Жизнь малыша Питера

Время действия — март 2002. Питеру семь месяцев. _______________________________________________________________ — Сэр, Питер проснулся и выглядит не слишком довольным, — сказал ДЖАРВИС однажды вечером, когда Тони находился в своей мастерской. Тони уложил малыша спать несколько часов назад. В свои семь месяцев Питер уже мог без проблем проспать всю ночь, если только у него не было проблем с дыханием или еще чем-нибудь. Сегодня, например, он был немного раздраженным на протяжении всего дня, и Тони сразу понял, что ночь будет не легкой. Он отложил в сторону инструменты и побежал к лестнице. Добравшись до детской комнаты, Тони внимательно прислушался, пытаясь определить, не мучают ли малыша хрипы, кашель или насморк. Но вместо какого-либо из этих звуков, он услышал только жалобный плач. Тони включил лампу и склонился над кроваткой, чтобы получше рассмотреть суетливого ребенка. Питер держал во рту пару пальчиков, что было не так уж и удивительно. Хотя сейчас он, возможно, пускал чуть больше слюней. Крупные слезы стекали из уголков его глаз, оставляя на щеках дорожки. Тони наклонился и провел рукой по голове Питера, покрытой пушком, издавая тихие успокаивающие звуки. — Пити, приятель, что у тебя случилось? — спросил Тони, прикасаясь пальцами к животику малыша. Питер издал еще один плаксивый звук и потянулся свободной ручкой к Тони, от чего у того сжалось в груди сердце. Тони быстро достал малыша из кроватки, чтобы прижать к себе. Питер тяжело привалился к его плечу, все еще продолжая держать пальцы во рту, и Тони поцеловал его в лоб, мягко укачивая. — Что случилось, бамбино? — прошептал он, присаживаясь на кресло-качалку около кроватки. Питер немного поерзал и обеими ручками вцепился в футболку отца. Тони не стал его останавливать, несмотря на слюну, которой были покрыты маленькие пальчики, и почувствовал, как у него сжалось сердце, когда Питер снова заплакал. Тони успокаивающе провел рукой по его голове. — Прости, малыш, я не знаю, как тебе помочь, — сказал он, начиная расстраиваться. Может быть, это было что-то вроде родительской солидарности, но он терпеть не мог видеть своего сына расстроенным. Что-то странное привлекло внимания Тони, когда Питер закрыл рот и печально уткнулся носиком в его рубашку. Тони очень нежно и медленно приподнял голову малыша, чтобы не расстроить его еще больше. — Подожди-ка, бубба, дай мне посмотреть. Тони приоткрыл рот Питера пальцем, придерживая его пухлую нижнюю губу, чтобы заглянуть внутрь. — О, детка, не удивительно, что ты так расстроен, — сказал он. — У тебя прорезался зубик, — Тони провел кончиком пальца по маленькому белому бугорку, который еще не полностью вылез из чувствительных десен малыша, и сочувственно поморщился. Тони поерзал в кресле, перекидывая одну ногу через подлокотник и устраиваясь удобнее. Питер как раз идеально разместился в сгибе его руки, и Тони не стал доставать палец из его ротика, потому что каким-то странным образом он помогал облегчить боль. — Давай побудем здесь, пока ты не заснешь, бубба, а утром я позвоню Пеппер, — сказал он, наблюдая за тем, как малыш засыпает. — Я попрошу ее купить тебе специальные игрушки для прорезывания зубов. А до тех пор можешь использовать мой палец, превращая мою кожу в сморщенный изюм. Питер что-то сонно пробормотал, так и не выпустив изо рта палец Тони, вцепившись в него своей крошечной ручкой. Из-за этого невинного жеста любовь и привязанность, которые чувствовал Тони, стали, кажется еще сильнее. Он наклонился и поцеловал Питера в лоб. — Засыпай, Пити-пай, — прошептал Тони. — Завтра тебе станет легче. Обещаю.