Цветущие раны

– Случайно не знакома с кем-то из Ли Юэ, – Альбедо обрывает мешающиеся стебли цветков цинь синь со своего плеча, – кто живёт уже несколько веков и почти каждый день умудряется получать едва ли не смертельные раны?   Люмин останавливается в недоумении. Она слышала, что в Тейвате у многих есть родственные души, но, глядя сейчас на мондштадтского алхимика, Люмин приходит в лёгкий шок.   Что, даже у… искусственных людей?..   Люмин отпускает ящики с алхимическими материалами возле верстака и смотрит на Альбедо с почти детским любопытством.   – Давно у тебя так? – она кивает на пробивающиеся стебельки прямо на нежной коже фарфорово-бледных щёк.   – С момента создания, – Альбедо моргает и с каким-то буднично-невозмутимым выражением лица обрывает цветы со своей кожи. Вот только Люмин успевает увидеть едва заметное раздражение в его голубых глазах. – Раньше удавалось игнорировать это, но в последнее время… – он выдёргивает совсем крохотный цветочек прямо из уголка глаза. – Невыносимо.   Люмин кивает. Она немного представляет, какого это, когда какие-то мелкие раздражающие вещи постоянно мешают жить. Взгляд невольно падает на кружащую неподалёку Паймон, что опять решилась атаковать лавку с едой.   Она задумывается. Долгожитель из Ли Юэ, который постоянно получает раны… Ответ настолько прост, что ей даже неловко становится от этого. И одновременно с этим душу пробирает лёгкий страх, потому что она понятия не имеет, как отреагирует Охотник на демонов, если внезапно к нему явится его бессмертная родственная душа. Это ведь… это ведь Сяо, который терпеть не может незнакомцев и причинять кому-то неудобства.   Но, глядя на смиренно срывающего с ладоней цветы Альбедо, Люмин всё же принимает решение.   – Случайно знаю.     ***     Сяо почти не удивляется, когда Верр Голдетт говорит ему о госте, что хотел бы видеть Защитника Якса. Не удивляется, когда, пройдя на гостиничную кухню, видит пару знакомых светловолосых макушек. Не удивляется, когда встречает приветливо улыбающуюся путешественницу с её маленькой спутницей, потому как их редкие визиты стали уже привычными.   Он удивляется стоящему рядом с парочкой незнакомцу в иностранных одеждах. Взгляд невольно скользит по нему сверху вниз, отмечая какое-то слишком идеальное для обычного человека телосложение, холодный взгляд голубых глаз, красивые черты лица и множество цветов цинь синь на коже.   Сяо незаметно хмыкает. Кем бы ни был смертный, с родственной душой ему явно не повезло.   – Сяо, здравствуй! – начинает Люмин всё так же приветливо, но с опаской, впрочем, поглядывая на напряжённых парней. – Это Альбедо – алхимик из Мондштадта, мой друг и… – она немного мнётся, боясь заканчивать фразу.   – Ваша вероятная родственная душа, – заканчивает за неё спокойным голосом незнакомец по имени Альбедо.   Сяо смотрит на них несколько долгих секунд, пытаясь осмыслить сказанное, а потом душу его начинает переполнять тихая ярость от столь неумелой попытки пошутить над адептом.   Родственная душа?! У таких, как Сяо, её не было, нет и быть не может! Он живёт в мире не первое тысячелетие, он прекрасно знает, что такое попросту невозможно.   – Очень смешно, – бурчит Сяо обиженно и разворачивается, чтобы по обыкновению раствориться в дымке, телепортируясь от шутников куда подальше. Может у смертных какой-то новый дурацкий обычай издеваться над адептами? В последнее время всё наглее становятся, Моракса на них нет.   – Сяо, стой! Это не шутка! – искренность в голосе старой подруги всё-таки заставляет замереть на месте, но не обернуться.   – У меня не может быть родственной души, – говорит он тихо, всеми силами стараясь скрыть лёгкое сожаление, которое раз в лет сто всё же накатывало на него из-за этого грустного факта.   – Уверены? – Сяо слышит раздражение в прежде спокойном голосе, и всё же оборачивается, чтобы в последний раз объяснить этим глупцам простую истину.   У адептов. Не бывает. Соулмейтов.   Он уже раскрывает рот, чтобы сказать это, но наглый смертный хватает кухонный нож и неуловимым движением наносит на руку Сяо крохотный порез – он потом будет оправдывать себя тем, что слишком расслабился в компании Люмин, потому и потерял на секунду бдительность.   – Что ты себе–…   Альбедо вместо ответа демонстрирует свою собственную руку, где чуть выше перчатки начинают прорастать цветы цинь синь. Сяо приходится заткнуться, давя гневное возмущение где-то в глотке, потому что он начинает понимать. Смертный не шутит…   – Это не совпадение, – говорит Альбедо строго, и срывает цветы со своей руки дёрганными от раздражения движениями. – Эти цветы мучают меня уже не первое столетие, но в последние месяцы всё стало просто невыносимым.   Активность монстров в последние месяцы тоже поднялась.   Сяо смотрит растерянно на этого странного человека. Хотя человека ли, раз он говорит о столетиях?.. Смотрит на застывшую Люмин, что старательно сливается с мебелью и затыкает рот своей маленькой подруги тонкой рукой, чтобы не ляпнула ничего лишнего.   А потом Сяо делает единственно верное в этой ситуации.   Сбегает, растворяясь в тёмной дымке демонической энергии.     ***     Альбедо ступает на балкон Ваншу с толикой осторожности. В руках его – тарелка с миндальным тофу, а в голове – упрямое желание поговорить с Сяо нормально и разложить всё по полочкам.   – Адепт Сяо?.. – тихо зовёт он в лежащую на крыше постоялого двора ночную тьму. – Я хочу только поговорить один раз, и обещаю оставить вас в покое.   Тьма отвечает ему мягким шелестом ветра в пожелтевшей листве.   Альбедо вздыхает. Уходить так просто он не собирается, ему нужен этот разговор. Поэтому Альбедо просто усаживается на перила балконного ограждения и начинает упорно звать Сяо по имени из раза в раз. Он умоляет, угрожает, пытается предложить взаимовыгодные условия – делает всё для того, чтобы этот мрачный лиюэйский адепт вылез из своей норы. По его предположениям проходит не один десяток минут, занятый пустым диалогом с молчаливой тьмой. Ночная прохлада даже начинает слабо пробирать его тело до легчайшей дрожи, так что Альбедо всё ближе приходит к решению сдаться и рискнуть завтра ещё раз.   Но завтра уже нужно спешить обратно в Мондштадт: Кли нельзя оставлять надолго без присмотра, исследование будет стоять без его присутствия на мёртвой точке, а Магистр Джинн может сделать выговор за задержку в небольшом отпуске. Так что он должен довести всё это дело с родственной душой до завершения именно сегодня.   – Сяо, миндальный тофу раскиснет, и я просто выброшу его, – говорит он в шутку, когда все угрозы, мольбы и предложения начинают иссякать. – Во имя Властелина Камня, спасите бедное блюдо от гибели…   В следующий момент он едва не падает с балкона, потому как резкая вспышка анемо энергии мелькает практически перед его лицом. Только вцепившаяся в ворот рубашки сильная рука удерживает Альбедо от полёта через вереницу этажей к вымощенной площадке перед постоялым двором.   – Не смей больше в таком контексте упоминать имя моего хозяина, – прямо перед его лицом злобно щёлкают острыми клыками и хрипло выдыхают угрозу. – Даже другу путешественницы такое непростительно.   Альбедо скашивает осторожно вниз глаза, глядя на разбившуюся далеко внизу тарелку с гостинцем для Сяо.   – Хорошо, – кивает он. – Тем более тофу это всё равно не спасло, – он позволяет себе горестно вздохнуть, не обращая внимания на разъярённое существо, которое буквально дышит опасностью прямо в лицо. – Эх, а я так старался…   Сяо рычит что-то угрожающее и отпускает ворот синей рубашки, позволяя Альбедо слезть с ограждения на безопасную площадку.   – Говори быстрее, мне скоро на охоту, – ворчит он, вставая напротив Альбедо и складывая руки на груди. Сразу видно – открыт для конструктивного диалога.   Впрочем, Альбедо это сейчас всё равно не остановит.   – Об этом и хотел поговорить, – начинает он вполне миролюбиво и даже улыбается кротко. – Прошу вас, будьте осторожнее в битвах, я не могу спокойно существовать с цветочным полем на теле. Цветы на руках мешают работать, на лице – постоянно лезут в глаза и рот, а в остальных местах – мешают при битвах. Я могу банально погибнуть, если в какой-то момент цветок вылезет в неудачном месте, так что молю вас, будьте аккуратнее.   – С чего ты вообще решил, что это я? – Сяо слушает его внимательно, но Альбедо видит – соглашаться с доводами не намерен.   – Вы единственный подходите под описание моей родственной души, – он вскидывает руку, принимаясь загибать пальцы. – Вы из Ли Юэ. Вы – бессмертная сущность. Вы сражаетесь и получаете раны практически еженощно.   Сяо слегка тушуется, потому что возразить ему нечего. Только спрашивает растерянно:   – А почему на моей коже ни единого цветка?   – Вероятно, из-за вашей адептовской сущности, – Альбедо пожимает плечами. – Послушайте, я понимаю, что вам это так же неприятно, как и мне. Я постараюсь найти способ разорвать эту связь, но до тех пор прошу вас очень настойчиво – будьте осторожнее.   Поза Сяо немного меняется, и Альбедо кажется, что теперь тот слегка обижен на что-то. Но нянчиться с существом, которому уже не одна тысяча лет, Альбедо не собирается, поэтому просто уверенно смотрит в янтарные глаза.   – Ладно, – Сяо слегка смягчается. – Ничего не обещаю, но постараюсь быть аккуратнее, раз я так мешаю… существовать, – он передёргивает немного плечами и отворачивается, намереваясь вновь раствориться во тьме. – Если буду нужен – просто позови меня по имени, и я приду.   Альбедо кивает чёрно-зелёной дымке, которую оставил Сяо после себя, и облегчённо выдыхает.   Теперь можно возвращаться домой.     ***     Альбедо возвращается в свою комнату на постоялом дворе с чувством выполненного долга. Хотя, на самом деле, он теперь возложил на себя ещё одну тяжёлую задачу – нужно найти способ разорвать связь родственных душ, которая, казалось, с момента рождения была частью его существования.   Альбедо помнит, как наставница ругала Богов за то, что дали её созданию такое тяжёлое бремя. Помнит, как она срывала каждый нежный цветок с его кожи, повторяя из раза в раз:   – Это только будет мешать тебе жить, Альбедо. Боги не дали мне сотворить чудо, сделав тебя таким…   Она проклинала небеса, ворчала на каждый крохотный росточек, что пробивался на чистейшей коже её идеального создания. Всеми силами показывала свою ненависть к подобным связям, что были предначертаны Селестией народу Тейвата, потому что Боги вновь отбирали у всех право вершить свою судьбу самостоятельно. Просто отвратительная наглость…   Так что Альбедо быстро понял истину: родственные души – это проклятие, а не благословение.   Каждый день, каждый момент своей долгой жизни он сам проклинал эту связь. Цветы постоянно мешали ему жить, работать, даже думать, потому как с каждым новым стебельком в голову закрадывались невольные мысли.   Кто же по ту сторону связи? Почему он страдает каждый день? Почему не умирает уже несколько веков? Ему больно?   Ему плохо?..   Альбедо трясёт головой слегка, вспоминая сейчас свою прошлую глупость. Раз родственной душой оказался адепт из Ли Юэ, который всё своё существование положил на то, чтобы оберегать человечество и страдать самому, то жалеть тут можно только Альбедо. Потому что он подобной участи не выбирал, но всё равно вынужден мучаться каждый день из-за особенностей своего соулмейта.   Нужно будет получше разобраться в теме, почитать соответствующую литературу, расспросить людей, которые отыскали своего соулмейта. Он сделает всё, лишь бы избавиться от этого проклятия.   Даже жаль, что Альбедо не решился действовать раньше.     ***     Взмах копья. Резкий выпад в сторону. Тяжёлое дыхание, выброс адреналина, гулко бьющееся сердце в груди, туман в голове и застилающая глаза кровавая пелена, сквозь которую – все враги, не важно, кто окажется сейчас рядом.   Сяо ненавидит это состояние, но только оно стоит напротив вечной агонии проклятия, в котором он живёт всю свою жизнь. Все движения резкие, убийственно быстрые и крайне неосторожные, потому что о своей собственной жизни он беспокоится в последнюю очередь.   Плевать, что у него теперь есть соулмейт, даже он считает Сяо обычной машиной для убийств, которая мешает всем жить. Не попытался познакомиться, не заинтересовался тем, какой Сяо вообще – этот алхимик сразу же заявил о желании разорвать связь, чтобы не мучаться.   Никому нет до него дела, никто не видит в нём что-то большее, чем оружие. Никто и никогда не хотел знать, какого это – каждый день и каждую ночь тратить всего себя на защиту человечества. Рисковать жизнью, получать тяжёлые раны, впитывать проклятую энергию, словно губка, лишь бы она не коснулась людских душ.   Когда-то он позволял себе надеяться. Позволял мечтать и думать о том, что бы было, если бы у него тоже был кто-то родной в этом мире. Смотрел на людей, что случайно ранились о какой-нибудь камушек, а их родственная душа сразу же бежала помочь, потому что заприметила на своей коже дивные цветы.   Цветы, что всегда говорили только о чём-то чистом и прекрасном, говорили о судьбе и любви, несли в своих лепестках словно сам смысл жизни и предвещали нечто прекрасное нежными стебельками.   Но сегодня… сегодня он узнал, насколько же они на самом деле отвратительны. Мешают жить и существовать, они на самом деле были проклятием, а не благословением.   Сяо и сам был проклятием. И продолжает им быть, потому как с каждой секундой ран на теле становится только больше, и бедной родственной душе вновь придётся мучаться.   Он не специально правда.   Просто надеется, что погибнет сегодня, и связь родственных душ разорвётся сама собой. Ведь тогда он перестанет быть проклятием, верно?..