Прости, я не могу забрать твою боль, котёнок

Неделя проходит для Жени в относительно штатном режиме, он пьёт таблетки, выписанные врачом, ластится и лезет к старшему целоваться при каждой удобной возможности, готовит Мише кушать, ибо у того тренировки и работа, но сам из дома не высовывается, боится, учитывая, что в соц сетях эту ситуацию мусолят до сих пор. Видимо, не все "специалисты" ещё высказались, хотя кажется, что всё как раз таки наоборот. Есть комментарий от Плющенко, «Женя никогда силой не отличался, неудивительно, что отпор не дал», и слова Железнякова «Не понимаю, что у нас в сборной ТАКОЕ существово забыло», и комментарии ТАТ «Он мужчина ведь, зачем жалеть?», слова Родиной «Сам виноват, сам спровоцировал». Из-за этого в ежедневную основу вошли сигареты. Неправильно ужас как, Женя и сам понимает, и Миша его отчитывает, но по-другому просто никак. Высказались по поводу произошедшего и психологи с врачами, дескать, очень сильный удар по состоянию, не факт, что морально хватит сил вернуться в спорт после такого. Жене попадаются и поддерживающие комментарии, попадаются видео, где люди рассуждают над этой ситуацией, осуждают мнения "профессионалов", встают на сторону молодого человека, мол, каким образом жертва может быть виновата, даже какой-то флешмоб с хештегом запустили. Но главная опора для парня сейчас это безусловно Коляда, он и с учёбой помогает, и любовью одаривает, и из-за каких-то мелочей не ругается, позволяя нервной системе спокойно восстановиться. Только вот вечно сидеть дома не получится, к великому сожалению, и если с тренировками всё легко и просто, Мишин сам не настаивает на скором возвращении на лёд, дескать, приходи в норму сколько надо, то учёбу никто не отменял, а Семененко и так напропускал уйму всего, так что хочешь-не хочешь, а ехать в институт надо. *** Женя нервничает, да что уж, он боится, мелко подрагивает от напряжения, рассматривая летящую за окном Питерскую архитектуру, пока Миша везёт его в учебное заведение. Старший улавливает волнение, так что ладонь осторожно перемещается на колено возлюбленного, чуть поглаживает через ткань джинс, старается поддержать - сразу звони, или пиши мне, если вдруг что, договорились? - они говорили об этом дома, всё таки не особо ясно, какая реакция будет у одногруппников юноши, не особо понятно как его менталка отнесётся к такому количеству людей, да и вообще, сероглазому спокойнее от осознания, что младший, в случае чего, знает к кому может обратиться. Парень лишь еле заметно кивает, а там уже машина тормозит. Женя до ужаса долго не может найти пропуск, что вызывает пару едких комментариев со стороны вахтерши, но в итоге всё таки преодолевает турникет, переобувается, надевает выглаженный белоснежный халат, а затем двигается в сторону аудитории. Парню тяжело, тяжело ловить на себе косые взгляды, тяжело от колких фраз сокурсников, тяжело от перешептываний, тяжело понимать материал. Ему просто очень тяжело. А когда преподователь по психологии и вовсе приводит для примера шокового состояния Женину ситуацию, предлагает описать свои эмоции, пережитые неделю назад, чтобы они их на паре разобрали, что вызывает смех одногруппников, то парень не выдерживает, быстро забирает вещи, вылетает из аудитории, параллельно печатает Коляде сообщение, мол, забери меня, пожалуйста, отсюда, ибо прекрасно понимает, что если разрыдается в метро, или в автобусе, то точно поднимется новая волна обсуждений, а ему ещё и такого счастья точно не нужно. Миша, благо, специально сегодня построил свой день, чтобы быть в непосредственной близости от института юноши, так что как только в чат прилетает сообщение, то старший моментально начинает движение в сторону учебного заведения, срываясь с канцелярского магазина, где необходимо было напечатать пару документов. *** Женю, маленького, хорошенького, чуть дрожащего на Питерском ветру из-за расстёгнутой куртки, хочется прижать к себе, закрыть от всего и всех. Только вот старшего на мгновение смущает сигарета меж тонких пальцев. Курит. Опять курит. Как только мальчишка усаживается на пассажирское сиденье, то старший сразу улавливает напряжение, видит поджатые губы, замечает чуть дрожащие руки, в которых не так давно была никотиновая палочка, да и в принципе от него не ускользает то факт, что пары у юноши заканчиваются значительно раньше положенного. Значит что-то стряслось. Коляда нутром чувствует Женины невыплеснутые эмоции, чувствует, как тот сдерживает поток слез, чего лучше бы не допускать. Мишина ладонь скользит к выделяющейся коленной чашечки, осторожно гладит, старается дать понять, что сейчас за эмоции никто не будет ругать, а когда ожидаемой реакции не следует, то всё таки начинает говорить - котёнок, не беспокойся, я здесь, отдохни, не сдерживай себя, не нужно - Семененко ничего не отвечает, лишь уводит взгляд сначала куда-то вниз, а затем в окно, накрывает ладонь старшего своей, дескать, я в порядке, не волнуйся. Женя вообще часто общается без слов, особенно в последнее время, лишь касаниями и поцелуями. Сероглазый видит, как он в порядке, видит как ему не волноваться, тяжело выдыхает, а затем трогается с парковки, едет в сторону дома. Младший не выдаёт ни звука за всю дорогу, а как только оказывается в квартире, так сразу же ускальзывает в ванную, давая понять, что ничего хорошего у него в институте не произошло. Миша стучится, спрашивает, что стряслось, просит открыть дверь, но слышит лишь сдавленное «всё хорошо». Коляда буквально молится, чтобы мальчишка ничего не натворил и ничего с собой не сделал, но уходит в гостиную, как бы давая Семененко возможность справиться с эмоциями самостоятельно, раз ему необходимо побыть в одиночестве. Сероглазый принимается читать некогда начатую книгу, делать то особо и нечего, но отвлечься от этого занятия приходится через несколько минут, ибо раздаётся до жути дрожащий и сдавленный, но от этого не менее любимый голос. Коляде на доли секунд даже кажется, что зеленоглазому просто перекрыт доступ к кислороду - Миш... - старший поднимает глаза на подрагивающую фигурку в проходе, откладывает печатное издание, сразу понимая, что он сейчас чуть ли ни жизненно необходим своему маленькому солнышку - Я не справляюсь... - через пару секунд добавляет младший, прикрывая рот ладонью, видимо, чтобы не взвыть. Его глаза блестят хрусталиками слез. Миша моментально раскрывает руки для объятий, без слов предлагает свою помощь, как бы говорит, мол, пошли ко мне, я буду тебе опорой. Старшему ведь нетяжело побыть рядом с возлюбленным в трудную для него секунду. Зеленоглазый принимает помощь, подходит к старшему, стоя обнимает. Только вот сероглазый явно чуть против конкретно такой авантюры, так что слегка надавливает мальчишке на поясницу, как бы усадив к себе на колени. Русоволосый чуть теряется от такого действа, но осторожно обвивает тело старшего руками, а тот прижимает его к себе в ответ, гладит по спине и волосам, пока Женя утыкается покрасневшим носом-кнопкой ему в шею, плачет, крупно содрогаясь всем телом. У Миши сердце кровью обливается, так и хочется сделать хоть что-нибудь со скребущими внутри чувствами, хоть как-нибудь помочь, хотя бы немножко. Но единственное, что он может - быть рядом, обнимать и прижимать к себе. Женины рыдания перерастают в самую настоящую истерику. Парень пытается что-то объяснить, но из-за слез получается крайне плохо, поэтому Коляда и говорит затихнуть, мол, не мучай ты себя. - плачь до конца - шепчет старший, как бы давая понять, что экстренного, да и в принципе какого-либо успокоения от русоволосого никто не требует, что он может тут сейчас хоть два часа истерить и ему никто слова не скажет. И спортсмен действительно опускает поводья, позволяет эмоциям управлять им, позволяет выйти всему, что ест его изнутри. Миша же даёт возможность прорыдаться, выпустить напряжение с помощью слез, прекрасно ведь понимает, что мальчишка иначе заживо себя сожрет. Никто не засекает, сколько проходит времени, да и это не то чтобы важно, уж тем более сейчас. Женя лишь лежит у старшего на плече, тихонько всхлипывает, выводит кончиком пальца витиеватые узоры на ключице Коляды, боясь поднять глаза. Ему стыдно, ужас как стыдно за то, что он не совладал с собственными эмоциональными реакциями. А Миша не винит, Миша относится абсолютно спокойно, гладит, целует, чуть-чуть раскачивается из стороны в сторону, как бы баюкает. Спортсмена осознание, насколько же он размазня, добивает, из-за чего только-только прервавшаяся дрожь вновь пробивает тело. Тут уж попытка сдержать новый истерический порыв, который явно тут никому не нужен - тщ, тише-тише, котик, ты чего? - Коляду, судя по всему, немного даже пугают такие перемены, что заметить достаточно легко. - мне-мне больно, М-Миш... - и черт знает, почему воспаленное сознание выбрало именно такую формулировку. Жене, видимо, в принципе теперь жить очень больно будет. Раньше то не то чтобы сахар было, а сейчас и подавно - голова болит? - почему-то первое, что удаётся сгенерировать. Ну, как минимум, было бы странно, не боли у молодого человека голова после подобного выплеска - и она тоже - да, голова тоже, только вот не самая главная это боль, не виски у него болят сильнее всего, хотя лучше бы именно они. Женя аккуратно выбирается из любящих рук, ибо что-то внутри твердит, что он сейчас только мешает, хотя как таковых причин для этого нет, после чего сходу направляется на балкон. Необходимо покурить. Это уже чуть ли не зависимость, нечто на нервной почве. Открывается окно, а через доли секунд зажигалка поджигает сигарету. Миша опять будет ругаться, мол, здоровье своё гробишь, но Семененко лучше такое здоровье убьёт окончательно, чем морально скатится в бездну. Через какое-то время на плечах чувствуется ткань, а после и любящие ладони - заболеешь - горячее дыхание куда-то в затылок. Женя шмыгает носом, обозначает самому себе, что он и без того, похоже, заболевает, ибо о недавней истерике напоминает только неприятное стягивающее ощущение на щеках. - какая это сигарета за сегодня? - Коляда говорит спокойно, до безобразия, но руки не убирает и в затылок дышать продолжает - пятая - сразу выдаёт спортсмен, только потом осознавая, что только что неумышленно солгал - или седьмая, я не помню - огромное употребление никотина, особенно как для непривыкшего организма. Окурок летит куда-то с балкона питерской многоэтажки - так нельзя... - это не упрёк, скорее просто констатация факта. Русоволосый кивает, дескать, знаю, что нельзя - иди ко мне - старший разворачивает мальчишку к себе лицом, подмечает, что тот беззвучно рыдает, а затем прижимает к себе. - я тебя люблю, кот, очень-очень сильно, слышишь? Ты не один, у тебя я есть, вот тут, рядышком. Всегда был, есть и буду. Не надо справляться самому. Ты пришёл с проблемой, с какими-то гнетущими мыслями, разве я тебя прогнал? Отправил восвояси со словами: «Отстань, мне не до тебя!»? Нет. Так что приходи, делись, рассказывай, мы обсудим, вместе придём к какому-то решению, а даже если и нет, то ты хотя бы просто выговоришься. Когда тьма сгущается, свет виден ярче - разговоры по душам? - усмехается куда-то Мише в плечо молодой человек. Посмеивается, уже неплохо - они самые - мягко улыбается Коляда, оставляя поцелуй где-то на разгоряченном от слез виске. Следующие пару минут проходят в молчание, в безмолвном понимании, просто время на переоценку, на какое-то переосмысление всего бытного - я тебя люблю - вскоре слышится тихий, чутка хрипловатый шёпот - я тебя тоже, очень-очень сильно - мог ли прозвучать другой ответ? Нет, однозначно нет. Действительно ведь любит, до дрожи в коленях и боли в сердце. - пошли, котёнок, будем лечить твою голову тёплым чаем и поцелуями - лечебная практика начинается уже сейчас, ибо пара мягких прикосновений остаются на бархатной коже. И Миша, вечно ледяной и неприступный для всех, Коляда, готов отдать всё на благо маленького чуда рядом с ним, на счастье самого важного человека, лишь бы только с Женей всё хорошо было, лишь бы не страдал, лишь бы не плакал. «Amantes sunt amentes» - «Влюблённые - это безумные»? Да, пусть будет именно так, разбираться в этом сейчас не хочется, хочется горячего чёрного чая с отданным мамой тыквенным вареньем, тишины Петербургского вечера и зеленоглазого кота Женю под боком. А всё остальное придёт само, всё остальное образуется. Всё остальное будет