Жизнь малыша Питера

Глава 2 Все эти десять дней августа Тони провел в своей мастерской (опять же, сложно было назвать в его жизни те дни, когда он в мастерской не был). Как обычно Тони работал над техникой для военных, возясь с одной очень деликатной платой, в то время как ДАМ-И изо всех сил пытался ему помочь, хотя и был очаровательно бесполезен в своих попытках. Этот день был совершенно таким же, как и любой другой. Конечно, теперь в голове Тони все чаще проскальзывали мысли, которые посещали всех будущих родителей, но он научился не обращать на них особого внимания и работать так, чтобы они его не отвлекали. И, конечно же, у судьбы было для него кое-что запланировано. Так что около десяти утра (а Тони не спал с девяти утра предыдущего дня) Пеппер ворвалась в его домашнюю мастерскую без какого-либо предупреждения, выглядя такой измотанной, какой Тони ее еще никогда не видел. Он перепугался и выронил инструменты из рук, от чего конструкция, над которой он работал, развалилась на части. — Вот же черт, — проворчал Тони, отбрасывая в сторону отвертку и глядя на Пеппер. — Что я натворил на этот раз? Пеппер потребовалась пара мгновений, чтобы восстановить дыхание (она что, бежала? На этих каблуках?), и только после этого она посмотрела на Тони многозначительным взглядом. — Мне только что позвонил Ричард Паркер, — сказала она. — У Мэри начались схватки. Тони мог бы поклясться, что его сердце на несколько секунд остановилось. — Уже? — в шоке спросил он и начал судорожно шарить руками по своему столу, пытаясь осмыслить слова Пеппер. — Нет, нет, нет, она не должна рожать еще целый месяц. Они ведь в Нью-Йорке, как, черт возьми… — Очевидно, кто-то забыл сказать малышу, чтобы он пока не приходил, — сухо ответила Пеппер. — Прямо сейчас нам нужно собрать тебя и посадить в самолет. Так что идем. Она вывела Тони из мастерской и потащила наверх, не прекращая говорить. — Ты сейчас пойдешь в свою комнату и оденешься во что-то более подходящее. Я не позволю тебе встречаться с новорожденным младенцем в одежде, испачканной машинным маслом. И, конечно же, тебе придется взять с собой вещи как минимум на несколько дней, а то и недель… — Недель? — повторил Тони, резко останавливаясь. Пеппер повернулась и посмотрела на него с безграничным терпением. — Недоношенные дети нуждаются в особом уходе и присмотре врачей, Тони. И ты знаешь об этом. Конечно, Тони было об этом известно, но он только сейчас понял, что малыш родится недоношенным, а это могло означать, что у него будут проблемы со здоровьем. От этих мыслей Тони еще больше запаниковал. В итоге Пеппер пришлось собирать чемодан вместо него, но, к счастью, она отлично умела с этим справляться. Ей быстро и эффективно удалось поместить в самый маленький чемодан Тони гардероб, рассчитанный на пять-десять дней, после чего она добавила туда небольшую сумку с туалетными принадлежностями и выбрала одежду для Тони, в которую ему следовало переодеться прямо сейчас. Тони не справился бы с этим самостоятельно, да еще и в короткие сроки, потому что его мысли были заняты совершенно другим. Он переоделся в одежду, выбранную Пеппер, и встретился с ней в гостиной. — Хэппи уже ждет, чтобы отвезти тебя в частный аэропорт. Самолет готов к вылету и ждет только нас, — Пеппер определенно включила режим «Я должна взять под контроль жизнь Тони, потому что сам он сейчас не справится». И в своем туманном сознании, покрытом беспросветной родительской паникой, он ценил это намного больше, чем готов был признать. — Насколько я понимаю, ты так и не купил ничего из детских вещей? — спросила Пеппер, пока Тони надевал пиджак и пытался привести в порядок волосы, разглядывая себя в темном экране телевизора (все равно это было бесполезным занятием). Он посмотрел на свою помощницу в полном непонимании, из-за чего Пеппер закатила глаза. — Конечно же, ты этого не сделал. Нам придется пройтись по магазинам после рождения ребенка. А теперь поехали, иначе Хэппи начнет раздраженно сигналить, а нам это не нужно. Тони последовал за ней на улицу, чувствуя странную необходимость оправдаться. — Я думал, что у меня в запасе будет еще целый месяц. Ты не можешь винить меня за это, ребенок сам решил, что хочет родиться раньше. Пеппер не стала утруждать себя ответом. __________________________________________________ В самолете Тони только и делал что нервничал. Ему не терпелось воспользоваться мини-баром, который, как он прекрасно знал, был все время заполнен, но он не думал, что напиться перед встречей со своим ребенком — с ребенком, Боже — было отличной идеей. Вместо этого ему пришлось оставаться абсолютно трезвым, а это означало, что во время полета ему совершенно нечем было заняться, кроме как остаться наедине со своими мыслями, а это никогда не было весело. Ход его мыслей начался с уже привычного «Я буду отвратительным отцом», но потом Тони вспомнил о том, что малыш решил появиться на свет раньше срока, и это заставило его сознание провалиться в зияющую пропасть всего, что могло пойти не так. У Тони было целых четыре часа на то, чтобы исследовать новый мир мрачных мыслей, посвященных преждевременным родам и осложнениям для малыша. Когда самолет наконец-то сел в Нью-Йорке, первое, что сделала Пеппер, так это позвонила Ричарду Паркеру (жениху Мэри), чтобы узнать последние новости о малыше. В это время они как раз спустились с самолета и прошли на парковку к заказанной Хэппи машине. Пеппер положила телефон в карман и повторила для Тони ответ Ричарда. — Мэри все еще рожает, так что у тебя есть время добраться до больницы до того, как ребенок появится на свет. Пока врачи не выявили никаких осложнений, а во время последнего осмотра ребенок был совершенно здоров. Так что прогнозы оптимистичные. Но «оптимистичный» далеко не всегда означало «правильный», и Тони подумал о том, что если Пеппер еще раз скажет ему о том, чтобы он не нервничал, то они оба выйдут из себя. Так что Тони делал все возможное, чтобы сохранять свой собственный оптимизм. И не забывал дышать. Они нашли машину, присланную Нью-йоркским отделением Старк Индастриз. Хэппи сел за руль, потому что никто, даже сам Тони, не верил в то, что он не попадет в аварию, если сам попытается сесть за руль в такой ответственный момент. — Сначала отвези Тони в больницу, Хэппи, — сказала Пеппер. — А потом мне нужно будет пройтись по магазинам и купить все необходимое для того, чтобы Тони мог остановиться в своем пентхаусе. В ближайшие дни мы также съездим в детский магазин и купим все, что нужно малышу. — Понял, — ответил Хэппи. Тони хотелось сказать, что он готов пройтись по магазинам прямо сейчас, но он промолчал, опасаясь вывести Пеппер из себя. — Кроме того, — сказала она голосом, который заставил Тони обернуться. — Тебе может быть интересно узнать о том, что у тебя будет мальчик. После этих слов мозг Тони ушел на перезагрузку. ___________________________________________________________ Персонал больницы по вполне понятным причинам был ошеломлен, увидев, как Тони Старк пробирается через зону ожидания к стойке регистрации, а потом требует сообщить ему, в какой палате Мэри Фицпатрик прямо сейчас рожает его ребенка. Тони был уверен, что выглядел более чем взволновано, потому что медсестра за стойкой пару раз запнулась, пока говорила ему номер палаты. Поскольку Пеппер отправилась по магазинам, чтобы убедиться, что пентхаус будет полностью готов к приезду Тони, ему потребовалось значительно больше времени, чем он думал, чтобы найти нужную палату. Он был слишком обеспокоен и напуган происходящим, чтобы спросить у кого-нибудь дорогу. Когда нужное помещение наконец было найдено, Тони столкнулся с еще одним препятствием в виде двери, которая, кажется, над ним издевалась. — О, так ты и есть счастливый папаша? Бедный малыш, — словно говорило ему дверное полотно. Тони не стал отвечать и спорить. Во-первых, это была дверь, и, разговаривая с ней, он выглядел бы немного сумасшедшим, а во-вторых, он был с ней полностью согласен. У Тони помутилось в голове. Ему пришлось даже опереться рукой о стену, чтобы не упасть, и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Пробегающая мимо медсестра тепло ему улыбнулась, будто зная, через что он сейчас проходит. — Впервые становитесь папочкой, да? — спросила она, на что Тони коротко кивнул. — Вы не первый в таком состоянии, кого я сегодня встречаю. Не переживайте, все будет хорошо. Хотите войти в палату и побыть со своей женой? Очевидно, женщина понятия не имела, кто перед ней стоял. Должно быть, она жила в какой-то пещере. И это было прекрасно. Прямо сейчас Тони не хотел восторженных взглядов, ему просто нужно было утешение. — Эмм… не… я не муж, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Всего лишь отец. Медсестра несколько раз недоуменно моргнула и снова улыбнулась. — Я уверена, что вы в любом случае можете войти, — сказала она как-то уж чересчур жизнерадостно. Хотя Тони и не мог винить ее в этом, просто это было странно. Он перевел взгляд на дверь. Убегать ведь уже не было смысла, да? Да. Верно. — Не могли бы вы поделиться со мной какой-нибудь позитивной историей о недоношенном малыше? — пробормотал Тони, чувствуя себя как никогда глупо. — На форумах можно найти только всякую жуть. Медсестра снова улыбнулась, и на этот раз на ее лице отразилось что-то среднее между сочувствием и пониманием. — Мой сын родился недоношенным, — сказала она. — Ему пришлось неделю провести в отделении интенсивной терапии, чтобы врачи могли понаблюдать за его дыханием и убедиться, что у него развит сосательный рефлекс. Сейчас с ним все в полном порядке. Как и со множеством таких же детишек. Тони с облегчением выдохнул, даже не подозревая, что все это время задерживал дыхание. — Спасибо. — Не за что, — ответила медсестра с улыбкой. — Мне нужно возвращаться к работе, а вам идти на встречу с новой любовью всей вашей жизни. Почему бы нам обоим не поторопиться? Тони снова кивнул и повернулся к двери, которая вроде бы уже не издевалась над ним так сильно. Сделав глубокий вдох, он постучал, прежде чем приоткрыть дверь и тихо проскользнуть в палату. Одна из медсестер в это время что-то говорила, а еще одна (возможно, акушерка) гладила Мэри по волосам, позволяя ей мертвой хваткой вцепиться в свою вторую руку. Ричард сидел по другую сторону кровати, изо всех сил помогая ей с правильным дыханием. — С следующий раз начнешь тужиться, хорошо, милая? — сказала медсестра (акушерка, или кто она там на самом деле). — Не волнуйся, мы рядом, у тебя все получится. — Хорошо, — выдохнула Мэри, переводя взгляд на Тони, который все еще стоял на пороге, чувствуя себя совершенно бесполезным. — Тони! — с улыбкой позвала его Мэри. — Ты все же пришел. — Как раз вовремя, — добавил Ричард. Несмотря на то, что он, вероятно, все еще был немного обижен на Тони за то, что его невеста носила в себе его ребенка, он все же улыбнулся и указал рукой себе за спину. — Здесь есть стул, присядь, если хочешь. Тони не знал, что еще он мог сделать, поэтому кивнул и прошел в угол палаты (решительно глядя куда угодно, только не… туда), чтобы сесть в дрянное кресло с откидывающейся спинкой, на которое указал Ричард. Как и сказала акушерка, Мэри заставили начать тужиться во время очередной схватки, и атмосфера в палате стала напряженной. Спустя какое-то время, которое казалось часами и секундами одновременно, комнату наполнили слабые крики новорожденного малыша, которого слишком рано выселили из уютного дома. — Джени, принеси кислород и люльку, — сказал доктор. — Мы позволим мамочке немного его подержать, а потом нам нужно как можно скорее отнести его в отделение интенсивной терапии для обследования. Еще один толчок Мэри, и все закончится. — Тони, подойди сюда, — позвала Мэри, явно измученная родами, но все равно протягивающая руку к Тони, приглашая его подойти поближе. Тони подошел и остановился рядом с Ричардом и Мэри. И пока медсестры рассказывали Мэри, как сделать последний самый большой толчок, Тони пялился в потолок. — А вот и он, — сказал доктор, что засоренный за сегодня лишней информацией мозг Тони воспринял как «смотреть уже безопасно, и тебе лучше действительно сделать это побыстрее, потому что потом мы подключим его к такому количеству оборудования, что тебе будет сложно сказать, человек ли это вообще». Итак… Тони опустил взгляд. Ребенок был морщинистым, багровым и явно очень расстроенным, если судить по тому, как он хмурился и пытался плакать. А еще он был крошечным — самым маленьким человечком, которого когда-либо видел Тони. И чем дольше Тони смотрел на этот маленький комочек, тем сильнее в его груди разливалось теплое непонятное чувство. Доктор подошел, чтобы передать ребенка Мэри, но она указала рукой на Тони. — Он только его, — сказала она, откидываясь на подушки и пытаясь перевести дыхание. — Я была всего лишь инкубатором. Медсестры в палате засмеялись, а врач, державший ребенка в руках, повернулся к Тони, который тяжело сглотнул, но не стал протестовать, когда доктор протянул ему (очень небрежно, кстати) завернутого в пеленку младенца. — Держите его головку. Вот так. Если бы Тони в тот момент не смотрел прямо на малыша, то он вряд ли смог бы сказать, что в его руках вообще что-то есть. Ребенок был совсем крошечным и весил не больше пары килограмм. Тони был почти уверен, что где-то в Америке, а может быть даже в Нью-Йорке были заведения, которые продавали бургеры покрупнее парнишки в его руках. Это было немного странно — думать о гигантских бургерах во время своей первой встречи с сыном — боже, со своим собственным сыном, кто бы мог подумать — поэтому Тони отвлекся и получше всмотрелся в крошечное личико, выглядывающее из складок пеленки. Тони никогда не понимал, почему взрослые люди начинали ворковать над маленькими сморщенными созданиями и называли их очаровательными и совершенными. Ему это казалось странным, потому что новорожденные были просто новорожденными — сморщенными красными комочками. Так ему казалось вплоть до сегодняшнего дня. Малыш в руках Тони был самым совершенным крошечным созданием из всех возможных. Да, у него был немного странный запах из-за того, что он только что родился, но тем не менее он был идеальным. На его головке почти не было волос, кроме небольшого пушка (на вид нежнее самой мягкой пуховой подушки). Тони пока не собирался прикасаться к коже малыша, потому что она была покрыта непонятной субстанцией, что было, честно говоря, довольно мерзко. У ребенка был маленький носик пуговка, впрочем как и у всех младенцев, но уже сейчас Тони мог сказать, что в будущем он будет копией носа Мэри. Тони никогда раньше не верил в любовь с первого взгляда, но прямо сейчас его мнение менялось. Он подержал ребенка на руках несколько минут, запечатлевая в памяти тихие сонные звуки, которые он издавал. Сам Тони в это время всхлипнул, но когда Мэри и Ричард ему об этом сказали, он начал все отрицать. — Нам придется провести стандартное обследование для недоношенных малышей, прежде чем вы сможете забрать его, — извиняющимся голосом сказал доктор, пока медсестра осторожно забрала ребенка и передала его своей коллеге, которая стояла рядом с кислородной маской в руках. — Но если вы спросите мое мнение, то я бы сказал, что ваш ребенок один из самых здоровых недоношенных детей, которых я видел за весь этот год. Мэри и Тони одновременно облегченно выдохнули, хотя вздох Тони был гораздо тише. — Это хорошая новость, — сказала Мэри. — Спасибо. Медсестры и врачи вышли из палаты, оставив только парочку сотрудников, которые начали наводить порядок. Колени Тони внезапно превратились в самое настоящее желе, и он, пошатываясь вернулся к своему креслу, тяжело в него опускаясь. Мэри откинулась на подушки и повернула голову, чтобы можно было видеть Старка. — И что ты думаешь? — спросила она, а потом добавила в качестве откровенного поддразнивания: — Папочка. — Боже, — побледнел Тони. Мэри и Ричард над ним рассмеялись. ____________________________________________________________ После того как Тони немного пришел в себя от своего приступа паники, Мэри задала ему еще один вопрос. — Итак, Тони. Ребенку нужно дать имя. На доли секунды в голове у Старка все помутилось, но, с счастью, он быстро пришел в себя и вспомнил, что на самом деле частенько думал об имени для малыша. А так как рожденный парнишка собирался стать Старком, имя должно быть солидным. — У меня есть несколько идей, — сказал Тони. — Давай выслушаем твои варианты, — ответила Мэри. Она явно уже оправилась от того, что только что родила, и могла вести беседу. Выглядела она настолько оживленной, насколько можно было ожидать от женщины, которая только что создала новую жизнь. Тони удалось сократить список возможных имен всего до трех. Первым именем был Паркер как дань уважения Ричарду и Мэри, которые скоро собирались пожениться (как только Мэри снова сможет влезть в платье). Несмотря на то, что они отказались становиться частью жизни ребенка, Тони решил, чтобы было бы неплохо сохранить о них память. Следующим именем был Эдвин в честь любимого дворецкого. И пусть это было немного странным, потому что в его честь уже был назван ДЖАРВИС, но все равно это был один из самых любимых вариантов Тони. И последним был Питер. У этого имени не было особой предыстории или причины. Тони оно просто нравилось. Мэри и Ричард выглядели тронутыми тем, что он готов был назвать ребенка в их честь. — Это очень мило с твоей стороны, Тони, но, знаешь... Я никогда не воспринимала Паркер как имя, — ответила Мэри. — И... Эдвин? Не хочу выказывать неуважение к твоей способности подбирать имена, но тебе не кажется, что оно немного устарело? — Возможно, — пожал плечами Тони и не стал упоминать ДЖАРВИСА. — Питер — отличное имя, — добавил Ричард. — Но ты не обязан прислушиваться к моему мнению. — Не говори глупостей, — отмахнулся от него Тони. — Ты ведь не просто так возглавляешь отдел исследований и разработок. Ты абсолютно прав, — он сделал паузу для более драматичного эффекта. — Тогда назовем малыша Питер Старк. А Паркер будет его вторым именем, — его тон не оставил места для возражений, хотя никто и не собирался спорить. — Идеальное и солидное имя для ребенка. — Само совершенство, — с улыбкой сказала Мэри. — Звучит действительно солидно, — добавил Ричард. Он не питал особого энтузиазма и дружелюбия к рожденному ребенку, и никто не ожидал от него особого участия, но Тони был рад, что он хотя бы не злился. ________________________________________________________ Почти все медсестры и врачи, с которыми общался Тони, убеждали его в том, что пребывание Питера в отделении интенсивной терапии для новорожденных не продлится долго. Они все говорили о неделе, как и та медсестра, с которой Тони поговорил в коридоре. Ему разрешили навестить малыша немного позже в тот же день. Сразу после того как было заполнено свидетельство о рождении, а Питера привели в порядок и поработали над его навыками дыхания. Когда медсестра об этом упомянула, у Тони, видимо, был такой вид, будто он готов был в любой момент схватить сердечный приступ, потому что девушка тут же поспешила его успокоить. — У вашего ребенка нет абсолютно никаких проблем с дыханием, это просто стандартная процедура для всех недоношенных младенцев, — пояснила она. — Я могла бы сказать вам сейчас кучу медицинского бреда, но не стану этого делать. Он у вас не большой поклонник СИПАП-процедуры, поэтому мы подключили его к назальному катетеру на несколько следующих дней. И это совершенно нормально для таких маленьких мальчиков. Когда вы войдете, он будет подключен к трубкам, но вы не пугайтесь. Все это выглядит намного страшнее, чем есть на самом деле. Тони старался сделать все возможное, чтобы последовать этому совету, но его сердце все равно сжалось, когда он подошел к люльке Питера. Она не выглядела как полноценный... инкубатор... или как там называлась эта штука, но она все равно напомнила Тони о террариумах с огромными лампами, которые у себя дома устанавливали люди, разводящие змей и других рептилий. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не высказать свои мысли вслух. Одна из дежуривших в отделении медсестер пододвинула для Тони стул, чтобы он мог сесть рядом с кроваткой малыша. Он поблагодарил ее, а потом опустился на стул и посмотрел на своего сына. Питер был чистеньким и очаровательным. Его кожа приобрела розовый оттенок, хотя на ней еще оставался красноватый отлив после... ну, вы знаете. После прохождения через узкий родовой канал. Медсестры надели на малыша подгузник, рассчитанный на недоношенных детей (хотя он все равно выглядел комично большим) и маленькую голубую шапочку, чтобы согреть голову Питера. Его скрюченные ножки покоились на чем-то вроде подушки, украшенной крошечными зелеными и синими мишками. Вероятно, самым большим отличием между настоящим и тем моментом, когда Тони впервые взял малыша на руки, был тот факт, что теперь глаза Питера были открыты. Он издавал тихие сопящие звуки из-за трубки, что была пластырем приклеена к его лицу. Тони не думал, что новорожденные дети способны сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то, но Питер, казалось, слишком пристально смотрел на лампу (на самом деле он даже немного щурился, будто его раздражал ее свет). А потом малышу наскучило это занятие или, может быть, свет действительно был слишком ярким, но его взгляд метнулся к стене. Но стена оказалась неинтересной, хотя Питер этого еще не знал. Тони несколько минут молча наблюдал за ребенком, с интересом замечая, что его глаза идеально отражали его собственные. А потом Питер начал ерзать, а его сопение быстро превратилось в жалобный скулеж. Медсестра была наготове, но, проверив малыша, она пришла к выводу, что его суета не была вызвана болями или дискомфортом, поэтому девушка отошла в сторону, наблюдая с расстояния. Питер снова издал тихий хныкающий звук, будто проверял объем своих легких и реакцию окружающих, а Тони немного нервно взглянул на медсестру, которая улыбнулась в ответ. — Мы его накормили, он чистый и отлично дышит, — сказала она. — Возможно, ему просто немного одиноко. Вы можете попробовать поговорить с ним. Тони снова перевел все свое внимание на малыша, за которого теперь нес полную ответственность (как только его выпишут из больницы). Думать об этом было странно и как-то даже напряженно. Он чувствовал неловкость от того, что за ним наблюдала медсестра, но все равно решил поговорить с ребенком. — Питер, — мягко позвал он. — С тобой все хорошо, — он очень надеялся, что его голос звучал хотя бы немного успокаивающе, потому что, если честно, он понятия не имел, что можно было сказать малышу, который пока что его не понимал. Тони зачарованно наблюдал за тем, как Питер повысил голос и как следует надул губы, выпятив нижнюю. Тони даже не подозревал, что младенцы способны на такое. Скорее всего это было что-то подсознательное и неожиданно очаровательное. — Вы можете прикоснуться к нему, если хотите, — прошептала медсестра. — Младенцам нужен физический контакт. Она находят это успокаивающим, как и большинство взрослых. Тони колебался несколько мгновений, с опаской поглядывая на трубку в носу Питера, но его заверили, что, несмотря на ее громоздкие размеры, она почти не мешала. Засунув руку в специальное отверстие в люльке, Тони погладил пальцем тыльную сторону ладони малыша, отметив для себя, насколько мягкой была его кожа по сравнению с его собственной — шершавой и мозолистой от ежедневной работы в мастерской. — Питер, — снова сказал Тони, продолжая поглаживать руку мальчика. — Привет, малыш. Ребенок прекратил свою возню на несколько секунд, а потом снова начал ее с удвоенной силой. Медсестра ободряюще улыбнулась Тони. — По-моему, это похоже на реакцию на ваши слова и прикосновения, — прошептала она. Тони продолжил бормотать что-то бессвязное, в основном повторяя то, что он уже сказал, и поглаживая руку Питера. Спустя минуту всхлипывая стали успокаиваться, пока не прекратились совсем, а потом взгляд малыша остановился на Тони. Старк был уверен, что его лицо в глазах ребенка было не более чем цветным пятном, но Питер продолжал пристально на него смотреть и что-то тихо лепетать. Тони знал, что на его лице появилась глупая улыбка, у которой просто не существовало функции отключения. Так что даже если бы он захотел ее убрать, то не смог бы это сделать. По крайней мере, пока он смотрел на Питера (а он пока точно не собирался отводить взгляд). — Привет, Пити-пай, — сказал Тони, немного понизив голос и перейдя почти на шепот. Это прозвище появилось само собой, но оно было милым и... Боже, он станет одним из этих родителей, да? Тони вспомнил слова медсестры, которую он встретил в коридоре. — Думаю, что ты теперь моя новая и самая большая любовь. Питер в ответ дважды моргнул своими большими карими глазками, а потом зевнул. Его крошечный ротик широко открылся, а глаза зажмурились. Это была самая изумительная вещь, которую когда-либо видел Тони, и ему даже пришлось сдержаться и не и простонать пораженное о-о-о. — Да, — продолжил Тони, поднимая руку, чтобы погладить ребенка по щечке. — Ты моя новая любовь. Питер в ответ что-то пролепетал.