Жизнь малыша Питера

Саммари: Тони выступает на очень важном заседании правления с презентацией. Но Питер всегда будет для него номером один, независимо от того, сколько людей при этом он выведет из себя. _______________________________________________________________ У Тони зазвонил телефон. Он был на заседании правления, выступая с презентацией новейшей линейки оружия, которую его недавно попросили создать. Так что чисто технически его телефон не должен был звонить. Но ДЖАРВИС был настроен на просмотр и отслеживание приоритетных номеров (то есть звонков, которые могли бы прямо или косвенно иметь отношение к Питеру). Он пропускал такие номера даже тогда, когда телефон Тони был отключен, так что пришлось Старку поставить презентацию на паузу и ответить на звонок. — Мистер Старк… — тут же начал протестовать один из членов правления, но Тони поднял вверх указательный палец, заставляя его замолчать, нажал на кнопку принятия вызова и прижал телефон к уху. — Пеппер? — он едва успел произнести ее имя, как из динамиков полился просто душераздирающий крик Питера, за которым последовал голос Пеппер. Она издавала мягкие нежные звуки, отчаянно пытаясь успокоить малыша. — Питер, милый, смотри, это твой любимый утенок. Хочешь поиграть со своим утенком? Тони, прости, что звоню, но он проснулся и продолжает тебя звать. Я просто не могу его успокоить… Питер, милый, с тобой все в порядке. Обещаю, что папа скоро вернется, — отчаяние в голосе Пеппер заставило Тони почувствовать себя так же плохо, как и плачущий Питер. — Пеп, я не могу… Я не могу уйти сейчас с собрания, — тихо ответил Тони, проводя рукой по лицу. Его сердце разрывалось от горя. — Я бы хотел прийти и забрать его, но… — Я знаю, знаю, у тебя важное заседание. Я просто подумала, может быть, ему станет легче, если он услышит твой голос, — сказала Пеппер, все еще пытаясь успокоить Питера. — Хорошо, дай ему трубку, — согласился Тони, со злостью глянув на остальных членов правления, когда увидел, какими недобрыми взглядами они его одаривают. Что ж, пусть идут лесом и простят его за то, что он всегда предпочтет своего ребенка всем им. Тони мог сказать, что телефон уже оказался у Питера, потому что горестный плач стал значительно громче. На заднем плане Тони услышал тихий голос Пеппер. — Питер, это твой папа. Скажи привет папочке. — Пити-пай, — тихо сказал Тони, отворачиваясь от членов правления, чтобы поговорить со своим сыном в относительном уединении. — Хэй, Питер Пэн, почему ты грустишь? В ответ прозвучала примерно двухсекундная тишина, во время которой Питер перестал даже всхлипывать, прислушиваясь к голосу Тони. А потом малыш издал жалобный плачь, и Тони мог только представить огромное количество слюней и соплей на личике его бедного ребенка. — ПАПА! Посяста! Мой. Папа. Люлю тя… Эти сладкие слова обволокли собой сердце Тони и сжали его. — Я тоже тебя люблю, маленький жучок. Пожалуйста, перестань грустить, хорошо? Обещаю, я очень скоро вернусь домой… — Папа, посяста! Посяста, сяс? Бытрее? Посяста? Тони закрыл глаза, борясь с удушающей волной вины, которая нахлынула на него из-за мольбы Питера. — Питер, бубба, я не могу… я должен… — Неть! Папа! — Питер издал такой душераздирающий вопль, что Тони просто не мог больше этого выносить. Он наклонился вперед и прижался лбом к стене. Потом он услышал голос Пеппер, который звучал извиняющимся и куда более напряженным, чем раньше. — Прости. Я правда думала, что это поможет… — Приведи его ко мне, — сказал Тони, пресекая любые дальнейшие извинения. — Что? — она либо была сбита с толку его просьбой, либо просто не расслышала его слова из-за криков Питера. — Приведи его сюда, — повторил Тони, испытывая такое знакомое и такое отчаянное желание взять своего ребенка на руки. — Тони, членам правления… — …придется с этим смириться, — твердо сказал он. — Что они сделают? Уволят меня? Пеппер тихо рассмеялась и вздохнула. — Хорошо. Мы сейчас придем. Последнее, что Тони услышал перед тем, как связь прервалась, было обращение Пеппер к Питеру: — Идем, сладкий, ты ведь хочешь увидеться с папочкой… Тони убрал телефон в карман и неохотно повернулся к своей аудитории. Все они выглядели совершенно не впечатленными услышанным. — Теперь мы можем продолжить презентацию, мистер Старк? — спросил один из мужчин, скрестив руки на груди. Тони почувствовал укол жуткого раздражения, от которого у него автоматически дернулась челюсть и на лице появилась фирменная улыбка Тони Старка. — Конечно, джентльмены. На чем мы… Ах да, спусковой механизм… Одним из многих навыков, которыми обладал Тони, это умение болтать часами напролет обо всякой ерунде. И это умение пригодилось ему, пока он ждал, когда Пеппер приведет его сына из своего кабинета в конференц-зал. Он пролистал еще два слайда своей презентации, едва ли осознавая, какие именно слова вылетали из его рта, прежде чем раздался стук в дверь. Оби раздраженно потер пальцами переносицу. — На двери висит табличка с надписью «заседание правления», — пробормотал он себе под нос, в то время как Тони совершенно бесцеремонно отбросил в сторону пульт от проектора и пошел к двери. — Тони… Он вышел из конференц-зала и прикрыл за собой дверь, чтобы увидеть Пеппер и, что более важно, сопливого и очень суетливого малыша у нее на руках. — Боже… Питер явно стал поспокойнее с тех пор, как Тони разговаривал с ним по телефону. Он больше не плакал горючими слезами и не издавал потерянных и отчаянных криков, но при этом все еще шмыгал носом в плечо Пеппер. Услышав голос Тони, малыш немедленно поднял голову, его заплаканные глазки расширились, и он тут же потянулся к своему папе. — Папа, — требовательно произнес ребенок, и его нижняя губа задрожала. — Посяста. — Иди сюда, малыш, — Тони подхватил сына на руки и прижал к себе, не обращая никакого внимания на слезы и сопли, размазывающиеся по его пиджаку. — Я здесь, мой любимый жучок. Папочка рядом. С тобой все хорошо, — он поцеловал Питера в макушку, поглаживая по спине и покачивая его на руках. Пеппер прошептал «Спасибо» поверх головы Питера, на что Тони выдавил из себя сочувствующую улыбку и кивнул. Она отдала ему сумку Питера с подгузниками и другими необходимыми вещами. Тони перекинул ее через плечо и погнал Пеппер прочь. Она быстро ретировалась из приемной, чтобы немного отдохнуть после тяжкого испытания в виде попыток успокоить самого прилипчивого малыша в мире. Питер быстро перестал всхлипывать и успокоился на руках у отца. Он поднял голову с плеча Тони и потер глаза маленькими кулачками. Тони нашел салфетки в одном из многочисленных карманов сумки и приложил все усилия, чтобы немного привести в порядок бедного ребенка. Он улыбнулся, когда Питер крепко зажмурился и надул губы, не желая, чтобы его лицо вытирали. — Хэй, бубба, — тихо сказал Тони, легонько похлопывая Питера по ножке и целуя его в кончик носа (просто чтобы посмотреть, как забавно малыш при этом морщится). — Папе очень жаль, что его не было рядом, когда ты проснулся. но теперь ты ведь чувствуешь себя лучше, да? Питер что-то пролепетал, как будто обдумывая этот вопрос, и лениво погладил Тони по лицу. — Папа. Мой. Тони растаял от умиления и поцеловал маленькие пальчики, прикоснувшиеся к его губам. — Да, орешек, целиком и полностью твой, — он заглянул в конференц-зал через небольшое окно и увидел, что члены правления что-то ворчали с кислыми выражениями на их морщинистых лицах. — Но папочке нужно закончить работу. Так что, похоже, сегодня тебе придется побыть малышом на работе. Казалось, что Питеру было все равно, лишь бы его обнимали. Так что Тони вернулся в конференц-зал вместе с ребенком и сумкой. Как только Питер появился в их поле зрения, со стороны членов правления послышались громкие протесты. — Мистер Старк, я не думаю… — Тони, ты действительно собираешься… — Это в высшей степени непрофессионально… Одного жесткого взгляда, брошенного на них поверх головы Питера, было достаточно, чтобы все они заткнулись. Как только мятежное восстание было подавленно, Тони переключил все свое внимание на Питера. Он бросил сумку на одно из кресел, достал из нее упаковку с яблочным пюре и передал ее Питеру, чтобы занять малыша на несколько минут. И только после этого Тони вернулся к своей презентации. Теперь у него была свободна только одна рука для жестов, ведь другая была занята прилипчивым малышом, но никто из присутствующих в комнате людей не смог бы заставить его отпустить ребенка. Питер измял упаковку с пюре до неузнаваемости, уплетая его за обе щеки и выглядя довольным настолько, насколько это было возможно. За то время, что ребенок ел, Тони успел пролистать еще два слайда. Когда пюре закончилось, малыш отдал отцу пустую упаковку, которую тот выкинул, и решил поразвлечься, напевая себе под нос «Сияй, сияй, маленькая звездочка» на жутко искаженной смеси английского и итальянского. И это было самое очаровательное из всего, что Тони доводилось слышать, но члены правления остались нисколько не впечатленными. Парочка из них даже сползла чуть ниже в своих креслах, потирая лица руками и словно задаваясь вопросом, как жизнь вообще привела их к этому моменту. Тони изо всех своих сил старался сохранять на лице профессионализм и серьезность, рассказывая членам правления о самых важных моментах в его презентации и показывая на какие-то детали лазерной указкой. Питер в это время бормотал ему на ухо детские стишки. Тони оставалось только надеяться, что у него неплохо получалось справляться со своей задачей, учитывая, что у него на бедре сидел маленький ангелочек, претендующий на все его внимания. Питер явно был всем доволен, наслаждаясь объятиями Тони около двадцати минут, а потом он начал суетиться. Видимо, теперь он уже наобнимался и хотел получить чуть больше самостоятельности. Питер похлопал Тони по щеке и показал на пол. — Посяста? Один из членов правления уронил голову на стол с громким стуком и отчетливом раздраженным выдохом. Тони бросил на мужчину предостерегающий взгляд и наклонился, чтобы поставить Питера на ноги. — Не убегай далеко, бубба, — прошептал он, на что Питер лениво кивнул и заковылял к брошенной в кресле сумке, чтобы порыться в карманах и найти упаковку цветных карандашей. — Папа! Каски! — Да, жучок, это твои цветные карандаши, — ответил Тони, игнорируя коллективное ворчание, раздавшееся из другой части помещения. Он повернулся и переключил следующий слайд. Тони успел сказать примерно половину предложения, относящегося к презентации, когда его прервали. — Папа, паги. Призыв о помощи относился к тому, что Питер не мог найти в сумки бумагу или раскраски. Малыш явно очень сильно хотел порисовать, поэтому Тони окинул взглядом конференц-зал и схватил со стола несколько лежащих там листов. — Мистер Старк, это важные документы, которые необходимы нам для успешного проведения собрания! — запротестовал один из членов правления, когда Тони отдал бумагу ребенку. Питер издал восхищенное бормотание и тут же начал что-то рисовать красным карандашом. — У нас есть этот файл, и в любой момент мы можем напечатать любое количество этих документов. Успокойтесь, — отрезал Тони, выпрямляясь. — Я могу закончить свою презентацию прямо сейчас, если вам так хочется. И это будет означать, что вы останетесь не в курсе, что наша компания будет выпускать в ближайшее время. Неужели ни у кого из вас нет детей? Можете не отвечать, я знаком почти со всеми вашими отпрысками. С беднягами, которые вынуждены были терпеть вас всю свою жизнь. — Тони, — предупреждающе сказал Оби, но Тони только закатил глаза и вернулся к своей презентации. — Итак, чем больше расстояние… — …И на этом данная презентация заканчивается. Есть вопросы? — после целого часа беспрерывной болтовни сказал Тони. Да, он был не против разговоров, но Боже, сейчас он был рад, что закончил с презентацией. — С двигателем… Череда тихой бессмысленной болтовни прервала заговорившего мужчину, и он был вынужден со стоном замолчать и откинуться на спинку своего кресла. Тони обратил все свое внимание на малыша, который настойчиво дергал его за штанину. — Да, детка? Питер поднял над головой листок бумаги, на котором он что-то чиркал последние минут двадцать. — Я лисвал, — объявил малыш. Тони присел на корточки рядом с Питером, чтобы получше рассмотреть каракули, покрывающие то, что раньше было важным документом. — Вау, бубба, ты только посмотри на это, — сказал Тони, забирая листок и проводя пальцами по кудряшкам малыша. — Что ты нарисовал? Это лев? — на прошлой неделе они ходили в зоопарк, и Питер был очарован большими волосатыми кошками. Немного напуган, но при этом очарован. — Да, — Питер похлопал себя по животику, выглядя очень довольным собой. — Касиво. — Да, орешек, это очень красиво, — согласился Тони, нежно накручивая на палец прядку волос. — Этот рисунок определенно заслуживает место на холодильнике, да? Очень здорово получилось, — Тони наклонился и поцеловал малыша в макушку, прежде чем отложить лист бумаги в сторону и протянуть Питеру другой. — Хочешь нарисовать мне еще один рисунок? Еще один рисунок и мы пойдем домой, договорились? Большие карие глаза Питера заблестели радостью при словах о возвращении домой, и он закивал головой с такой силой, что с его носа едва не слетели очки. — Да! — Хорошо, — улыбнулся Тони. Он протянул Питеру открытую ладонь, и малыш неуклюже по ней хлопнул, давая пять. После этого Тони поднялся, чтобы ответить на вопросы членов правления. Ответы на вопросы заняли еще около двадцати минут, по истечении которых Тони был более чем готов убраться из конференц-зала ко всем чертям и никогда больше там не появляться. Он выставил за дверь членов правления так быстро, как только мог, даже не пытаясь извиняться, когда они бросали на него откровенно неприязненные взгляды за то, что он пытался от них избавиться. И только когда последний из них вышел (да, Оби всегда был любителем поболтать), Тони повернулся к ребенку, чтобы собрать его вещи. Однако, развернувшись, Тони замер на месте, когда увидел, что его малыш заснул. Видимо, это случилось около десяти минут назад, в промежутке между ответами на вопросы членов правления, перемежающимися спонтанными требованиями ребенка его поцеловать и тем моментом, когда закрылась дверь за последним мужчиной. Питер свернулся калачиком на полу под столом, засунув в рот свой большой палец. В кулачке свободной руки он все еще сжимал коричневый карандаш. Его очки съехали на бок и вдавились в уродливый ковер. Картина, которую он рисовал, лежала тут же на полу заброшенной. Тони улыбнулся при виде этого восхитительного зрелища и наклонился, чтобы поднять малыша с пола. Но он снова замер, когда увидел рисунок, и наклонился еще ниже, рассматривая его более внимательно. Питер нарисовал большое кривобокое синее сердце и улыбающееся лицо внутри него. Когда Тони пригляделся, то увидел каштановые волосы на макушке и — Питер явно приложил для этого все свои усилия — имитацию козлиной бородки на щеках и подбородке. Это был самый уродливый портрет Тони, какой ему только доводилось видеть. И эта была его новая самая любимая вещь во всей вселенной (после Питера, конечно). Тони сложил рисунки Питера в сумку, а затем поднял малыша с пола, целуя его в макушку. — Этот портрет определенно отправится в рамку, — пробормотал он в мягкие кудряшки ребенка. — Папа очень сильно любит тебя, маленький жучок. Питер пошевелился во сне, прижимаясь к плечу Тони. На самом деле он не проснулся полностью, но пришел в себя достаточно, чтобы пробормотать: — Люлю тя... Папа... — прежде чем снова погрузиться в сон, чувствуя безопасность и комфорт знакомых объятий своего папы.