Сволочь

Мечта провести этот вечер в компании старого друга в его уютной хижине у самого края запретного леса, предаться воспоминаниям и задушевным разговорам за чашкой чая, разбилась вдребезги. Вместо этого придётся тащиться в сырые холодные подземелья Слизерина и терпеть саркастические нападки гигантской летучей мыши. А ведь она уже обещала Хагриду, что зайдёт. Придётся отправить сову с запиской с извинением и обещанием зайти завтра. Гермиона вздохнула. Не то чтобы она терпеть не могла Снейпа, нет. Она уважала его за острый ум и, пожалуй, даже гениальность в зельеварении. А после того, как узнала от Гарри о том, какую на самом деле роль сыграл Профессор Северус Снейп в этой войне, после того, как он принёс себя в жертву, согласившись на отчаянный план Дамблдора и едва не погиб от укусов гигантской змеи, ее уважение выросло в разы. Но несмотря на все свои подвиги, он остался все тем же Снейпом. Признание его заслуг нисколько не смягчило мрачного зельевара. Он был все так же саркастичен, желчен, презрителен, в общем, не выносим. После того, как правда стала известна, и многие увидели Снейпа другими глазами, они были готовы забыть и простить ему все обиды, готовы были восхищаться его жертвенностью, его мужественным сдержанным героизмом. Ему стоило стать лишь чуть более открытым, чуть более доброжелательным, и он заслужил бы всенародную любовь всего магического мира. Но Северус Снейп не желал быть героем. Казалось, он даже удвоил усилия, чтобы ни один собеседник не мог выдержать его общества больше нескольких минут. Он язвил и издевался над каждым, кто пытался сблизиться с ним и словно получал какое-то болезненное удовольствие от осознания, что его ненавидят. От отсутствия друзей и близких Снейп нисколько не страдал, он не искал ничьего общества, не ходил на светские мероприятия и предпочитал проводить время в своих апартаментах. Пожалуй, мензурки, колбы, котлы и книги успешно заменяли ему любых друзей. Некоторые более великодушные и мудрые люди, такие как Минерва Макгонагалл или профессор Флитвик, видели в нем человека, который издеваясь над собеседником, издевался и над собой. Но большинство окружающих до нервной дрожи не выносило профессора зельеварения. В его метких, а от того ещё более обидных саркастических выпадах звучала горечь. Его юмор был тонким, но злым. Он не стеснялся говорить в лицо все, что думает любому. А такого люди не прощают. Никогда люди не прощают сказанной о себе правды. Но ему было плевать. В общем, Северус Снейп был и оставался законченной сволочью. А Гермиону Грэйнджер он презирал ничуть не меньше других, если не сильнее и ей предстояло провести свой первый вечер после возвращения в Хогвартс в его «прекрасном» обществе. Урок с первым курсом Пуффендуя прошёл ни чем не хуже, чем с юными гриффиндорцами. Гермиона даже почувствовала некоторую уверенность. Ну, вот теперь она может называться настоящим преподавателем. Хотя бы лекции читает уже без дрожи в голосе. После обеда ей предстояло поработать в больничном крыле. Помощь мадам Помфри была частью ее обязанностей, ведь она, как ни как, профессор основ медицинской магии. У мадам Помфри появился помощник, а у неё постоянная врачебная практика. В этом году совмещать работу в больничном крыле с преподавательской деятельностью будет несложно. У молодого профессора пока немного учеников - только первокурсники. В следующем она продолжит обучать их на втором, а также добавится новый первый курс. Постепенно нагрузка молодого преподавателя сравняется с другими профессорами. А пока у неё есть время заняться врачебной практикой, и это отлично. При всей любви Гермионы к книгам, она твердо знала - ничто не может заменить практических занятий. Мадам Помфри встретила ее по-матерински тепло. Они сдружились пока Гермиона проходила у неё курс подготовки к преподавательской деятельности. И теперь Поппи сияла как золотой галеон, осознавая, что Гермиона и с работой поможет, и поболтать с ней можно о всяких интересных медицинских случаях, и обсудить новый номер журнала «Современная медицинская магия». В первый день занятий, конечно, никто ни чем не заболел. Одного первокурсника, правда, стошнило от переживаний и волнений, прямо на уроке Хагрида. Но просканировав его диагностическими чарами, мадам Помфри отпустила мальца восвояси, посоветовав ему хорошо проветрить комнату и как следует выспаться перед новым учебным днём. Гермиона помогла Поппи рассортировать лечебные травы, полученные от Нэвилла и расставить в шкафчике свежие зелья, которые ещё утром принес от Снейпа домовый эльф Флафи. Вот и вся работа. Но Гермиона тянула время как могла. Она несколько раз протерла полки от пыли старым магловским методом, прежде чем, не торопясь расставить на них флаконы с зельями. И все же флаконы и травы закончились. И делать было нечего, пора было отправляться в кабинет Северуса Снейпа. -Ладно, мне все равно рано или поздно пришлось бы это сделать, - пробормотала она сама себе ободряюще, и, попрощавшись со школьным медиком, направилась в подземелье. Дверь открылась прежде, чем девушка успела постучать. Однако, Снейп вовсе не собирался встречать ее как радушный хозяин. -Профессор Грэйнджер, проходите быстрее и закройте уже чёртову дверь! Сквозняк мешает, а мне нужен открытый огонь, у меня зажжена свеча в лаборатории - послышалось откуда-то из глубины комнат. Гермиона переступила порог и оказалась в кабинете. Она огляделась, Снейпа нигде не было. Первым, что бросалось в глаза, был массивный стол темного дерева, заваленный какими-то бумагами, пергаментами и книгами. За ним стоял стул с высокой резной спинкой в готическом стиле. Окон не было, зато был стеллаж, занятый книгами от пола до высоких потолочных сводов. Огонь в камине горел ярко и после каменных сырых коридоров подземелья кабинет казался на удивление тёплым и уютным, даже не смотря на некоторую мрачную помпезность его обстановки. Помимо двери, в которую вошла Гермиона, в противоположной стене была ещё одна, ведущая очевидно в лабораторию, а оттуда в личные комнаты профессора зельеварения. Дверь была приоткрыта, но Гермиона не решилась войти без приглашения. Она неуверенно подошла к столу и как бы невзначай взглянула на ворох бумаг. Про себя девушка отметила, что беспорядок был скорее творческим. Нигде не было и намёка на пыль или круги, оставленные кофейными чашками, как это часто бывало в комнате Рона. Она осторожно прикоснулась к стопке книг, лежавших здесь же, чуть левее от кипы бумаг и пергаментов. Сверху лежала довольно старая книга в чёрном кожаном переплете. -«Princeps huius mundi», - шепотом прочитала девушка название, выбитое на обложке. Ей стало не по себе - князем этого мира называли… Сатану. Она даже не захотела знать, что написано в ней и брезгливо отдернула руку. Лучше не думать, из какой кожи могут быть сделаны обложки подобных древних фолиантов. Она слегка наклонилась над стопкой, пытаясь разглядеть, не выбиты ли названия нижних книг на переплетах. Неожиданно она увидела, что следующая книга, это сборник стихов Уильяма Блэйка. Снейп и поэзия? Серьезно? Не удержавшись от любопытства, она потянула краешек книги, чтобы не касаясь отвратительного фолианта, лежащего сверху, достать сборник стихов. Верхняя книга слетела, мягко стукнувшись о столешницу, а девушка подхватила стихи. В книге была закладка. Любопытство Гермионы было задето на столько, что она всю жизнь не смогла бы себе простить, если бы не открыла сборник на месте, отмеченном темно-зелёной шелковой лентой. «Перед часовней, у ворот, Куда никто войти не мог, В тоске, в мольбе стоял народ, Роняя слезы на порог. Но вижу я: поднялся змей Меж двух колонн ее витых, И двери тяжестью своей Сорвал он с петель золотых. Вот он ползет во всю длину По малахиту, янтарю, Вот, поднимаясь в вышину, Стал подбираться к алтарю. Разинув свой тлетворный зев, Вино и хлеб обрызгал змей… Тогда пошел я в грязный хлев И лег там спать среди свиней» Сердце Гермионы болезненно сжалось. Неужели именно это стихотворение отвечает внутренним эмоциям Северуса Снейпа? Кризис веры. Разочарование и горечь. Она задумалась. Раньше его жизненным ориентиром было искупление. У него была цель, было дело, которое необходимо было довести до конца любой ценой. А теперь получается, нечего делать, не к чему стремиться. Он будто просто прилежно доживает отмеренный ему отрезок жизни, злясь, что это длится так долго и срывая эту злость на окружающих. Ход ее мыслей был бесцеремонно прерван внезапным появлением зельевара. Задумавшись, она не слышала, как он вошёл в кабинет. Он резко выхватил книгу у неё из рук: -Вас не учили, что нельзя брать чужие вещи без разрешения? Кто дал Вам право рыться в моих вещах? - чёрные глаза Снейпа злобно сверкали, в голосе звучала плохо скрытая ярость. Лицо Гермионы запылало от брошенных в неё обвинений. -Я не рылась в Ваших вещах, я просто хотела занять себя книгой, пока Вы не освободитесь, - пробормотала она, задыхаясь от стыда и обиды. Снейп скрестил руки на груди и продолжил сверлись ее злобным взглядом. Угольно-чёрные глаза на бледном лице недобро сощурились, словно он пытался сжечь ее одним усилием воли. -Я не знала, что Вы читаете магловскую литературу… поэзию… -Ничего другого я от Вас и не ожидал, - прошипел он презрительно, но уже без прежней ярости - Вы вероятно, считаете меня необразованным ослом, ничего не соображающим кроме смешивания ингредиентов в котле? -Вовсе нет, я просто… - больше она не нашлась, что ответить и потупив глаза пробормотала, вновь с тоской почувствовав себя беспомощной школьницей: -Простите меня, профессор Снейп. Зельевар не ответил на эти слова, и тон его по-прежнему звучал раздраженно, но Гермиона решила, что это может сойти за то, что профессор все же принял ее извинения. -Пройдемте в лабораторию. Я выбрал простые в приготовлении зелья от легких ушибов и ссадин и приготовил набор ингредиентов, который понадобится завтра школьникам для их приготовления. Мрачная фигура, затянутая в идеально сидящую на ней чёрную мантию развернулась к двери, и не дожидаясь Гермионы проплыла в лабораторию. Девушке оставалось лишь проследовать за профессором. Снейп оперся руками о столешницу рабочего стола. На нем ровными рядами были расставлены колбы с травами, жидкостями и порошками. -Вот, мисс Грэйнджер. Перед вами три различных состава на выбор. Что больше подойдёт для первого занятия, на Ваш взгляд? Кстати, давайте проверим, насколько свежи Ваши собственные знания в зельеварении и медицинской магии. Назовите все ингредиенты каждого из трёх составов. Гермиона подошла ближе и отчеканила, разглядывая ряды пробирок и флаконов: -Первый состав: настой сафоры японской в качестве антисептика, кора можжевельника и эфирное масло лаванды как заживляющие компоненты. Второй: отвар ежевики, конский каштан и трехлетний алоэ. Третий: желтый заячий клевер, порошок водяного перца и… кажется это… белемнит, -Гермиона осторожно коснулась вытянутой полой внутри каменной трубки, - в народе его называют Чертов палец. Это окаменевшая раковина моллюсков, обитавших в мезозойскую эру. Они вымерли вместе с динозаврами… -Спасибо за непрошеный экскурс в историю, - проворчал Снейп - Видимо, Вы уверены, что в моих знаниях имеются пробелы не только в литературе, но и в других магловских дисциплинах. Гермиона покраснела -Я вовсе не хотела Вас оби… -И так! - вновь резко перебил ее профессор зельеварения, - что будем готовить? Вы сделали выбор? -Я выбираю образец номер 3. Снейп кивнул и виртуозными движениями палочки начал убирать ненужные два варианта ингредиентов на полки. -Что же, профессор Грэйнджер, в таком случае, не смею Вас дольше задерживать. Вам предстоит подробно рассказать детям о каждом отдельном ингредиенте состава, его свойствах и важности, а мне научить их добавлять их в правильное время и в нужных пропорциях. Готовьтесь к уроку. До встречи. Профессор демонстративно повернулся к Гермионе спиной, продолжая наводить порядок в лаборатории и как бы давая понять, что выход она найдёт сама. Но молодая волшебница медлила. Слишком уж задето было ее природное любопытство, разбуженное обнаружением новых граней личности Северуса Снейпа. Нет, на неё явно что-то нашло, иначе она никогда бы не осмелилась задать ему вопрос, не относящийся к работе: -Профессор, Ульям Блэйк… почему Вы оставили закладку именно на этом его стихотворении? Снейп ответил не сразу. Он все ещё стоял к Гермионе спиной и она, к счастью, для него не увидела секундной растерянности, написанной на его лице. Этого вопроса он явно не ожидал. Ему захотелось резко осадить ее, напомнив, что девчонка снова сует нос не в своё дело. Но тогда она может сама напридумывать о нем черт знает чего… Ещё, чего доброго, посчитает, что он стесняется своей любви к классической поэзии. Он обернулся к девушке и произнёс: -Вам не приходило в голову, что я просто закончил читать книгу на этом месте, поэтому с него же и планирую продолжить чтение? Гермиона поникла, и уже хотела было попрощаться на этой ноте, но Снейп неожиданно продолжил: -Я может и сволочь, но сволочь не лишенная вкуса и чувства прекрасного. Я люблю читать не только научные трактаты, но и художественную литературу. Виктор Гюго, Фёдор Достоевский, Жан Поль Сартр - гении, на мой скромный взгляд. Что касается поэзии, то я больше люблю Бодлера. -О, я читала «Цветы зла» - выпалила девушка прежде, чем успела себя остановить. -В самом деле? - Снейп выгнул бровь и уставился на неё почти удивленно, - и как Вы их находите? Гермионе происходящее казалось чем-то выходящим из ряда вон. Снейп поинтересовался ее мнением и даже не по работе! Мерлин! Сегодня он, похоже, надышался зельями в своей лаборатории, иначе и не объяснишь. -Я нахожу их прекрасными. В этих стихах много отчаянья, тоски и боли, но есть и надежда. Снейп казался заинтересованным, он усмехнулся и прислонился спиной к стеллажу, словно бы занимая более удобное положение для продолжения дискуссии. -Вы уверены, что читали именно «Цветы зла», мисс Грейнджер? Главный герой развратник, убийца, нравственный калека, который разочаровался в жизни полностью и обрёл покой лишь встретив смерть, но так и не найдя своих идеалов. Странное у вас понимание прекрасного… Никакой надежды не существует, - вдруг тихо произнёс Снейп и его голос звучал невероятно завораживающе: бархатно и устало. -Есть только одиночество. Оно везде, даже в толпе, даже в шуме большого города. И все, что ждёт в конце пути, это разочарования и сожаления о своей впустую потраченной жизни…И из этой трясины нет спасения. Как бы ты не барахтался, она затягивает только глубже. И единственное, что может положить конец этим страданиям – смерть, - он говорил тихо, но слова его звучали так проникновенно, что у Гермионы мурашки пошли по коже. Казалось, он говорит не о лирическом герое, а … о себе? Гермиона даже инстинктивно потянулась к нему, в безотчетном стремлении утешить. Но он вдруг резко, словно очнувшись, стремительно надел привычную маску и снова стал тем Снейпом, которого она знала всегда. Лицо вновь стало презрительным и несимпатичным. Один уголок рта пополз вниз в кривой усмешке, голос вновь звучал холодно и надменно: -Ну, и где же здесь надежда, мисс Грейнджер? Гермиона нервно сглотнула, все ещё не до конца осознавая, что она только что видела. -Я думаю… надежда есть всегда, сэр. Герой прошёл все круги ада и в какую бы пучину боли не была ввергнута его душа, в ней так навсегда и осталось стремление к свету. Та самая надежда. Она бессмертна. Снейп не ответил. Он как-то устало потёр переносицу и произнёс: -Идите к себе, мисс Грэйнджер. Вам нужно как следует подготовиться к завтрашним занятиям и выспаться. В его интонации не прозвучало ни обычного раздражения, ни какого-то намёка на расположение. Видимо, Снейп действительно устал. -До свидания, профессор Снейп, - проговорила ему Гермиона и направилась к двери. Зельевар так и не попрощался с ней в ответ.