— Блять, дьявол.

Дима встаёт рано утром — по привычке. Привычкой становится одно — просыпаться в одиночку в холодной постели. Но в макушку сопел вихрь из темных волос, а рядом вилось чужое тепло. Олег. С видными остатками прошлой ночи, с искусанным телом и расслабленным лицом. Видеть его спящим было непривычным. Не видеть, как его брови хмурятся, не видеть пассивной агрессии в туманных глазах и безэмоциальности — не было привычным. Но сейчас, именно в этот момент, все ощущалась что так и нужно. Размеренно дышащий Олег с головой накрылся одеялом, лежащий в полном умиротворении. Дима залипает на добрые пятнадцать секунд: в груди приветливо ёкнуло сердце. Готово, так скажем, впустить очередного человека, блять. У Матвеева всплывает ассоциация с проходным двором. Но чувствуется особая атмосфера. Интимная. Сокровенная, искренняя. Та, которая навсегда останется в секрете на четырех замках. Наверное, не многим дано видеть Шепса таким? Ластящимся, похожего на сонного кота. Не котёнка, а взрослого кота, который привык ошиваться на улицах. Произойдёт седьмое чудо, если он сам попросит ласки. Если он даст себя потрогать, не выпуская когти и не припоминая старые шрамы от людей. Дима вздыхает тяжело. Сам не лучше выглядит: Растрёпанная укладка, царапины на плечах и мелкие, ноющие засосы под самым подбородком. В сердце что-то надрывается, щемит и скрипит на зубах приторным вкусом. Волнение. Дрожь в кончиках пальцев, переходящая в мурашки. Он зарывается ими в волосы Олега, и тот никак не реагирует. Крепко спит. Утомился. Дима не мог как-то конкретно описать свои чувства: он, просто… Он просто. Он просто так поцеловал его в лоб. Он просто так мягко поглаживает его скулы. Он просто так это делает. И просто так он готовит завтрак. Просто так старается сделать все идеально. …И просто так он оказывается посланным нахуй.

***

Олега настроение не задалось с самого пробуждения. Как только он почувствовал запах не своей квартиры, подскочил как кипятком ошпаренный. Сонливость как фантомной рукой стряхнуло. «Чужая энергия. Но знакомая.» Чуть ли не сложился обратно в позе эмбриона, чувствуя, как ломит все тело. Наваливается тяжесть, едва ли он чувствует руки. Едва находя силы встать, он пребывает в конкретном ахуе* от своего вида в зеркале. Полностью обнаженный, полностью, блять, помеченный. Он настолько помятый, что аж кажется, что Олега не ебали, а откровенно пытались сожрать. В две морды. Стараясь аккуратно проходиться подушечками пальцев по многочисленным укусам, он сразу же шипит и хмурится. Саднит ужасно. Как первые разбитые колени при падении с велосипеда. Такую ситуацию Шепс благополучно решил забыть. Двигаться тяжело, ноги еле держат. Он не понимает, что с ним такого. Да, потрахался. Ну, да, его трахнули. Но такое чувство, будто энергии и социальной батарейки осталось где-то на 5%. А это хуёво. Это очень-очень хуёво. Сжимая кулаки и челюсть, он злится. На самого себя. На всю ситуацию в целом. И конечно же на Диму. Только сейчас Шепс понял, что тот гремит чем-то на кухне. Олегу становится неприятно. Неприятно, от осознания факта вчерашней ночи. Что его, как милую барышню, выебали за милую душу, уложили, так ещё и накормят. Любая бы девушка была на небе от счастья: но Шепс нет. Он не хочет. Ни напрягать Диму, ни получать какую-то заботу в свой адрес. Не хочет эмоций. Не хочет привязаться. Оделся, он, не особо быстро. Проходя ебучий квест в стиле, а-ля: найди второй носок, и трусы не забудь. Шипел, натягивая джинсы. До скрипа сжимал челюсть, видя, что засосы выглядывают из-под воротника и пёстрым цветом кричат: «А помнишь что было?» Его едко клокочущий голос внутри готов был рвать и метать. Подливает масло в агрессию. Ну почему с Димой все так сложно? Почему бы Олегу просто не уйти и забыть про все. Забыть им вдвоем про то, что было. Почему бы ему не стоило вообще приезжать сюда? Почему бы тебе не перестать принимать все так близко к сердцу? Агрессия продолжала по бесячи жужжать над ухом, и Олег задумывается. А почему я так реагирую? Он чуть ли не поперхнулся. Полностью замер, стараясь перебрать кучу догадок в голове. Он, блять, медиум. Он умеет считывать людей. Почему на него это не распространяется? — Доброе утро. — Димин голос отрезвляет. Как хлесткая пощёчина, возвращает в реальность. Олег способен только кивнуть, и слышать звенящую тишину в ответ. Чувствовать напряжённый взгляд на себе. Тяжёлый вздох. — Я завтрак приготовил. Будешь? — Олег молча поворачивается к Диме, не смотря в его глаза. Он уже погряз в них, что не оттотрешься. Только срывать вместе с кожей. Он уже утонул в них, зарывая себе яму ещё глубже. И-ди-от. Небольшая, и слишком светлая комната как будто не вписывается —как и сам Олег, по его очень скоромному мнению— в основной интерьер квартиры. Перед ним на стол кладут тарелку с ароматной яичницей. Пахнет очень аппетитно. Но упрямство Шепса играть в молчанку оказывается сильнее, чем простое «спасибо.» Дима не понимает. Откровенно, так сказать, не вкуривает, почему Олег так изменился. Напряжение. Натянутое, как тетива лука. Готовая выстрелить и острым наконечником проникнуть в самое яблочко. Задеть импульсы, вызвать цепную реакцию. Никто не решался заговорить. Завтракали в тишине. — Тебе нечего мне сказать? — Дима мнется на проходе, пока Олег накидывает куртку. И без шапки, замечает Матвеев. Конечно, уже апрель, но погода не особо и плюсовая. — Збс. — три обычных буквы. Сказано таким тоном, будто Матвеева послали на три весёлых. — Чего? — переспрашивает, наклоняя голову. Не догоняет. Опять. Этот ебучий Шепс ходячая загадка. Либо молчаливая истеричка. — Завтрак был супер. — С лёгким раздражением говорит Олег, будто Дима — пятилетка, которой приходится объяснять на пальцах два плюс два. — А… Спасибо. — Матвеев хочет выть. Орать. Он, сука, сдерживается, чтоб не взять Олега за грудки и спросить что за хрень. Не успев даже руки протянуть, как дверь перед его носом захлопнулась. Ангелочек протягивает тоненьким голосом: «У него что-то случилось!», а карманный демон молча курит в сторонке. Покурить. Ему срочно надо покурить. Думали оба: Дима и Олег. Матвеев достает сигарету с ментолом, куря на балконе, а Олег выдыхает горькие Мальборо под хмурым небом. Полностью описывает его: немногие прохожие иногда шугаются из-за его серьезности и недоброго взгляда. Вдруг звонит телефон. — Алло. — По лбу не дало? Олеж, ты где был? — Сашин голос. Тот, в котором он так нуждался, но так не хотел слышать. — Мне не 15, чтобы ты контролировал меня. Ему смеются в трубку бархатным смехом. — Ну, годы идут, а ты не меняешься. Скажи хотя-бы, ты… — Домой иду. Пока. — сбрасывает, обрывая Сашу на полуслове. Ему уже не важно, что он говорил. И то, что он волновался за него, как наседка-мать за единственного ребенка. Он пинает все что только можно под ногами. Так и доходит. Пешком. Скурив пол пачки. *** Саша заваривает свой любимый чай, натуральный. Зелёный. Успокаивает нервы. — У Олега опять подростковые гормоны в двадцать четыре года шалить стали?.. — Сам себе под нос шепчет. Не верит словам. Старается подумать, что у этого заср… любимого младшего брата случилось. Саша закрывает глаза, концентрируясь. Они оба медиумы. И они братья. Связь между ними есть. Олег не может всегда прочувствовать настроение Саши. Зато Саша может. Он более опытный в этом деле — но никогда не признает перед младшим Шепсом. Не хочет задеть его гордость, которой хоть жопой жуй. Старший Шепс прикладывает пальцы к вискам — почувствовать эмоции человека, который возможно за три и девять земель отсюда, получается не сразу. Он чувствует какую-то энергию — темную. Непроглядную, но с едва видными проблесками. Видит черный цвет, татуировки. Мужская энергия. И, причем, не одна. Вторая похожа на его собственную, но… Но она другая. Олега. Они были так похожи, насколько и разны. Как будто красная нить обрывается. Заполняет все вокруг темнотой. Связанной с Олегом. Все закручивается в один вихрь, заставляя Шепса напрячься ещё больше. В один момент все прерывается. Саша от такого буквально остолбенел. Что. За. Чертовщина. Он старается себя успокоить, делая глоток чая. Обжигает горло, но ему все равно. Он переживает. Спустя минут тридцать, которые Шепс провел в попытках разобраться — только больше запутался — и успокоиться. Дождаться Олега. Только он сейчас нужен был ему, ибо Саша места себе не находил. Слышится поворачивание ключа. — Вспомнишь лучик вот и солнце. — нервно проговаривает старший, сжимая давно остывшую кружку в руках. — Олег. — тишина становится ему ответом. — Олежа? — подойдя в прихожую, старший дар речи теряет. Его младший брат стоит весь истрепанный, с усталыми глазами, и разбитыми в мясо костяшками. От него пахнет сигаретами хуже, чем от сорокалетнего рабочего на стройке. — Что?.. — Только и проговаривает, видя, как обессиленно на него смотрят глаза напротив. Заебанные и чуть ли не заплаканные. Саша знает, Олег сдерживал слезы. — Пошли быстрее. — Снимает куртку младшего Саша сам, хотя Шепс старался и сам раздеться. Молчит. Это не его повседневное молчание. Это хуже. — Я устал. — только и шепчет Олег, усаживаясь на кухонном стуле возле Саши. — Что случилось? Упорно молчит. — Олег. Прошу, расскажи что случилось. — взволнованный голос. Он так не хотел, чтоб Саша волновался. Но он не может что-то сделать. Глаза старшего брата осматривают Олега: видок помятый. Очень. И контрастом выделяются засосы на нем, так ещё и кровоточащие руки. Саша окончательно запутался. Бинтует аккуратно, обращаясь как с самой хрупкой вазой в мире. Старается не делать больно. Не давит расспросами. Олег сам начинает. — Я не хочу быть слабым. Ты меня таким считаешь, да? И он считает. — глухо прокатывается по квартире, и стуками в сердце отдается у старшего. — Я не считаю так. Никогда не считал. Ты моя кровь, роднее некуда. Я разве могу быть когда-то против тебя? — Теперь можешь. — дрожащий голос выровнялся. Шепс поднимает глаза, стеклянные. — Я переспал с парнем. — Саша удивлённо вскидывает брови. — В чем трагедия? Думаешь, у меня не было таких опытов? — Это не опыт. Не просто сделать один раз. Не два. — Берет паузу. Вдыхает полной грудью. — Я влюбился. И сделал ошибку. — Влюбился? — старший конечно в шоке. Слов не подобрать, что он сейчас чувствует. Зато, Олег чувствует: накаляющуюся обстановку. Он хочет вырваться. Хочет уйти. Как всегда делал. В этом его и основная ошибка, которую он допустил даже сейчас. — Стоять, сейчас ты мне все расскажешь. — Я понял, что смысла в этом нет. — Олег. — Отстань. — Олег, Господи! Сядь. Мы, — Саша крепко держит его за плечи, смотря ему прямо в глаза. — сейчас, спокойно поговорим. Хватит вести себя так, будто ты подросток! Пора решать взрослые проблемы по взрослому, а не убегать, ты понимаешь?! — Я не умею. Я и в этот раз сбежал. — Что ты чувствуешь? Олег замолчал. Задумался. — Я думал об этом последний час точно. Просто, влюбился… Сбежал, как последний трус. Не могу принять. — Ориентацию свою? — Саша реагирует спокойно. По крайней мере, старается контролировать себя, чтобы не обозвать Олега идиотом. — И это тоже. Просто… — Шепс глубоко вздыхает, готовясь рассказать чистую правду. — я не могу привязаться к нему, я не должен. Знаю, что потом это плохо закончится. Не хочу, и вообще, блять… Я провалился в этом деле. Мне незнакомы такие ощущения. Тем более с ним. — «С ним», это с кем? Шепс не решается поднять глаза пару секунд. Медленно переводит взгляд, смотря как провинившийся щенок. — Дима. — Матвеев? — наклоняется ближе, надеясь, что ему не послышалось. — Матвеев. — Угораздило же тебя… — Угораздило. — Делать что-то собираешься? — Собираюсь. Но не сейчас. Может быть, и не сегодня. И не за… — Отставить. Тебе нужно поговорить с ним. Отказы не принимаются, и не протестуй! — Саша вовремя осадил его, когда Олег уже открыл рот что-то сказать. — Олежа. Пойми, так бывает. И прими. И живи дальше. И сделай ты уже шаг, если он не делает. — Он делает. — То есть? Олег показывает телефон, где сообщений от контакта «Дима.» 99+ Саша прочитать и не успевает, зато в глаза бросаются пару строчек: Дима. Может ты уже прочитаешь? Какого зла я тебе наделал уже Олеж, не игнорь!!! Ответь пожалуйста, давай поговорим?

Олежа.)

Извинишься, тогда и поговорим.

Дима. Что я сделал то блять? Ладно Прости пожалуйста Ну?

Олежа.)

А теперь тысячу раз.

Дима. Бляяяять for i in range (1000): print ('Пожалуйста, прости меня') Ответ засчитан?

Олежа.)

Засчитан, Пнх.

Дима. Пнх?

Олежа.)

Пошел на хуй

*Контакт »Дима.» Заблокирован.*

Саша стукает себя по лбу и смеётся. А Олег не понимает, что смешного. *** И не до шуток ему стоя возле двери Димы. Сердце набатом стучит в ушах, когда он слышит как проворачивается дверная ручка. Что говорить, как себя вести? В переписке он вел себя как последняя истеричка — в обычном случае он бы забил большой и жирный болт. Но не с ним. Не с тем, от запаха которого уже сносит крышу. Не с тем, в чьих объятьях хочется забыться навсегда и надолго. Укрыться и чувствовать себя защищённым. Не с тем, кого хочется оберегать как самое драгоценное и единственное. Засыпать с мыслями о нем. Просыпаться с мыслями о нем. С мыслями о нем, блять, выглядывать из толпы. Искать, ждать. — Я ждал. — тихий шепот. — Ты звал. — шаг в квартиру, как в бездну… …Его темных глаз. Его самого. Он — яма для Олега. Из которой не выбраться, только цепляться и сразу же падать обратно. Испытывать те же чувства, как при первом падении. Душа из тела выходит. — Прости. Я не смогу. Без тебя не смогу. — хватается крепко, обнимает за шею и сжимает. Как никогда. Так, показывая, что нуждается в нем. — Я тоже, Олеж… — его чуть с ног не сваливает, когда такая туша вешается на него. Обнимает в ответ, вдыхает запах и успокаивается. Окончательно. Красная ниточка судьбы сплетает их меж друг другом. Два сказочных идиота нашли друг друга. Каждой твари по паре, не так ли?

***

— Оле-еж. Шепс оборачивается, натягивая на себя футболку. — Говорят, поцелуи язык любви. Поболтаем? — Дима лыбится, вспомнив древнейший подкат из, кажись, ВК? — Зачем болтать на языке любви, если можно ею заняться? — С хитрой усмешкой говорит Шепс, поворачиваясь обратно к зеркалу. Ну он не может не заметить взгляд сзади, ну и конечно… …Конечно, и следующую ночь Олег проводит не дома. А Саша уже и не волнуется, зная с кем он.