, Проблемный Крип. Смеясь, Дейта ответил. — Пять улиц налево, сделка с наркотиками уже почти завершена, но я уверен, что добром это не кончится. В любом случае, я почти испытываю желание, чтобы Кобра встретил тебя там, их девять. Шота уже направлялся туда, когда услышал направление: — Не смей тащить этого безответственного хама к моему месту, иначе помоги мне бог, Дейта, я больше никогда не отвечу на твой вызов. — Хорошо, но тебе лучше не сильно обижаться. Я сообщу о тейкдауне, как только ты вступишь в бой. Если ты убьешь себя из-за этого, клянусь, я воскрешу тебя только для того, чтобы убить снова. Фыркнув, Шота достиг группы, и бой начался. Покончив с последним ограничителем, Шота, наконец, позволил себе прислониться к стене и снять вес с раненой ноги. Он получил ножевое ранение, и знал, что это всего лишь вопрос времени, когда Проблемный Крип вернется к нему в ухо, отчитывая его за травму, как он всегда делал, когда Шота был ранен. — Так. — Шота нежно улыбнулся, Дейта был здесь, как он и предсказывал. — Просто интересуюсь, но. Какую часть фразы «не пострадай» ты не понял? — Ты сказал не «слишком сильно пострадать», а это всего лишь легкое ножевое ранение. Ничего серьезного, — попытался защитить себя Шота. — Ничего серьезного, — говорит он, — Как будто эта рана не находится в опасной близости от бедренной артерии. Думаю, я позвоню Сущему Мику и сообщу ему, что ты получил ножевое ранение, пусть он с тобой разбирается. — Шота замер не потому, что Датастрим явно знал о нем больше, чем должен был, нет, он давно понял, что этот человек знает обо всех больше, чем ему следовало бы, а потому, что он знал, что бы с ним сделал Заши, если бы мужчину разбудили и сказали, что его ударили ножом. — Дейта, пожалуйста, не звони ему. Извини, сегодня меня больше не ударят ножом, пожалуйста, не звони Мику! — Шота слышал звуки приближающихся машин и задавался вопросом, была ли среди них скорая помощь или это просто полиция, готовая забрать девять наркоторговцев. — ...Если ты закончишь свою смену прямо сейчас и отправишься домой, как только медики тебя подлатают, я не буду ему звонить. Но если ты сделаешь хотя бы одну остановку по дороге домой, Мик встретит тебя, болтая по телефону со мной. — Ты так угрожаешь всем героям, с которыми работаешь, или я особенный? — недоумевал Шота. — Если я особенный, что я могу сделать, чтобы перестать быть особенным? Шота практически мог слышать невозмутимое выражение лица, передаваемое голосом Дейты, когда он ответил: — Хотя ты и мой любимчик, Ластик, ты не особенный. Я так отношусь ко всем героям, которые мне нравятся. — Конечно, детка, конечно. — Это правда! Просто спроси Пелену или Клевер в следующий раз, когда увидишь их, или даже Мика! Ты не захочешь знать, сколько раз мне приходилось угрожать, что я позвоню тебе, чтобы заставить его что-то сделать. — Дейта, казалось, остановился. — Ну, в смысле, нисколько? Мне никогда не приходилось угрожать Мику, я не знаю, о чем ты говоришь, и смотри, первые офицеры уже здесь, я поговорю с тобой позже, Ластик! И запомни, езжай прямо домой после этого! При этом Шота мог слышать, как связь обрывается через его комм. Шота давал показания офицеру, в то время как остальные были заняты затаскиванием торговцев наркотиками в патрульные машины, а медик лечил его ногу. Как и сказал Дейта, ему повезло, что рана не задела бедренную артерию, она была очень близко. Хизаши собирался убить его независимо от того, позвонит ему Проблемный Крип или нет. — Ну, хватит. Сотриголова, тебя куда-нибудь подбросить? — спросил офицер. Прекрасно зная, что Дейта все еще наблюдает и, вероятно, слушает, Шота согласился. — Не всю дорогу до дома, не хочу, чтобы кто-нибудь знал, где я живу, но большую часть пути было бы неплохо. Шота сел на пассажирское сиденье, и офицер спросил его, когда они двинулись в указанный район: — Что это за человек, Датастрим? Никто не смог дать мне четкого ответа, кто они такие? — Я не совсем уверен, — ответил Шота. — Он появился однажды ночью, когда я был в патруле, вероятно, я был первым героем, с которым он связался. — Серьезно? Как это было? ~*~ 1 годом ранее ~*~ — Послушайте, леди, я рад, что вы в порядке, но если вы не отпустите меня, я не смогу поймать парня, который чуть не убил вас! — воскликнул Шота женщине, которая истерически цеплялась за него после того, как грабитель, пытавшийся ограбить ее, промахнулся своей атакой и убежал. Отчаянно пытаясь успокоить женщину, он подумал про себя: «Это то, что я ненавижу больше всего». Потребовалось почти десять минут, прежде чем совершенно невредимая женщина смогла успокоиться и заняться своими делами, в то время как Шоте теперь нужно было найти парня, который чуть не застрелил ее своей причудой — пистолетом из пальцев. — Теперь, если бы я был тупым грабителем с тупой причудой, куда бы я пошел? — бормотал себе под нос Шота, бегая по крышам в поисках сбежавшего преступника. Он услышал, как ожил коммуникатор, который он носил во время патрулирования, и робкий голос сказал: — Он примерно в километре к югу. Шота чуть не споткнулся. — Кто- как- ЧТО?! Кто ты? — Э-э, Вы идете не в ту сторону... — прошептал голос ему на ухо. Шота мгновенно остановился и начал оглядываться, задаваясь вопросом, откуда этот голос знает, где он находится и куда направляет. — Как ты это делаешь? — наконец спросил он. — ...Вы...Вы собираетесь пойти за ним? Ворча себе под нос, Шота рванулся в том направлении, куда велел ему идти голос в его ухе, и молился, чтобы это не было какой-то ловушкой. Несколько минут спустя Шота наткнулся на преступника, который прислонился к стене, пытаясь отдышаться, явно предполагая, что попытка ограбления/убийства сошла ему с рук. Шота активировал свою причуду и быстро расправился с парнем, объявив тейкдаун менее чем через минуту. Ожидая прибытия офицеров, Шота решил обратиться к таинственному голосу. — Как ты видел меня? Когда он был уверен, что голос не ответит ему, они ответили. — Я наблюдал за Вами через городские камеры. — Это совсем не жутко, — невозмутимо ответил Шота. — ...извините, — сказал человек таким тихим шепотом, которого Шота почти не услышал. — За что? Некоторое время не было ответа, а затем голос — Шота был уверен, что это ребенок, потому что они звучали очень молодо — произнес: — Просто... Вы...вы мой любимый герой, сэр Сотриголова. — Малыш, сколько тебе лет? — спросил Шота. Не может быть, чтобы это был не ребенок. — Мне одиннадцать, — ответил он. — Одиннадцать. Ебать. Ладно. Как тебя зовут? — Эм-м-м... Извините, но я знаю, что лучше не называть свое имя. НО!! Прежде чем вы попытаетесь сказать, что я линчеватель, это не так! Да, я использую свою причуду, но я не делаю ничего противозаконного! — он защищался, вдруг переставая стесняться. — Верно. Ничего противозаконного. Просто взламывал городские камеры и коммуникаторы героической сети, знаешь, обычные вещи, — возразил Шота. — Абсолютно законные. — ...и именно поэтому я не называю Вам своего имени? — сказал он, и застенчивость вернулась. — Смотри, Проблемный Крип- — ПРОБЛЕМНЫЙ КРИП?! — Я не собираюсь арестовывать тебя, тебе одиннадцать, но я думаю, твои родители должны знать о том, что ты делаешь. Это нездоровое занятие для человека твоего возраста. — ...Датастрим? — Что это было, малыш? — Вы можете звать меня Датастрим. Это то, как я хочу назвать свою причуду, — добавил он. — Что ты имеешь в виду? Твоя причуда не зарегистрирована? — если причуда этого малыша не была зарегистрирована, было бы еще труднее выяснить, кто этот ребенок. — Ну, и да, и нет, — отрезал пацан — Датастрим. — Она зарегистрирована, но я не обновлял ее, так что регистрация уже не совсем точная. Моя... моя мама не берет меня туда, и я не могу записаться на прием без родителя или опекуна. Шота молчал несколько минут и был уверен, что ребенок ушел, но должен был спросить: — Ты в безопасности дома, малыш? — О-определение безопасности? — Ебать. — Шота потер переносицу и собирался сказать что-то еще, когда Датастрим снова заговорил. — Полиция будет на месте примерно через двадцать секунд, спокойной ночи, Сотриголова, сэр. Я скоро снова с Вами поговорю. — затем в его коммуникаторе раздался тихий щелчок, и он понял, что Датастрим исчез. ~*~ Настоящее время ~*~ — Ребенок появлялся во многих героических боях в прошлом году и очень помогал в патрулировании. Он обычно появляется по ночам и по выходным, что имеет смысл, поскольку он, вероятно, в школе. — Шота немного помолчал, а затем сказал: — Малыш, я знаю, что ты все еще слушаешь меня, не хочешь сегодня сказать мне свое настоящее имя? Может быть, позволишь мне вытащить тебя из твоего дома? Ему ответил тихий смешок по рации в патрульной машине. — Хорошая попытка, Ластик! Честно говоря, это мило, как ты еще пытаешься! Ты и Сущий Мик — единственные, кто не сдался. — секундой позже, как раз в ком Шоты, Дейта продолжил: — Вот почему вы двое — мои любимчики. И вернулся к радио автомобиля: — Я ожидаю, что ты не будешь патрулировать несколько дней, Ластик, не заставляй меня звонить кому-то, чтобы кричать на тебя. Ты знаешь, что я сделаю это. — Да-да, я останусь дома на неделю. Это сделает тебя счастливым? Единственным ответом Шоты было текстовое сообщение. Datastream: ☆*:. ｡.o( ≧ ▽ ≦)o. ｡.:* ☆ — Как? Как ты это делаешь, малыш? Я просто хочу знать. Datastream: ¯\_( ツ)_/¯ Изуку хихикнул, проверяя время — 2 часа ночи. Вероятно, ему пора ложиться спать, ему нужно будет вставать в школу через несколько часов. Переодевшись в пижаму, Изуку снова обдумывал его слова. «Малыш, я знаю, что ты все еще слушаешь меня, не хочешь сегодня сказать мне свое настоящее имя? Может быть, позволишь мне вытащить тебя из твоего дома?» Может быть, ему стоило это сделать? Становилось очень трудно просто жить своей обычной повседневной жизнью, между не самым нежным обращением его матери и хулиганами — в основном Каччаном — Изуку не мог прожить и дня без новой травмы. Но действительно ли это будет лучшим выходом? Сотриголова хотел вытащить его из нынешнего дома, но кто сказал, что другой дом не будет таким же плохим? Изуку прекрасно знает, что такое дома для детей со слабыми или злодейскими причудами. Он знает, что если бы люди знали, что он может шпионить за героями, пока они патрулируют, его бы похитили злодеи и заставили делать то, чего он делать не хочет. Так что нет, он не скажет ему. Еще нет. Нет, пока у него действительно не останется выхода.