Жизнь малыша Питера

Саммари: В те годы, что прошли между первым курсом колледжа и настоящим днем, Тони проводил свои рождественские каникулы (если Роуди насильно не тащил его в Пенсильванию к своей семье) в своей мастерской, копаясь в деталях и препираясь с ДЖАРВИСОМ и ботами. И это был весьма неплохой способ провести каникулы, ведь Тони нравился ДЖАРВИС — и боты — но он точно также проводил едва ли не каждый день каждого года. Время действия — Декабрь 2001. Питеру четыре месяца. ________________________________________________________ — Ма, я действительно не уверен, что Питер уже достаточно взрослый, чтобы по достоинству оценить все твои усилия... — Ох, лучше помолчи и поверь мне на слово, что лет через десять он оценит каждую сделанную на этом фоне фотографию, — Роберта Роудс отмахнулась от сына и продолжила украшать рождественскую елку, достигающую в высоту около двух с половиной метров. Количество украшений было настолько большим, насколько это вообще было возможно. — Твоя мама взяла это Рождество в свои руки, Кислинка, так что просто прими это, — сказал Тони со своего места на диване, где он кормил Питера из бутылочки. — Я с этим давно уже смирился, просто это уже даже не смешно, — сказал Роуди. — Питер все равно ничего из этого не запомнит. — Зато мы запомним. Не будь таким Скруджем, Джеймс, у нас будет потрясающее первое Рождество с моим маленьким внуком. И ты тоже примешь во всем этом участие, — с весельем в голосе сказала Роберта. — Да, Джеймс, не смей даже думать о том, чтобы отвертеться от Рождества, пока находишься под этой крышей, — поддразнил друга Тони. — Никогда даже не думал об этом, — ответил Роуди, незаметно показывая Тони средний палец. Старк скорчил такое лицо, будто был оскорбленной до глубины души домохозяйкой из пятидесятых. — Мне нужно на работу, ма, так что увидимся вечером. Роуди поцеловать мать на прощание, хлопнул Тони по плечу, когда проходил мимо, и вышел за дверь. Пару минут Тони наблюдал за тем, как малыш изо всех сил старался не заснуть, несмотря на то, что скорость, с которой он сосал смесь из бутылочки, заметно снизилась, а его глазки начали сами собой закрываться. Несмотря на все его усилия, Питер совсем скоро должен был заснуть. И если Тони решил ускорить этот процесс, незаметно покачивая малыша, то об этом никто и никогда не узнает. Тони укачивал малыша, прислушиваясь к рождественским песням, льющимся из динамиков, к шуршанию подарочной бумаги и мягкому перезвону елочных украшений, которые развешивала Роберта. Питер был одет в новый комбинезончик в красную и зеленую полоску, который купила ему бабушка. Когда Тони надел его на ребенка, она с восторгом сказала, что малыш похож на маленького эльфа, и тут же надела на его почти лысую голову шапочку Санты, явно предназначенную для того, кому было больше четырех месяцев. — Ты уже купил подарки для своего ребенка, Тони? — спросила Роберта, решив, наконец, что с украшением елки покончено. Она развешала украшения так плотно, что Тони едва мог заметить между ними просвет зелени. Он пожал плечами. — Да, приобрел несколько. Но ему всего четыре месяца и его пока мало что интересует, — конечно, все то, что интересовало Питера и то, чему он успел научиться, было и будет в списке приоритетов Тони, но у него была особая репутация, которую нужно было поддерживать, поэтому ответить по-другому он просто не мог (и, конечно же, Роберта нисколько не купилась на его слова. Как и всегда). Роберта улыбнулась и села рядом с Тони, наблюдая за тем, как Питер пытался продолжить свою борьбу с наваливающимся на него сном. Но его животик был слишком полон теплой смеси, а с его последнего сна прошло уже больше четырех часов, так что бороться было бесполезно. — У тебя чудесный маленький мальчик, Тони. Старк поставил пустую бутылочку на пол и позволил малышу обхватить свой большой палец своими крошечными пальчиками. — Да, я знаю. Уверен, мне чертовски сильно повезло с моим малышом. __________________________________________________ Стоило только Тони уложить Питера в кроватку, как ему позвонила Пеппер, и голос у нее был очень и очень извиняющимся. — Тони, прости, но правление только что созвало срочное заседание, и я просто не могу тебя на нем заменить. Я знаю, что ты ни на мгновение не хочешь оставлять Питера, но ты нужен SI прямо сейчас, Тони. К тому же, насколько мне известно, миссис Роудс проведет в твоем доме все каникулы. — Пеппер... — начал было протестовать Тони. — Это всего на пару часов, обещаю, — взмолилась она. — А после ты сразу же сможешь уехать домой. Тони колебался с ответом, не отрывая взгляда от двери своей комнаты, где тихо спал Питер. Что, если малыш проснется, а его не будет рядом? Хватит ли «бабушкиного присутствия» Роберты, чтобы его успокоить? — Тони, пожалуйста, — сказала Пеппер. — Я бы не просила, если бы это не было настолько важно. Старк устало вздохнул. — Я буду на месте через десять минут, — сдался он в итоге. — Спасибо. Тони направился в гараж, по пути заглядывая на кухню, где находилась Роберта. — Роберта, мне очень жаль, но мне срочно нужно уехать в SI на встречу. Ты не могла бы присмотреть за Питером пару часов? — он чувствовал себя виноватым, не только из-за того, что так резко повесил на Роберту обязанности по присмотру за сыном, но и из-за того, что ему придется оставить Питера. — О, милый, не переживай об этом, — сказала Роберта, отмахиваясь от его извинений. — Мы справимся, а ты езжай и побудь немного крутым генеральным директором. Все будет в порядке. — Ты моя спасительница, — улыбнулся Тони, чувствуя облегчение. — Спасибо. Мне правда жаль, что так получилось. — О, чепуха, милый. Иди, не стоит опаздывать, — Роберта подтолкнула Тони к лестнице, отмахиваясь от его слов. Он рассмеялся и скрылся в гараже. ___________________________________________________ Примерно через час после начала заседания правления (все были шокированы появлением на нем Тони, а самому Тони все это слишком быстро смертельно наскучило) секретарь приоткрыла дверь конференц-зала и робко просунула голову внутрь. — Извините, что прерываю, — немного нервно сказала она, — но на линии Роберта Роудс. Она хочет поговорить с мистером Старком. Сердце Тони екнуло от беспокойства, и он немедленно встал со своего места. Один из членов правления, который проводил заседание, многозначительно прочистил горло. — При всем моем уважении, — начал он таким тоном, в котором этого уважения совершенно не было, — уверен, что что бы ни случилось, это может подождать до окончания нашего собрания... — При всем моем к вам уважении, — эхом отозвался Тони, процедив эти слова сквозь стиснутые зубы, — у меня четырехмесячный сын. А это важнее наших с вами заседаний. Так что я отвечу на звонок, — он вышел из конференц-зала, ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть на реакцию членов правления. Секретарь проводила его к своему столу и протянула трубку телефона, которую Тони прижал к уху. — Роберта? — позвал он, опасаясь самого худшего. — Привет, милый, — сказала женщина, и в ее голосе не было ни намека на то, что что-то пошло не так. Но Тони все равно было неспокойно, тем более, что он слышал душераздирающие крики на заднем фоне. Вероятно, Роберта держала мальчика на руках. — Думаю, тебе срочно нужно забрать Питера. Он расстроен и не успокаивается с тех пор, как проснулся. Я перепробовала все на свете, но ничего не помогает. Сердце Тони жалостливо сжалось, когда он снова услышал плач Питера. — Я не могу приехать, — ответил он с отчаянными нотками в голосе. — Заседание еще не закончилось, я не могу просто сорваться и уйти... — О, но я ведь и не говорила, что ты должен это сделать, — сказала Роберта слишком жизнерадостным тоном. — Мы сейчас находимся в холле! — Тони замер на месте. — Просто попроси кого-нибудь пропустить нас наверх, и я приведу Питера прямо к тебе. Тони пару мгновений просто стоял на месте, все еще шокированный услышанным. — В холле? — спросил он. — Эмм... ладно... — он жестом подозвал к себе заметно нервничающую секретаршу. — Попроси охрану проводить сюда миссис Роудс, — сказал Тони. Девушка быстро кивнула и забрала у него телефонную трубку. Тони пришлось подождать несколько минут, прежде чем двери открылись и охрана впустила в помещение Роберту, с беспокойством посматривая на ерзающего ребенка в ее руках. Роберта подошла к Тони и передала ему малыша. — Вот так, милый, — сказала она Питеру воркующим тоном. — Твой папочка рядом. Тони поблагодарил Роберту, которая помахала ему рукой на прощание и последовала обратно за охранником, а потом перевел взгляд на плачущего ребенка. Малыш хныкал, шмыгал носом и отворачивал свое маленькое личико, словно еще не понял, в чьих руках оказался. Тони прижал сына к своей груди, издавая тихие успокаивающие звуки, при этом болезненно осознавая, что секретарша безуспешно пытается скрыть, что пялится на него во все глаза. — Хэй, приятель, тебе нужно перестать плакать, — прошептал Тони. — Я должен отправиться на заседание правления, а эти люди к слезам не восприимчивы. Как бы от плача все только еще больше не ухудшилось, — он поцеловал Питера в макушку и покачал его на руках. Питер тихонько всхлипнул и открыл глазки, смотря на Тони, после чего слезы и возня почти сразу же прекратилась, а маленькая ручка с силой вцепилась в белоснежную рубашку отца. — Вот так, Пит, — ободряюще сказал Тони. — Ты только больше не плачь. Я рядом. Папа прямо здесь, бубба. Питер удовлетворенно вздохнул и уткнулся носиком в плечо Тони. Слезы полностью прекратились, сменившись мягким счастливым лепетом, когда Тони погладил малыша по спинке и поцеловал в макушку. — Вот так, — повторил Тони. — А теперь идем, приятель, выведем из себя парочку капризных богатых задниц, — он развернулся и зашел в конференц-зал, наслаждаясь кислыми лицами всех присутствующих внутри людей. Тони опустился в свое кресло, все еще прижимая к себе Питера — так, как больше всего нравилось малышу — и прочистил горло. — Итак, на чем мы остановились? Казалось, что на абсолютно всех лицах в помещении — кроме лица Тони — нервно задергались глаза. ___________________________________________________________ Питер заснул во время заседания и проспал до тех пор, пока Тони не припарковал машину на подъездной дорожке своего дома. Малыш начал суетиться, но Тони разговаривал с ним (это было больше похоже на бессвязную болтовню) все то время, что парковал машину и доставал сына с заднего сидения. Когда они поднялись по лестнице и вошли в гостиную, то обнаружили на диване Роберту, которая вязала… что-то непонятное. — Как прошло заседание? — спросила она, не отрываясь от своего занятия, в то время как Тони просто ходил по комнате с Питером на руках, пытаясь отбросить в сторону напряжение после рабочей встречи. Он стряхнул с себя пиджак, перекладывая Питера с одной руки на другую, отбросил его на кофейный столик и сел на диван, чувствуя раздражение. — Все прошло хорошо, верно? — спросила Роберта Тони хмыкнул в ответ и посмотрел на малыша в своих руках. Настроение тут же улучшилось, когда его сынишка начал что-то лепетать и тянуть свои маленькие ручки к лицу Тони. _______________________________________________________________ Сочельник как всегда прошел тихо и спокойно, хотя и намного приятнее, чем обычно. Раньше Тони всегда проводил этот день в одиночестве. И даже если Сочельник выпадал на выходные, он никогда не устраивал никаких вечеринок и предпочитал не посещать никакие мероприятия. Да и мало кто на самом деле устраивал что-то, посвященное бизнесу, ведь за Сочельником обычно следовали небольшие каникулы, а значит и посещаемость каких-то светских мероприятий на это время снижалась, что по словам Оби «могло плохо сказаться на бизнесе». В те годы, что прошли между первым курсом колледжа и настоящим днем, Тони проводил свои рождественские каникулы (если Роуди насильно не тащил его в Филадельфию к своей семье) в своей мастерской, копаясь в деталях и препираясь с ДЖАРВИСОМ и ботами. И это был весьма неплохой способ провести каникулы, ведь Тони нравился ДЖАРВИС — и боты — но он точно также проводил едва ли не каждый день каждого года. Но этот год был кардинально другим. Рождественское настроение проникло в дом Тони, окутывая его духом праздника изнутри и снаружи. Разноцветные гирлянды моргающих огоньков оплетали собой все возможные поверхности и окна, а елка, которую украсила Роберта, гордо возвышалась в гостиной почти до самого потолка. Единственное, что еще не было развешено — это носки на каминной полке. У семьи Роудс были свои рождественские традиции — развешивать носки на каминную полку в Сочельник прямо перед сном. И теперь Тони полагал, что это станет и традицией Старков, поскольку он держал сына на руках, прикрепляя к камину совершенно новый носок с вышитым на нем именем «Питер» блестящими красными нитками. — Это для тебя, Пити, — прошептал Тони, позволяя малышу протянуть руку и прикоснуться пальчиками к мягкой ткани носка. — Сегодня ночью кое-кто оставит для тебя несколько сюрпризов в этом носке, — он знал, что Питер пока не понимал ни одного сказанного слова, но просто не мог молчать. — Мой папа никогда не позволял мне верить в Санту, да и я, честно говоря, никогда не понимал, что в нем такого интересного. Но если тебе понравится идея о том, как большой парень в костюме вламывается в наш дом, чтобы оставить подарки, то я не буду тебя отговаривать. Наоборот, я буду подыгрывать тебе так долго, как ты захочешь. У Роуди был свой особый рецепт горячего шоколада, который он делал на праздники. Никто толком не знал, откуда этот рецепт взялся. Это касалось только Роуди, и даже Роберта не знала, откуда он его взял. Первое воспоминание Тони об этом шоколаде относилось к первому курсу колледжа (где-то ближе к ноябрю). Роуди тогда за ухо выволок его из лаборатории в два часа ночи и привел в их комнату в общежитии. Ему пришлось запихнуть Тони в пижаму и приготовить ему горячий шоколад (несмотря на то, что Тони хотел кофе), чтобы успокоить его сверхактивный разум настолько, чтобы можно было заснуть. Вот и сейчас в Сочельник Роуди приготовил свой неизменный шоколад — огромные кружки для себя, Роберты и Тони. Часы показывали всего шесть тридцать вечера, но Тони уже чувствовал легкую сонливость после того, как выпил половину своего стакана. Он не был уверен, что Роуди не подсыпал в шоколад какое-нибудь снотворное. (— Клянусь Богом, Роуди, ты решил накачать нас всех наркотой, — проворчал Тони, уткнувшись в свою кружку. — Ни разу не слышал, чтобы кто-то жаловался, — самодовольно отметил Роуди. — И если бы тебе действительно не нравилось, то твоя чашка не была бы почти пустой. — Ненавижу тебя. — Я тоже тебя люблю, дружище). Тони даже как-то удалось убедиться себя в том, что он никогда не станет тем родителем, что надевает на своего ребенка тематическую одежду на каждый праздник. Но Роберта купила малышу комбинезон в стиле Санты в комплекте с широким поясом и шапочкой, на которой был белый пушистый помпон. И Тони пропал. Питер выглядел в этой одежде действительно очаровательно, а Тони никогда не мог устоять перед этим оттенком красного. Так что жаловаться было не на что. — О, Тони, милый, поверни Питера ко мне лицом, я хочу его сфотографировать. Он такой очаровательный, — проворковала Роберта, доставая из своей сумочки фотоаппарат и пару раз щелкая по кнопке. Тони бросил взгляд на Роберту и улыбнулся ее взволнованности, поднимая Питера со своих колен и разворачивая его лицом к камере. — Улыбнись, Пити, — сказал он, придерживая одной рукой малыша, а второй щекоча его животик, чтобы он захихикал. Камера вспыхнула вспышкой и щелкнул затвор, после чего Питер привалился боком к груди Тони, утыкаясь в нее носом и издавая веселые лепечущие звуки. Тони мог бы поклясться, что в тот момент растекся лужицей. Он приподнял малыша повыше, прижимаясь подбородком к его макушке. — Кого вообще волнуют рождественские подарки, — пробормотал он, закрывая глаза и наслаждаясь обществом счастливого и довольного малыша, прижатого к его груди. — Когда у меня есть ты. На одно короткое мгновение Тони даже забыл, что в его доме находились гости. Он нахмурился, когда Роуди взъерошил его волосы, проходя мимо дивана на кухню. — Ты должен был сказать нам об этом до того, как мы купили тебе целую гору подарков, Тонс. Старк проглотил несколько отборных ругательств, готовых сорваться с его языка, и оттолкнул от себя Роуди. За что получил по голове недовязанной прихваткой Роберты. Общее веселье и радость однозначно стоили того, чтобы запутаться в красно-зеленой пряже. __________________________________________________________ Рождественским утром они все проснулись позже обычного. Конечно же, Питер несколько раз просыпался ночью по самым разным причинам, а потом он проснулся в семь утра, привыкнув к этому времени, потому что именно в семь часов они с Тони вставали и начинали всей день. Но сегодня Тони просто дал малышу его привычную бутылочку и лег с ним в постель, где они заснули еще на пару часов. Сегодня было Рождество и можно было отбросить рутину. Когда они снова проснулись, то Тони почувствовал запах готовящегося на кухне завтрака. Вероятно, это была Роберта, потому что именно этим она и занималась по утрам в Рождество — готовила праздничный завтрак. Он состоял из нескольких блюд, и обычно они ели его в гостиной, неторопливо обмениваясь подарками. Лежа в своей кровати, Тони по очереди вытянул руки над головой, удерживая Питера на своей груди. Закончив потягиваться, он поудобнее устроился в постели, наблюдая за тем, как малыш начал медленно просыпаться. Его большие карие глазки на мгновение прищурились, а потом распахнулись, сонно заморгав. Малыш приподнял голову с груди Тони и глянул по сторонам, выглядя до умопомрачения очаровательно после пары лишних часов сна. Взгляд Питера остановился на Тони, и, несмотря на то, что был еще слишком сонным, это не помешало малышу радостно задрыгать ножками и потянуться ручками вперед, чтобы неуклюже провести пальцами по щеке Тони. Старк улыбнулся и провел рукой по пушистым волосикам малыша, спуская ниже на его спинку. — Счастливого Рождества, бубба, — тихо сказал он. Питер опустил голову, утыкаясь носиком в футболку Тони и хватаясь за нее цепкими пальчиками, что заставило Тони рассмеяться. — Не может быть, чтобы ты все еще хотел спать, приятель. Если не считать того, что просыпался несколько раз за ночь, то ты проспал больше двенадцати часов. Не было похоже, чтобы Питер действительно решил снова заснуть, и Тони улыбнулся. — О, малыш, ты просто слишком нежен сегодня утром, — сказал он, приподнимая сына, чтобы расцеловать его маленькое личико. Тони и Роуди вышли из своих комнат примерно в одно и тоже время, сталкиваясь в коридоре. Роуди широко улыбнулся при виде друга и ребенка, на котором снова была надета шапочка Санты. Хорошо выспавшись, Питер улыбался во весь рот, счастливо прижимаясь к Тони, но при этом охотно согласившись пойти на ручки к Роуди, как только он это предложил. — Счастливого Рождества, Питер! — сказал Роуди, поднимая Питера повыше и целуя его в щеку, а потом переводя взгляд на Тони. — Счастливого Рождества, Тонс. — И тебе, утконос, — ответил Тони. — Мне нужен кофе. Роуди с улыбкой закатил глаза. — Тебе всегда нужен кофе. — Я только что слышал сарказм в твоих словах? Роуди шутливо толкнул Тони и последовал за ним в гостиную. — С Рождеством, мальчики! — весело сказала им Роберта, выставляя на кофейный столик блюдо со свежеиспеченными булочками с корицей. — Счастливого Рождества, — хором ответили Тони и Роуди, усаживаясь на диван. — Завтрак выглядит просто фантастически, ма, — добавил Роуди. — Это точно, — согласился Тони. — Пожалуйста, скажи мне, что в него входит кофе. Роберта закатила глаза, а Тони, увидев это, подумал о том, что это было лишь еще одним доказательством того, что она и Роуди действительно были родственниками. — Конечно, кофе входит в праздничный завтрак, мистер «три Рэд Булла за одну студенческую ночь», — поддразнила она Старка, придвигая ему и Роуди чашки с дымящимся напитком. — Не могу поверить, что ты рассказал ей об этом, — проворчал Тони, толкая Роуди локтем в бок. — Предатель. Роуди в ответ только самодовольно улыбнулся. — Ты лучшая, Роберта, — признался Тони. — Даже спорить не буду, — ответила она. — Итак, я приготовила достаточно еды, чтобы накормить всю нашу большую семью в Филадельфии, хотя нас здесь только трое. Так что ешьте. _______________________________________________________ Конечно, они съели намного больше, чем следовало. И Тони даже стало жаль, что Питер пока был недостаточно взрослым, чтобы есть твердую пищу, потому что ему очень хотелось дать малышу попробовать несколько невероятно вкусных блюд. Вместо этого он приготовил для сына еще одну бутылочку, и Питер был этому рад. Роберта настояла на том, что после завтрака следовало немного прибраться, заставляя Тони почувствовать себя королем мусорных контейнеров (Боже, она отправляла его к мусорке, наверное, в сотый раз с тех пор, как приехала погостить), а потом объявила, что пришла пора проверять подарки в носках. Тони поднял Питера с его мягкого коврика на полу и отнес к каминной полке, показывая ему носок, который «волшебным образом» наполнился за ночь (конечно, Роберта и Роуди помогли Тони «поиграть в Санту» сразу после того, как он уложил Питера спать на кануне вечером. Все же это было впервые в родительской жизни Тони). Он снял носок Питера с полки и поднес его достаточно близко, чтобы малыш мог до него дотронуться. — Смотри, Пит, здесь все только для тебя, — сказал Тони. — Круто, правда, приятель? — маленькие пальчики малыша ощупывали мягкую ткань и выпуклости вышивки, не проявляя никакого интереса к тому, что находилось внутри. — Я понимаю, что ты пока еще недостаточно взрослый, чтобы тебя это хоть как-то волновало, но мы с тобой все равно немного повеселимся, — Тони отнес малыша и их с Питером носки и дивану и положил детский носок на подушки (свой он пока оставил на кофейном столике). Питер посмотрел на носок своим любопытным взглядом, и когда Тони вытащил из него первый предмет, этот взгляд внимательно следил за его рукой. Тони улыбнулся и притянул подарок поближе, чтобы Питер мог дотянуться и посмотреть, что же это. Моторика малыша была пока развита не слишком хорошо, но он все равно обхватил маленькую вещицу пальчиками, явно наслаждаясь шуршащим звуком, который она издавала, если надавить чуть сильнее. Питер поднял взгляд на Тони, потом опустил его на подарок и снова поднял. — Давай посмотрим, что там внутри, бубба, — предложил Тони, проведя пальцем по мягкой щечке Питера. После этого он потянулся за подарком и начал разрывать оберточную бумагу и скотч одной рукой, пока они не поддались. Звук рвущейся бумаги заставил Питера немного вздрогнуть от неожиданности, но он не испугался и не расстроился. Тони дал малышу возможность самостоятельно распотрошить остатки обертки. Казалось, Питера совершенно не волновало то, что находилось внутри. Он потянулся за бумагой, что все еще оставалась в руках Тони, который позволил малышу немного поиграть с ней (до тех пор, пока он не потянет ее в рот). Питер начал трясти шуршащую обертку, разрывая ее на более мелкие кусочки и сжимая их в своих маленьких ручках. Тони и Роуди посмеялись над ним, в то время как Роберта сделала несколько снимков. — Тебя очаровывают самые странные вещи, малыш, — сказал Тони, наблюдая за тем, как его сын радостно играется с оберточной бумагой. — Как насчет того, чтобы посмотреть, что было внутри? Тони поднял предмет, изначально завернутый в оберточную бумагу, с которой теперь играл Питер, и показал его малышу. Это была маленькая мягкая игрушка — ярко-желтая уточка, похожая на такую же резиновую, с которой Питер играл в ванной. Роуди сильно сомневался в логичности такого подарка, ведь по идее он должен был напомнить малышу о купании, которое он все еще терпеть не мог, но утка, наоборот, оставалась единственной деталью купания, которая нравилась малышу. Тони даже казалось, что Питер в восторге от резиновой игрушки, поэтому он и купил мягкую уточку. — Смотри, Пит, — сказал Тони, поднося игрушку к лицу малыша. — Это утка. Питер наконец отвлекся от оберточной бумаги и посмотрел на игрушку в руках отца. Он выронил из рук все маленькие кусочки бумаги и потянулся к уточке, что-то тихо лепеча. Маленькие пальчики с силой надавили на утку, и Тони не мог сказать, был ли малыш разочарован тем, что эта игрушка не пищала так же, как та, что лежала в ванне, но, кажется, Питеру понравилось то, что она была очень мягкой. Малыш ткнул пальчиком в вышитые голубые глаза, ущипнул игрушку по оранжевому клюву и погладил по голове. — Что думаешь, приятель? — спросил Тони, чувствуя, как его переполняет нежность, когда он смотрел, как его сын внимательно изучал свой самый первый рождественский подарок. — Тебе нравится? Питер играл со своей уткой еще несколько минут, а потом его рука дернулась, и утка упала, ударяясь о коленку Тони. Мужчина засмеялся и поднял с пола игрушку. — Это означает, что тебе не понравилось? Или ты сделал это только потому, что твои навыки движений и моторика пока еще не вышли на должный уровень? — прикоснувшись мягким материалом утки к щеке Питера, Тони отложил игрушку в сторону (оставляя ее в пределах видимости малыша на тот случай, если он снова захочет с ней поиграть). — Давай перейдем к другим подаркам, приятель? У Тони было ощущение, что в этом году они будут очень долго открывать свои подарки. И если последние пять минут были показателем того, как все пойдет дальше, то Тони с нетерпением ждал каждого мгновения. ______________________________________________________________ Несколько часов (часов!) спустя гостиная была завалена оберточной бумагой и кучками подарков. Естественно кучка Питера была самой большой из всех, потому что никто из тех, кто знал малыша, не устоял перед соблазном купить ему подарок. Тони и Роберта были теми, кто купил больше всего подарков, но в кучке присутствовали также презенты от дяди Роуди, тети Пеппер и даже от ботов. У Тони было такое ощущение, что за подарками от ботов стоял Роуди, потому что, несмотря на то, что Тони и ДЖАРВИС говорили о Питере во время работы в мастерской, сам Тони пока не спешил знакомить своего сына со своими детьми-роботами (ДАМ-И, Ю и Лапой-растяпой). И дело было не в том, что Тони им не доверял. Просто… ладно, он просто не мог доверить им ребенка. Черт, иногда бывали моменты, когда он сам себе не мог доверить малыша, но такие приступы проходили довольно быстро, потому что Питер по какой-то невероятной причине был нежным и прилипчивым ребенком и, кажется, полностью доверял Тони за них обоих. Видимо, это было фирменной чертой характера Питера, которая шла в комплекте с бесценными улыбками и бесконечными объятиями. После распаковки подарков, Роуди, кажется, впал в рождественскую кому, тихо похрапывая на одном из концов дивана, нелепо извернувшись вокруг подушки. Роберта надела на него шапку Санты и сфотографировала, пока Тони с трудом сдерживал смех, не желая будить друга. Чуть позже он решил уложить Питера спать, потому что малыш уже устал и начинал раздражаться. Так что Тони подхватил Питера на руки и, позволив Роберте несколько раз поцеловать его очаровательное личико, направился в свою комнату. — У тебя сегодня было очень волнующее утро, да, Пити? — сказал Тони, укладывая малыша на смятые простыни своей кровати и устраиваясь рядом, осторожно стягивая шапочку с маленькой головы ребенка. Питер посмотрел на отца большими сонными глазами и вяло дрыгнул ножками. Выглядел он при этом все еще счастливо. — Да, я знаю, бубба, пришло время немного вздремнуть, — Тони прислонился спиной к изголовью кровати, поднимая сонного малыша и крепко прижимая его к себе. — Как мы будем засыпать на этот раз? Ты хочешь, чтобы я спел, или ты настолько устал, что заснешь просто так? Питер медленно моргнул и поерзал в объятиях Тони, явно устраиваясь поудобнее и заставляя своего отца рассмеяться. — Удобно, приятель? — спросил Тони, наблюдая за тем, как Питер изо всех своих сил старался держать глаза открытыми. — Хэй, все в порядке, ты можешь спокойно спать. Сегодня у нас с тобой нет никаких других дел, — Тони переложил малыша, удерживая его одной рукой, а второй поглаживая по животику. — Засыпай, бамбино. Питер очень быстро проиграл борьбу со сном, уткнувшись носиком в футболку Тони и закрывая глаза. Тони планировал встать и уложить малыша в его кроватку, но, наблюдая за его умиротворенным лицом и слушая тихие сопящие звуки, он понял, что не хочет этого делать. Тони откинулся на подушки, мягко покачивая ребенка, и поймал себя на том, что тихо мурлыкал себе под нос одну из песенок. Тихо, тихо, тихо Так тихо, что слышно, как падает снег. Все вокруг замерло, А мир заснул. И только Святая Звезда не сомкнет своих глаз. Тихо, тихо, тихо Так тихо, что слышно, как падает снег. Тони никогда особо не интересовался религиозными рождественскими песнями, предпочитая рок-версию «Джингл Беллс» или классику Энди Уильямса. Но Мария Старк любила рождественские песни и могла часами играть их на пианино или слушать старые пластинки, когда просила Тони помочь ей украсить елку. Он с детства помнил слова ее самой любимой песни, ведь она пела ее намного чаще, чем все остальное, усаживая Тони к себе на колени и поглаживая его по волосам. Тони замолчал, рассматривая лицо Питера — мягкие ресницы трепетали на пухлых щечках, а грудь и животик опускались и поднимались с каждым ровным вздохом. Тони наклонился и поцеловал Питера в лоб. — Я люблю тебя, малыш, — прошептал он. — Счастливого Рождества.