Жизнь малыша Питера

Саммари: Тони был слишком ошеломлен, чтобы что-либо сделать или сказать. Питер только что перевернулся. Самостоятельно. Впервые в жизни. — О, Боже, — прошептал Тони. — ДЖАРВИС, ты это видел? — Конечно, сэр. ___________________________________________________ — Сэр, кажется, Питер снова пытается перевернуться, — внезапно сказал ДЖАРВИС, заставив Тони замешкаться и едва не выронить тарелку, которую он мыл. Тони вздохнул и оглянулся, потянувшись к фотоаппарату, который купил совсем недавно просто на всякий случай. Питер начал свои попытки перевернуться примерно с Рождества. Ему явно нужно было постараться для успеха, но пару раз он определенно был близок к победе. Тони остановился на границе между кухней и гостиной, наблюдая за Питером. Всего пятнадцать минут назад он оставил малыша на специальном коврике, чтобы он мог немного полежать на животике, пока сам он мыл посуду. И видимо сейчас был первый раз за все утро, когда Питер попытался сделать хоть что-то, кроме как съесть собственную руку. — Ладно, малыш, давай посмотрим, чем ты тут занят, — пробормотал Тони себе под нос. Питер заерзал на своем коврике, отталкиваясь от пола и громко кряхтя. Это продолжалось несколько минут, прежде чем Тони понял, что скорее всего сегодня тоже ничего не произойдет, и начал отворачиваться. Почти в тот же момент, когда Тони сдвинулся с места, Питер взвизгнул. Тони резко обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как малыш перевернулся на спину. От неожиданности он взвизгнул, и потом фыркнул, и его большие глаза расширились от изумления. Тони даже показалось, что малыш выглядел немного испуганным, как в тот раз, когда к ним на Мексиканскую кухню пришел Роуди. После ужина он позволил себе очень громко пукнуть, из-за чего Тони разразился хохотом, а Питер заплакал (сам Роуди в тот момент и близко не чувствовал такого веселья, как Тони). Тони был слишком ошеломлен, чтобы что-либо сделать или сказать. Питер только что перевернулся. Самостоятельно. Впервые в жизни. — О, Боже, — прошептал Тони. — ДЖАРВИС, ты это видел? — Конечно, сэр. У Тони не было времени, чтобы хотя бы подумать о том, чтобы запечатлеть этот момент на фотографии, потому что Питер, оправившись от удивления, начал громко плакать (он скорее даже визжал, а не всхлипывал). Тони подавил смех и отправился спасать своего ребенка. Он поднял Питера с пола, удерживая его так, чтобы кричащий малыш мог прижаться к его плечу. — Ты такая королева драмы, — сказал Тони, целуя малыша в макушку. — Серьезно. Единственный человек, который устраивает еще большие шоу… это я. Но, хэй, ты только что сделал кое-что довольно крутое, малыш, — он сел на диван и устроил Питера на своих коленях так, чтобы он сидел. — Я не понимаю, почему ты так расстроился. Ты ведь неделями над этим работал. Питер жевал свою нижнюю губу, будто не был уверен, хочет ли он выпятить ее или нет. Тони не выдержал и прикоснулся к ней пальцем. — Прекрати это, приятель, с тобой все хорошо, — сказал он, все еще отчаянно пытаясь не рассмеяться. У него даже живот немного подрагивал от приложенных усилий. Тони поднял малыша повыше и прикоснулся губами к его щеке, резко подув. Питер взвизгнул от радости, и на его личике появилась та широкая улыбка, которую Тони так сильно любил. — Вот, это и близко не было так травмирующе, как ты пытался тут изобразить, — поддразнил его Тони. Питер все еще улыбался, пытаясь снова засунуть руку в рот. — Глупенький малыш. Я люблю тебя. И очень тобой горжусь. Питер довольно быстро оправился от мнимой травмы, нанесенной ему переворачиванием. Но это не помешало Тони рассказать о случившемся Роуди при следующем звонке, и он никогда в жизни не чувствовал себя такой мамочкой-наседкой, гордой за своего сына. ___________________________________________________ Питер довольно быстро научился перекатываться с животика на спинку, а потом и наоборот. У него это так хорошо получалось, что он мог перекатываться по полу целую вечность, пока не выбивался из сил. Роуди даже начал называть его за это неваляшкой («И откуда вы с твоей мамой взяли привычку давать моему ребенку такие нелепые прозвища?», проворчал тогда Тони, бросаясь за Питером, прежде чем тот закатился под кофейный столик). А еще произошел один инцидент, который заставил Тони подумать о том, что теперь, если он захочет оставить Питера в комнате одного дольше, чем на полсекунды, то ему придется купить манеж, чтобы малыш не выкатился за входную дверь, как только его папа отвернется (конечно, это было невозможно, но суть не в этом). Тони оставил Питера на полу в гостиной, чтобы отлучиться ненадолго на кухню и приготовить для него бутылочку. Но когда он вернулся, Питера нигде не было. — Питер? — позвал Тони, понимая, что его разум затапливают тревога и ужас. — Питер, приятель, куда ты убежал? Логически он понимал, что малыш не сможет ему ответить, но надеялся на то, что звук его голоса заставить Питера издать хоть что-то в ответ. Хихиканье, например, или ворчание, если он где-то застрял. Но в ответ была лишь тишина. Тони поставил бутылочку на кофейный столик. — Питер? ДЖАРВИС, где Питер? — Я потерял его из виду, сэр, — ответил ИскИн, и, несмотря на то, что голос у него был искусственный, ему все равно удалось звучать почти… позабавленным? Серьезно? Он считал происходящее забавным? Тони не мог найти своего ребенка, а его искусственный интеллект над ним потешался. — Потерял из виду? Что это вообще значит? Ты ведь можешь видеть меня, так где ты видел Питера последний раз, перед тем, как потерять его? Тони заглянул за диван и прошел по коридору, осматривая все комнаты, двери которых были открыты. К счастью, малыш не мог упасть с лестницы, ведущей в мастерскую, потому что Тони установил там детскую защиту еще несколько недель назад. — Где он, черт бы тебя побрал? — пробормотал Тони, нахмурившись и вернувшись в гостиную. — Подожди минутку… — он мельком увидел что-то красное, мелькнувшее в тени кофейного столика. Тони подошел к столику и опустился на колени, чтобы заглянуть под него. Красное пятно, которое увидел Тони, оказалось ножкой малыша в красном комбинезончике. Питер лежал под столиком на животе, повернув лицо в сторону Тони. Его щека прижималась к ковру, а во рту был большой палец. Малыш крепко спал, так что было неудивительно, что он не издал ни звука, когда Тони его звал. Внезапно Тони понял, почему все это показалось ДЖАРВИСУ таким забывным и почему он не посчитал исчезновение Питера чем-то важным и срочным. Тони тихо рассмеялся. — Какого черта, малыш, — прошептал он, протягивая руку под кофейный столик, чтобы прикоснуться пальцами к тыльной стороне ладони Питера. — Если ты хотел спать, то мог бы сделать это в другом месте. Теперь мне как-то нужно вытащить тебя оттуда. Вероятно, Питер проснулся бы, если Тони попытался бы его просто вытащить. Плюс была слишком велика вероятность того, что малыш получит травму на щеке от трения об ковер. Так что у Тони просто не было выбора, кроме как передвинуть столик. — Тебе нравится все усложнять, верно? — хмыкнул Тони, осторожно отодвигая кофейный столик так, чтобы не задеть Питера. Как только с этим было покончено, он осторожно перевернул малыша на спинку и поднял его на руки, чтобы уложить в кроватку. Тони забыл о бутылочке, оставленной в гостиной и, немного поразмыслив, обратился к ДЖАРВИСУ: — Эй, ДЖАР, приятель, когда Питер выкинет подобный трюк в следующий раз, ради Бога, скажи мне об этом, ладно.