Жизнь малыша Питера

Саммари: У четырехлетнего малыша Питера случается первый приступ астмы. И это настоящее испытание как для мальчика, так и для его папы. _________________________________________________________ Для Тони это был очередной рабочий вечер в мастерской, где он пытался закончить проект для военных, который он должен был предоставить в полдень завтрашнего дня. Около четырех часов утра тишину мастерской разбавил голос ДЖАРВИСА. — Сэр, возможно, было бы в ваших интересах... — он замолчал, заставив Тони в замешательстве поднять взгляд. Но тишина длилась недолго. — У Питера проблемы с дыханием. Похоже, что он в тяжелом состоянии, — тон ДЖАРВИСА был куда более настойчивым, чем обычно. Тони бросил все, что было у него в руках, и побежал к лестнице. Добравшись до комнаты Питера в рекордно короткие сроки, он ворвался в приоткрытую дверь и, споткнувшись, остановился рядом с кроватью ребенка. Питер явно задыхался и пытался расплакаться, но ему не хватало для этого воздуха. То немногое, что ему удавалось вдохнуть, входило в его легкие с жутким хрипом, а выходило с тяжелым кашлем. Питер дышал слишком часто, что тоже было ненормальным. Тони опустился на колени и провел рукой по влажным от пота спутанным волосам малыша. — Питер, милый, — сказал он настолько спокойным голосом, насколько это было возможно. — Иди сюда, малыш, давай попробуем сесть, — он помог мальчику сесть и опереться на свою грудь для большего удобства. Действуя осторожно, Тони стер слезы большим пальцем, но они катились по щекам малыша быстрее, чем он успевал их ловить. Питер что-то проскулил, но звук получился слишком хриплым, после чего он уткнулся лицом в грудь Тони и обнял его руками. — Папа, — прохрипел он. Тони едва смог разобрать это слово из-за затрудненного дыхания ребенка, но он обнял сына, крепче прижимая его к себе и поглаживая по волосам. — Питер, малыш, с тобой все будет хорошо, — пообещал Тони, когда Питер прижался лицом к его шее, стараясь сделать вдох. — Папа тебе поможет, — он обхватил мальчика под коленями и за спину, поднимаясь на ноги. — ДЖАРВИС, свяжись с ближайшим отделением неотложки и скажи, что мы уже в пути. — Сию минуту, сэр. Тони обернул маленькое тельце сынишки в одеяло и поспешил в гараж. Пристегнув малыша на заднем сидении машины, Тони прошептал еще одно обещание: — С тобой все будет хорошо, — а потом сел за руль и выехал с территории их дома в направлении ближайшей больницы. _______________________________________________________ Врачи скорой помощи сразу же пропустили в отделение Тони и Питера. На одно короткое мгновение Тони даже испытал чувство вины из-за того, что другие люди стояли в очереди. Но тот факт, что у Питера были явные проблемы с дыханием требовал неотложной помощи и ждать было просто нельзя. Папа Тони был Тони Старком, и прямо сейчас им владело беспокойство. Врачи позволили Тони держать Питера на руках во время осмотра, потому что как только кто-то пытался положить мальчика на кушетку, он начинал паниковать и его дыхание становилось только хуже. Поэтому ребенку позволили оставаться на руках отца, для удобства усадив Тони на кушетку в смотровом кабинете. Доктор, которая осмотрела ребенка, пришла к выводу, что у него приступ астмы, и сказала, что нужно воспользоваться ингалятором, а потом немного подышать через кислородную маску. Питер брыкался и нервничал на протяжении всего лечения, а когда на его рот и нос надели кислородную маску, он захныкал, но Тони нежно укачивал его и целовал в волосы до тех пор, пока доктор не отошла от ребенка. — Пусть немного подышит через маску, — сказала она. — Я вернусь чуть позже и проверю его, а потом выпишу вам несколько рецептов и отпущу домой. Я свяжусь с его педиатром. Вы пока можете остаться здесь с сыном. — Спасибо, — ответил Тони. Доктор кивнула и вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь. Тони посмотрел на четырехлетнего малыша в своих руках и снова поцеловал его волосы. Питер посмотрел на него в ответ своими полными слез и страха глазами. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать, но Тони покачал головой. — Ты не сможешь разговаривать в маске, малыш, — пробормотал он. — Я знаю, ты испугался. Я и сам напуган. Но я обещаю, что с тобой все будет в порядке. Несмотря на то, что Тони и так держал его на руках, Питер все равно прижался к нему еще теснее. Сердце Тони сжалось, и он покрепче обнял малыша, передвигаясь так, чтобы Питеру было удобно обнять его в ответ, не повреждая маску. Палата в больнице и малыш, прижатый к его груди, вернули Тони позабытые воспоминания, и он тихо усмехнулся. — Хэй, Пити, знаешь, что мне все это напоминает? — прошептал он, откидываясь назад и опираясь спиной о стену. Питер перевел свои большие карие глаза на отца. Он не издал ни звука, но выглядел так, будто ему любопытно. Тони улыбнулся и прикоснулся носом ко лбу ребенка, а потом поцеловал его. — Тот день, когда ты появился на свет. Глаза Питера расширились еще больше. — Да, это действительно так, — подтвердил Тони и мягко похлопал мальчика по ноге, истолковав его взгляд как нечто вроде «правда?». — Ты был совсем крошечным, и на твоем лице не было такой большой кислородной маски, — он постучал по скрытому пластиком носу малыша. — Но в твоем носике была трубка, которая целую неделю помогала тебе дышать. Питер выглядел заинтересованным. Тони никогда раньше не рассказывал ему о том, что он целую неделю пролежал в отделении интенсивной терапии для новорожденных. Малыш больше не плакал и полностью успокоился, так что Тони посчитал это определенной победой. И продолжил рассказывать. — Тебе пришлось остаться в больнице, чтобы врачи могли присматривать за тобой, ведь ты родился немного раньше, чем ожидалось. Ты жил в специальной палате с другими такими же младенцами, а я навещал тебя каждый день до тех пор, пока мне не разрешили забрать тебя домой. Ты очень много плакал, потому что все малыши плачут, но, знаешь что, Пити-пай? — прошептал Тони, будто собираясь раскрыть большой секрет. Питер пару раз моргнул, внимательно глядя на отца. — Я брал тебя на руки, прижимая к себе, и ты плакал уже не так сильно. Питер моргнул еще раз, а потом закрыл глаза и прижался еще сильнее к Тони, в груди которого потеплело от нежности. — Да, в больнице ты делал тоже самое, — пробормотал он, уткнувшись носом в кудряшки Питера. — Я прекрасно это помню. ___________________________________________________ Питер почувствовал облегчение, когда доктор вернулась и сняла с него кислородную маску. На его переносице и подбородке остались розовые пятнышки, но они, кажется, не причиняли ему дискомфорта. Тони не удержался и потер пальцем полоску на переносице, от чего Питер поморщился, словно маленький зайчик, и захихикал. Этот звук стал музыкой для ушей Тони после более чем двух часов слез, хрипов и болезненного поскуливания. Доктор выписала малышу пару рецептов — один на ингалятор, а другой на лекарство от аллергии — после чего отпустила их домой. Тони загнал машину в гараж, когда часы показали половину восьмого утра. Питер заснул в машине, и Тони подумал было о том, чтобы его разбудить, потому что день был учебным. Но когда он открыл заднюю дверцу машины и увидел умиротворенное личико своего ребенка, а еще его маленькую грудную клетку, которая равномерно опускалась и поднималась без всяких хрипов, то он просто не смог заставить себя это сделать. Тони вытащил ребенка, одетого в пижаму, из автокресла, и закрыл дверцу ногой, стараясь не разбудить Питера. Малыш точно сегодня побудет на больничном. Тони уложил Питера в постель и ушел в свой кабинет (не в мастерскую), чтобы позвонить в школу Питера и поработать на компьютере, отвечая на кучу электронных писем. Потом он приготовил завтрак и позволил Питеру оставаться в пижаме так долго, как он хотел, устроив малышу день кино. К черту крайние сроки сдачи проекта. У него был ребенок, который нуждался в обнимашках.