Я заслонил тебе солнце

Прошло две недели, но было чувство, что несколько месяцев. Мафия смогла более-менее оправиться от потери Фреда, найти утешение в друг друге, и вернуться к выполнению заказов в график работы. Все мафиози были в сборе, кроме одного. Дон просто не участвовал. Он сам не хотел разгребать убийства. Сейчас, просто смотря на зеркало в своей квартире, он сомневался, что видит того самого человека, который раньше мог вызывать у него восхищение. Делал ли он все правильно? Ощущение, что ты больше никогда не увидишь близкого тебе человека, потому что он умер, было достаточно, чтобы переосмыслить концепцию ценности жизни. Он не обращал внимание на то, как он поступал с другими, но, ведь, он помешал многим исполнить их мечты, цели, желания. А если у этих самых людей имеется семья и друзья… близкие к умершему человеку тоже страдают, так? В этом случае, он чувствовал себя еще большим неудачником, потому что испытывал внутри скорбь. Зачем доводить все до крайности, чтобы осознать истину? Руки впились в борты раковины, пока он смотрел на свое отражение. — Нет, я был эгоистом, но чтоб настолько… — Он поднял руку. Один из пальцев прошелся по угловым прядкам, закрутив их в спираль. Память не могла подводить его, он совершал множество преступлений, кучу раз сбегал от полиции, но все еще полагал, что являлся, ну, более менее “в своем уме” человеком. — Уже пути назад нет, но двигаться вперед с таким направлением тоже не хочется. Я делал это ради заработка. К-как это могло перерасти в больное удовольствие? — Он отвернулся от зеркала, взглянув на потрескавшийся со временем потолок. Тишина почти оглушала. Находиться дома со своими мыслями было невыносимо. Очередная ночь, в которую все казалось таким неправильным. — Я просто… увлекся. Что можно еще говорить? Он закрылся дома, использовал доставки пиццы и не общался с друзьями, потому что хотел разобраться в себе, но это породило куда больше вопросов. Пытаясь преднамеренно искать ответы, он не мог уснуть ночью от процессов в голове, а днем разгребал последствия. Иначе говоря, чаще всего его день превращался в сонный час, на часов десять. Казалось бы, вроде, он в безопасности и уюте, имеет доступ ко всем благам и должен быть спокоен, однако ему такое пребывание все же не понравилось. — Когда я в последний раз смотрел телик? — Мир жил своей жизнью, которая не была ему известна. В какой-то мере это было одиноко. — Клянусь, мне нужно собраться. Мои друзья будут беспокоиться обо мне, если я не выйду в течение пары дней. Чика, Бонни, Фокси. — Он следом добавил потише. — Генри… — Имя вызвало воспоминания. Тот был в такой же обертке Дона, как и он сам. — Офис – второй дом, там же…- вся моя жизнь. Разве Фред хотел бы, чтобы я зачахнул в собственной постели? С другой стороны, его здесь нет… и больше не будет. Тогда имеет ли все смысл? Он болезненно сжал свои волосы. Зачем он еще раз напомнил себе?.. — Хватит! — Один из ножей, что лежал под ванным ковром “на все случаи жизни” был поднят, и полетел прямо в зеркало. Тысячи маленьких осколков чудом не поранили его, упав на пол. Теперь и не понятно, кто перед ним. Кто он… — Мне так нужен совет… Он вышел из ванной комнаты. Вероятно, ему принципиально больше не захочется иметь дело с темнотой и тишиной. Эй, почему он вообще находился в ванне с выключенным светом? Жутко. Его нога ступила на порог кухни. Здесь он бывал совсем редко, только по экстренной важности. — Очень много коробок из под пицц. Эй, где здоровая пища? Я питался нормальным хоть раз за эти две недели? — На столе все еще лежала наполовину опустошенная чашка с чаем. Внутри, емкость наверняка окрасилась от чайного пакетика, ожелтившись. — Нет, я не буду это пить. Это- страшно выглядит. Он точно холодный. — Про себя, он подумал, что вообще не любит холодный чай. — …Зачем я сюда пришел? Он отогнал назойливые мысли и прошел в спальню. Там было также не шибко. На полу лежала целая куча его вещей. Он на секунду удивился, ведь даже не замечал этого всего пару дней назад. — Это… мое? Как давно я не убирался? — Ему пришлось поморщиться. Шкаф был открыт нараспашку, а вся одежда разбросана по полу. — Планировалась генеральная уборка по расписанию, но… что-то пошло не так, кхм, я полагаю… сила великой прокрастинации победила ожидаемо победимую дисциплину. В дальнем углу затесались остальные вещи, которые было просто жалко выкидывать. Что-то могло не подходить по размеру или не было надобности в сезоне. Скрепя зубами, он вновь осмотрел весь беспорядок, однако вновь откладывает свои дела на потом. — Уборка как-нибудь в другой раз. Раздвинув шторы, он распахнул окно. Тьма и только тьма. Что ему приспичило увидеть в столь поздний час? Ночь всегда была его любимым временем суток, чтобы прятаться в тени, но сегодня было тревожно. Когда длительное время не выходишь за пределы четырех стен, то правда сложно просто взяться и собраться. Глубоко внутри всегда будет ощущение, что ты что-то забыл или не успел выполнить. — Будет лучше, если я правда выйду. — Дон шмыгнул из окна. Было высоко, однако опыт спускаться по кабинкам с колеса обозрения дал о себе знать. Не впервой ведь. Столько воспоминаний… — Забавно. Если честно, я думал, что до сих пор боюсь высоты. Пусть будет так. Не хочу вновь дергаться от страха, пока прохожу по чужим подоконникам. Вот так он оказался на земле.

***

Как уже ранее упоминалось, мафия вернула свой привычный график работы. Убийства были такими же тихими и быстрыми. Пока город мирно спал, думал о том, как может провести свой завтрашний день, некоторые попросту не имели даже такой роскоши. Так продолжалась ночь, потом еще одна и еще… так и прошло две недели. Две недели без их нового Дона. На это можно было закрыть глаза, но со временем появлялись ходовые вопросы, которые могли требовать вмешательства более влиятельного лица. Возможно, если бы у них был подручный, то это можно было как-то решить, но его еще не избрали. Черт, дело было не только в работе, они же правда скучали! Где тот самый Уильям Афтон, что имел рекорд шестьдесят два трупа за одну ночь? Он будто бы канул в Лету, никому и ничего не сказав. Мог ли он воспрянуть? Быть: энергичным, словно тянущийся к самим звездам; радостным, не беспокоясь о новообретенных проблемах; уверенным, зная ответ на абсолютно любой заданный ему вопрос, и скрупулезно доказывая собственную правоту. Определенно, когда-нибудь настанет судный день, в который безапелляционность будет наказана, но далеко не сегодня. Сегодня же просто обычная, ничем не примечательная ночь, в которую мафиози отдыхали после кровавого месива. — Кто-нибудь знает где Уилл? — Бонни подал голос, только сильнее укутавшись в пледике. Никто не поднимал эту тему, хотя она крайне важна. Мафия не может долго существовать без Дона, иначе все загнется. — У нас- могут возникнуть проблемы, только если мы не предпримем определенные меры. Очевидно, мы не можем их совершить без обсуждения всей командой и… него. — Вроде как… он упоминал, что возьмет себе небольшой отгул от работы на пару дней. — Чика говорила неуверенно, будто боялась случайно исказить слова, что были сказаны довольно давно. — Нет, я очень рада, что он наконец-то занялся собой, но… он перестал отвечать на сообщения и не брал звонки. — Вы серьезно? — Фокси покачал головой. — Уилл – буквально машина для убийств. Что с ним может случится? Он настолько древний, что в чатах у него отключены уведомления и предпочитает настоящие разговоры, заместо переписок. Наша единственная проблема – правоохранительные органы. Да вот только поймать они нас не могут. — Ты- ты уверен, что с ним все в порядке? — Конечно, я так и чувствую, как он неровно дышит, а под окном голубые розы. — Шиппер засмеялся, пока двое остались в ступоре. Кажется, этот парень когда-то рассказывал эту шутку, но с кем и когда?

***

Щеки опалялись холодом ветра, окрашивая их в легкий пунцовый цвет. Каждый вздох, даже самый маленький сопровождался клубком дыма по мановению погоды. Дон оперся спиной о забор у корпуса его дома. Ранее потухшие огоньки в его глазах вновь вспыхнули, стоило начать рассматривать облака, освещенные далекой точкой в виде луны. Звезды едва ли видны на ночном небе, они тщедушно скрывались, словно в чем-то провинились. Все также грязно, как и всегда. У проезжей дороги, стоял застойный запах выхлопных газов, наверняка от транспорта. Район был столь уединен и тих, но все еще жил. Ноги приобрели ватность, они не двигались. Пальцы неуверенно дергали края галстука. Это не был осознанный поступок, он просто машинально пытался отвлечься от бренных мыслей о возвращении в офис. Он опять все откладывал из-за прокрастинации? Если он вернется обратно с распростертыми руками, то ему нужно будет “встать на ноги”; делать все по расписанию, хотя тот давно растерял этот ценный навык. Торжественности души не было. — Нет, у меня есть искушение увидеть друзей, но… — Не закончив одну мысль, Дон начал новую: — Может ли мне всегда нравится мой настоящий “я”? Даже, когда я делал ужасные поступки… т-только ради денег. — Или нет? — Ладно, не только ради денег. — Повторил он, сдавшись своим больным предпочтениям. — То есть, я имел своего рода азарт. Я получал радость от чужих мучений. И после этого я в наивности считал, что я в своем уме и могу себе нравится? Да если бы- — Уилл? — Знакомый голос дезориентировал поток скудных убеждений. Оглянувшись, он заметил подходящего Генри. — Ты с кем-то говоришь? Упомянутый мгновенно заткнул себя, лишь надеясь, что другой не услышал так много. — А-а, нет, — махнув рукой, — мысли в слух. Не думал увидеть тебя здесь. — …Взаимно, — Эмили зиял обычными для себя эмоциями. Печалью и тоской. Смысла спрашивать не было – отвертится. — Я хотел с тобой поговорить после нашего последнего разговора, но ты словно испарился. Ни слуху ни духу. Ни одного трупа с твоими следами. — Тема безусловно беспокоила его. — Мангл предположила, что ты мог уехать куда-то на время. В какой-то момент… я даже поверил. Смирился и перестал искать. Но ты здесь. И я несказанно рад, что с тобой все хорошо. Афтон не ослышался? Вот блеск. Он заставил еще одного человека переживать о нем. — Полагаю… у меня были причины, из-за которых пришлось отложить убийства. — От самого слова “убийство” стало не по себе. Он явно не в форме для преступлений. — Пойми неправильно. Ой- не пойми неправильно, все в порядке. Сплошные заполнения бумаг, а также скучных документов. Едва имею силы, чтобы выйти на улицу. — Двинул пальцами в сторону. — Лучше расскажи о том, как ты смог провести время, карамелька. Небось, уже обогнал мои рекорды? Уверен, можешь, если захочешь. — Твои рекорды? Прости, я смог это сделать только при нашей конкуренции. В тот день, когда впервой вступил в твою мафию. — На деле, выполнял самый минимум, ведь имел свои причины. — Раз ты вышел сегодня, то значит освободился? Не хочешь в эту ночь погреметь костями и поубивать со мной? Мы давно не делали это вместе, как команда. …Генри действительно это предложил? Нет, нет, нет! Почему именно сейчас?! — Наверное, ты знаешь меня. Уильям заметил, как тоска собеседника чуть отошла, уступив чему-то более теплому. Тот пару раз похлопал его по плечу. — Да, я знаю тебя, Уилл.

***

Обойдя несколько переулков и извилистых дорог, они затесались за ближайшие кусты, что почти потеряли свои шаткие листья. Не лучшая маскировка, но сойдет. В темноте никто не будет их разглядывать. — Я сама гениальность. — С долей гордости заявил младший. Он собирался выстрелить первым, чтобы показать старшему, как надо. — Я все еще помню тот случай, когда у тебя заклинил пистолет на заказе. Или другой случай, когда твоя пуля рикошетнула еще на концерте в Лос-Анджелес. — В словах была определенно колкость, но не такая, как при их первом знакомстве и вражде. — Я говорил раньше и скажу сейчас. Генри, ты натурально мастак своего рода. — Раз уж ты такой ловкий, то дерзай. Покажи мне как надо. — Опустив пистолет, он указал пальцем на силуэт человека. Одна из жертв не больше. Физиономия Уильяма дрогнула – суровое напоминание, что они здесь не просто, чтобы поболтать о общем прошлом. Он не должен давать слабину в таких вопросах, но после смерти Фреда ему все еще сложно увещевать себя кого-то убить. А как же мечты, желания и цели? Волнение удесятерилось, когда он потянулся за ножом. Стало воротить от себя и неопределенности, которую так и не решил. — Кажется, ты еще не успел заточить нож? — Эмили провел пальцем по гладкому лезвию, не замечая чужого напряжения. — Теперь, он не такой острый, как раньше. Эффективность значительно снизится. Хотя, если ты хочешь помучать, то это хорошо. — Добавив своему тону немного лести: — Если опустить твою колкость в мою сторону и смотреть правде в глаза: я думаю для тебя это будет очень легко. Случай сюрреалистичен. Афтон не верил, что так легко согласился на авантюру. С другой стороны, пара трупов правда не помешают, ведь так? Ему нужно отрабатывать статус Дона и работу. То, чем он занимается всей жизнью. То, в чем он по-настоящему хорош. Он поднялся, выходя из кустов. Раньше, ему только позволь, и он убил бы без угрызений совести. Видя, как он ощущает себя тут… «Это почти жалко», — Он четко прицелился, словно играл в дартс. Одно движение – нож прошел сквозь горло, и вышел кончиком с другой стороны. Привычной радости близко не было, только отчаяние и грусть при виде крови. Ему пришлось держать лицо, пока Генри впечатленно хлопнул в ладоши, выйдя из укрытия. — Воу-воу-воу, вот это у тебя тебя ни стыда ни совести. — Я что-то не припомню, чтобы у меня когда-то была такая ненужная штука. Может, все же нужная?.. Убийства продолжались, неурядица – тоже. Каждый раз, когда окровавленный нож или пуля от пистолета летели в жертву, сердце бросало в дрожь от нового крика ужаса и боли. Уильям понимал груз ответственности, что нес на плечах. Значит, вся его жизнь – это призвание мучать людей? Эмили казался абсурдно спокойным. Ну, ему правда спится хорошо, он не вгонял людей в агонию, а смерти всегда быстры. Их дуэт продолжался до того момента, пока они оба не выдохлись. Время суток сменилось ярким рассветом, подсвечивая трупы. За, казалось, малый промежуток… они выполнили дела весьма продуктивно. Это достойно похвалы. — Ух-х, я так устал. Чувствую, это наш второй рекорд по количеству. — Он вздохнул. — Тогда разойдемся по домам? — Подожди. — Афтон остановил, преградив путь. Он не был уверен, зачем это сделал, но ему просто надо было убедиться. — Сегодня ты сказал, что знаешь меня… — Переминаясь на месте: — Кем является мой настоящий “я” в твоих глазах? — Настоящий ты в моих глазах? — Меньше всего, он ожидал открытого вопроса. — Что ж, ты добрый, отзывчивый… — Отзывчивый, возможно. Но… добрый? Ты меня с кем-то путаешь. Генри недовольно нахмурил брови, но скорее это было легкое раздражение. — Доброта… очень субъективна. Для одной стороны ты можешь быть сущим злом, а для другой близким товарищем. И вообще, я не разрешал перебивать меня. Для справки. Последовав его совету, Уильям затих. — Знаешь, я когда-то слышал такой пример… есть стакан. В стакане есть жидкость. Один человек скажет, что: “стакан наполовину пуст”. Но, напротив, другой человек скажет: “стакан наполовину заполнен”. Понимаешь? — З-заполнен и пуст? Не совсем. — Речь скорее не о стаканах, а о мышлении людей. — Его уголки губ приподнялись, когда он разглядел переливы в небе. — Один думает более положительно, что в стакане есть вода, но другой, полагает, что часть стакана опустошена. — …И как ты думаешь? — Конечно же, я вижу в тебе стакан, который наполовину заполнен. — Мне кажется, это не совсем настоящий “я”. То, как ты меня описываешь… буду честен, я жестокий человек. Все эти мучения, которые я причинял, куча смертей и боли… — Пауза. — Полагаю, я тот еще эгоист. — Хочешь, я кое-что тебе скажу? — Хм? Генри, будто хотел что-то сказать, но вместо этого подошел ближе к нему, положив руки ему на щеки. Большие пальцы погладили кожу. Уильям же начал пребывать в шоке, особенно когда их губы вошли в соитие. Едва заметное дыхание слегка щекотало. Это именно то, что он заслуживал? Глаза, почти по команде начали смягчаться, потом вовсе закрылись. Он в оперативности ответил на поцелуй, так, что в этом мелькнуло отпетое. Языки сплелись, словно веревка. Это было почти жарко. «Что романтичного он нашел в моей фразе “я тот еще эгоист”? Он должен обходить меня за километр. Но, я не могу жаловаться…» Вскоре, поцелуй прервался, а в груди как-то неприятно кольнуло. Это было всего на пару секунд. Пьянящая магия, что витала вокруг их тел рассеялась, вернув в реальность. — Кара… — Он не договорил, открыв очи. Тот, кто решил украсть его сердце испарился. Больше никаких прикосновений. — Все такой же хитрый, как раньше. Постой, я правда хочу, чтобы мы продолжили заниматься- Уже светало. Это… обнадеживает. «Можно просто уйти и не смотреть на то, что я натворил».

Лишь тот, кто познал ужас ночи, может понять сладость наступления утра.