Are you mine?

Сяо не уверен, сколько он знает о любви и что из этого истинно правильное. Ему нравится, что с Итером приятно молчать, можно уткнуться лицом в его шею, нежно переплести их пальцы. В его жизни было много людей, обещающих звезды с неба в обмен на мольбы о приземленных вещах. Что было достаточно забавно — Сяо не из тех адептов, кто может даровать что-либо. Но Итер никогда не просил от Сяо того, что тот не может дать, лишь дарил в ответ с небрежностью человека, которому и так ничего не нужно. Порой Сяо хочет спросить: ты не жалеешь об этом? Не жалеешь, что отказался от божественной сущности и всех своих привилегий ради такой жизни? Однако у него никогда не хватает решимости спросить об этом вслух. Порой жизнь ощущалась, как проклятие. Как бесконечная гонка за неизвестным. А порой дыхание становилось легким, и в жизни словно бы все наконец начинало идти, как нужно. — С днем рождения, – нежным шепотом на грани слышимости говорит Итер, ровно в полночь принося в комнату на самой крыше Ваншу торт. Пламя свечей мягко освещает его лицо, смягчая углы. Его пронзительный взгляд продолжает препарировать окружение. Итер чувствует себя почти обнаженным под этим взглядом. Странным образом ему это нравится. Он улыбается легко. Его приподнятые уголки губ, его небрежный наклон головы, его взгляд – странный, Сяо никогда не мог разгадать его полностью, словно Итер обладал маленьким секретом, который Сяо никак не мог раскрыть – и, да, нежность. Затапливаемая с головой, словно ее обладатель никак не мог вместить ее в сосуд, из-за чего она грозилась переливаться за ее края. Сяо пытается не выглядеть влюбленным идиотом, но более, чем уверен, что у него ничерта не получается. Ему никогда не приносили торт в полночь, искренне желая порадовать. Он открывает рот, желая что-то сказать, но не может выдавить из себя ни звука. Ком поднимается к горлу, мешая говорить, а во рту собирается странная вязкая слюна. Что с ним? — Спасибо, – таким же интимным шепотом отвечает Сяо, но в середине слова голос ломается, вызывая странный звук. Он задувает свечи, желая, чтобы эти мгновения растянулись в вечность.