я слышу твою душу

если сердечко - гранит, то и ты упади с неба рухнув на землю как камень и стань высотой. стань моей самой высокой точкой от неба к земле и движение вниз - это тоже движение, так что прыгай смелей

***

Хайтам зануда, но Кавех и так это знает. он знал это ещё до начала отношений, знает сейчас, будет знать и в старости. потому что нет более дотошного человека, чем Аль-Хайтам. и прямо сейчас выражалось это в его чëртовом бурчании в попытке приготовить идеальный ужин на их домашнее свидание, на которое сам же учëный и пригласил любимого, желая отвлечься от работы, отпраздновать первый месяц отношений, а ещё – чтобы поздравить Кавеха с удачным проектом и первым за долгое время гонораром. успешный поиск клиента не обошëлся без закулисного вмешательства Хайтама, но архитектору это знать было не обязательно. во многом ключевым фактором стали умения самого Кавеха, а не рекомендация заменяющего пост мудреца, уважаемого всеми Аль-Хайтама. и теперь архитектор слушал бормотания своего благодетеля и слегка улыбался, сидя на столе, качая ногами и упираясь руками между бёдер. ему нравилось наблюдать, как хмурится его мужчина, как что-то недовольно мешает лопаткой, подсыпает приправы, пробует. нравится, что за последние дни все их мелкие бытовые ссоры не заходят дальше коротких препирательств и пары язвительных шуточек, которые Хайтам каждый раз нагло перебивал поцелуем. и Кавех это обожал. до мурашек. он бы мужчину до конца жизни дразнил, если бы каждая перепалка заканчивалась тем, что его бы хватали за щëки и языком как кляпом затыкали. но куда гораздо сильнее Кавех мечтал уже наконец, чтобы Хайтам перестал прерывать поцелуй в самом разгаре, когда жутко хочется продолжения, а получить его ни в какую не дают. он был уже готов, чертовски желал зайти ещё дальше, чтобы не пришлось останавливаться, чтобы руки Хайтама, ласкающие его тело, наконец сняли с него одежду, коснулись обнажëнной кожи спины или бёдер, а лучше везде и сразу. и чтобы сам учёный, раздевшись, своим голым телом к нему прижимался. и тогда, Кавех уверен, рассудок он точно потеряет. — -ви... Кави? слышишь? — Хайтам щëлкает пальцами перед лицом и архитектор, замечтавшийся о сексе, невольно смутился, вырванный из своих влажных фантазий. у него мгновенно зарумянилось личико и кончики ушей. он отвëл взгляд, словно провинился, и Хайтам с улыбкой скользнул пальцами по его коленкам выше, погладив утянутые брюками бёдра. Кавех мгновенно покрылся мурашками, после своих пошлых грëз было подумав, что Хайтам к нему пристаëт, что было бы очень неплохо. — ужин готов, Кави, — шепнул мужчина и наклонился ниже, касаясь губами кончика чужого носа, — а ты к ужину ещё нет? — а с десерта начать можно? — спросил тихо архитектор, неуверенно заглядывая в зелёные глаза Хайтама и разглядывая вкрапления тëмного пигмента возле зрачка. и взгляд становился всё более настойчивым, поза его изменилась из жертвы в охотника, весь стыд и смущение отошли на второй план. — у нас нет десерта, — недоумевающе произнёс Хайтам и Кавех усмехнулся, чуть откланившись назад и рукой указав на себя. он ведь всё-таки непередаваемо красивый парень, так почему бы не предстать в роли главного блюда — разве? но я уже на столе, — произнёс он и Хайтам замер. он не предполагал, что Кавех может быть таким откровенным, ведь он постоянно смущался поцелуев, а сейчас так легко предложил себя всего, не моргнув и глазом. архитектору было куда сложнее просто целоваться, это смущало, но вот мысль о том, чтобы заняться любовью с Хайтамом хоть и отпечатывалась румянцем на щеках, но только румянцем возбуждения, не иначе. учëный не долго сомневался. потребовалось несколько секунд для того, чтобы осознать и жалкие доли секунды, чтобы сократить расстояние между ними в ноль и зарыться в светлые распущенные волосы обеими руками. Кавех одобрительно застонал в поцелуй, пропуская в свой рот язык и встречая его своим. он прикрыл глаза и довольно улыбнулся, на секунду отстраняясь, чтобы затем снова врезаться в мужские губы своими и за бëдра прижать Хайтама между собственных ног. мурашки под одеждой сновали по всему телу, все чувства и эмоции перемешались между собой, вызывая взрыв где-то на переферии сознания, обрубая все здравые мысли и оставляя только одну, бьющую набатом в голове: «мы займëмся любовью». — Кави... — мужчина шепчет имя возлюбленного в поцелуй и тот едва не мурлычет, запоздало откликаясь, опьянëнный близостью, — я люблю тебя. — я тебя тоже, Хайтам, — и Кавех не врёт. в его глазах непомерная искренность, желание, благоговение. Он смотрит с нежной улыбкой, псом верным в душу заглядывает, и не верить ему невозможно. Хайтам за талию его обнимает и в лоб целует, стаскивая со стола и на руки легко так поднимая, словно тот ничего не весил. Кавеху только держаться за плечи крепкие и широкие оставалось. и каждый раз, когда он руками их касался на протяжении их пока недолгих отношений, мог представлять только то, как разденет Хайтама и по обнажëнной груди руками проведёт. какая будет у мужчины реакция, позволит ли он это сделать? и когда его на кровать роняют, пуговицы рубашки начиная торопливо расстëгивать, он замечает потемневший на себе взгляд, замечает дрожь в искусно ловких пальцах Хайтама, что клинки всегда так отточено держали, которые не дрожали даже в опасных ситуациях. и хочется поторопиться, хочется скорее дать мужчине то, о чём он безмолвно просит всем своим существом, чтобы успокоить его, но видеть вечно спокойного учëного на грани было так возбуждающе, что Кавех метался между непреодолимым желанием дразнить до самого конца и тем, чтобы всё сделать быстро. но с губ вопреки всем желаниям срывается — я никуда не денусь и Кавех улыбается, ладонь мужчины накрывая, чтобы приостановить, успокоить, а Хайтам взгляд к его улыбке приковывает, выдыхает. — я так долго этого ждал, — признаëтся он честно, без капли фальши, ведь влюблён уже был давно, и в пылу каждой их ссоры представлял, как рот этот громкий будет губами своими грубо затыкать, а после в постели за грубость извиняться. он Кавеха так любил, что не знал, куда любовь эту девать. и клокотала она внутри всё сильнее и сильнее с каждым днём. Хайтам не хотел спешить, не хотел делать что-то, чего бы Кави, его Кави, не желал. но сейчас ему срывало все тормоза. и поцелуи на грани с безумием поднимали внутри ураган. Хайтам пальцами забирался под блузку парня, касался кожи тёплой и такой бархатистой, срывая задушенные стоны с зацелованных губ, оторваться от которых считал самым ужасным проступком. он раздевал его медленно, рубашку задирая, и мог наконец не в корсете его талию видеть и касаться, а воочию лицезреть, такую изящную, на столь крепком, прекрасном теле. таком же изящном, как весь Кавех от макушки до пят. и пусть любил чертовски Хайтам его манеру одеваться, его подчëркнуто элегантную пошлость, глубокие вырезы, облегающие брюки и узкие корсеты, но раздевать полюбил сильнее. обнажать светлую кожу и красивое тело, осыпать поцелуями его грудь, раскрывая рубашку, слушать просто прекрасные звуки, срывающиеся с нежных губ. Кавех такой красивый. — прекрати меня дразнить, — хнычет он, когда Хайтам задерживается нарочито долго на его груди, лаская поцелуями без того уже твëрдые от возбуждения соски. а мужчина и не дразнил вовсе. он всего лишь забылся, наслаждаясь вкусом податливого тела, что так прекрасно выгибалось ему навстречу, поражая изгибами и линиями, — пожалуйста, Хайтам... — хорошо, — отстраняясь от Кавеха, произносит мужчина, выпрямляясь и снимая с себя водолазку. он сбросил её в сторонку, и тут же ощутил тёплые пальчики на своём животе, юрко скользнувшие вверх к груди. — иди ко мне, — Кавех улыбается, раскрывая руки для объятий, и мужчина послушно склоняется ближе, в руки тёплые уличным котом ластясь. и архитектор обнимает крепко, губы мужчины по новой находя в их тесном сплетении тел, чтобы поцеловать и больше не отстраняться. и раздевал он теперь Хайтама сам, медленно брюки расстëгивал, медленно вниз тянул, помогая заодно и ему себя раздеть. и поцелуи заставляли их задыхаться от переизбытка чувств. Кавех не сдерживал стоны, он был шумный даже в постели, но это Хайтам с удовольствием ему прощал, сжимая специально сильнее пальцы на его бёдрах и талии, заставляя почти кричать от наслаждения. сейчас он хотел слышать парня без остановки. каждый его стон, каждый вскрик, каждый вздох. — войди в меня, — умоляет Кавех и Хайтам мольбе его внемлит, спуская руку между узких бёдер, сжимающих дрожаще его торс. архитектор тушуется, пальцы чужие у входа ощущая, и целует мужчину напористей, жмурясь, чтобы не видеть и не слышать ничего, кроме звука, издаваемого их губами. горели щëки и кончики ушей, горела шея, плечи и даже бёдра, заливаясь стыдливым румянцем. Кавех ощутил приятный запах и замер, остраняясь, Хайтам по пальцам растирал масло, отдающее свежестью морозных цветов. и по ощущениям оно явно немного холодило внизу, вызывая очень даже приятные ощущения. — я тебя подготовлю, — произнёс мужчина и поцеловал ношу свою в лоб, свободной рукой упираясь над его плечом и перебирая светлые волосы, чтобы Кавеха успокоить и расслабить. а парня сейчас уже ничего бы не расслабило. он глухо стонал, когда Хайтам пальцы глубже вталкивал, раздвигая их, подгибая и почти полностью вытаскивая. он был предельно нежным в подготовке. шептал на ушко успокаивающие слова, целовал взмокший висок и периодически то добавлял, то убирал палец, и так раз за разом, боль от растяжения заменяя блаженной заполненностью. — хватит, Хайтам, — скулит архитектор, мужчину от себя отталкивая. он переворачивается на живот, приподнимает бёдра и через плечо на мужчину призывно смотрит, — войди... и Хайтам прижимается порывисто к спине любимого, в шею его целуя и плавно в тесную узость толкаясь. Кавех шумно выдыхает, губу прикусив, всем телом ближе подаëтся, позволяя до самого конца войти, сплести их ладони, сцепить вместе пальцы. по телу мурашки рассыпались от каждого нежного поцелуя в плечо, от каждого хриплого стона над ухом и нежного проникновения. Кавех с ума сходил, окутанный жаром чужого тела, осыпанный ласками со всех сторон. это был первый раз, когда они взаимодействовали без лишних разговоров, но архитектору и не хотелось болтать попусту, он выстанывал имя возлюбленного, громко и так сладко, что от его голоса Хайтаму крышу сносило, как ещё никогда. он старался себя сдержать, с Кавехом он был нежным, целовал его плечи, гладил изгиб бëдер, входя так глубоко, что каждый раз блондин едва не давился всхлипом, ощущая, как внутри всё растягивается до размеров Хайтама. он был готов кончить. просто от того, что его любимый был в нём, это было чертовски приятно, сама мысль, осознание того, как они стали близки. — я... сейчас... — Кавех всхлипывает, выгибаясь, он приподнимает бёдра, силясь упереться коленями в постель, и Хайтам помогает ему, под живот поднимая выше, перегибаясь через него, чтобы прижаться губами к шее. он не сбавлял темпа, каждый раз притягивая Кавеха вплотную, глубоко толкаясь в него и чувствуя, как самого охватывает дрожь и сворачивается комом где-то под пупком такое сладостное чувство приближающейся разрядки. — люблю... — шепчет он над ушком и Кавех от этого кончает, румянцем заливаясь и лицо своё красивое пряча. он чувствовал, как по бёдрам скатывается чужая сперма. рухнув обратно на постель всем телом, животом ощутил липкую влагу и поморщился. мышцы в теле приятно ныли, ещё приятнее было от поцелуев на шее и тепла, источаемого прижавшимся со спины Хайтамом, обнимающим так крепко под грудь. — люблю, — вторит Кавех и прижимается щекой к тёплой руке мужчины, что поднялась к его лицу. — Кавех? — м? — нет... ничего... ты прекрасен, — он притирается носом к взмокшей шее любимого и улыбается, сдержанно и едва заметно, но всё же искренне и очень тепло. Кавех смущается и Хайтаму даже не нужно открывать глаза, чтобы чувствовать, как горит от смущения лицо парня. — кстати... ты снова со мной не поужинал... — дурак, — шепчет обиженно Кавех и учëный всё же не выдерживает, начиная тихо смеяться, содрогаясь всем телом. он любит Кави сильнее всех на свете. любит его так, что внутри всё спирает от чувств. любит так, что готов слушать от него оскорбления в свой адрес и улыбаться этому, забавляясь с того, как мило парень злится. и прямо сейчас он любит Кавеха так, что не готов выпускать его из постели. и конечно же архитектор не против. ведь он тоже любит Хайтама. и любит он так же сильно.