Путь к счастью

Целую неделю Кёсем сидела в своих покоях и не думала выходить из них. Мурада она видеть не делала, как и всех остальных кроме Хаджи. Султан несколько раз пытался попасть в покои матери, но ничего не получалось, они были заперты изнутри, а когда стояла стража, они его не впускали, потому что Махпейкер запретила. Мурад был разбит. Он почти ни спал, ни ел и ни пил воды. На своих детей внимания не обращал и наложниц не звал. С Кеманкешем творилось что-то странное. Он все время вспоминал те мамонты из таверны. Тот самый первый день, когда она к нему прижалась из-за страха. Как они вечерами разговаривали о своем прошлом. Как вместе смеялись и грустили целые два месяца. Вспоминал ее пронзающий взгляд голубых глаз. Ее улыбку и слезы. Для мужчины она была идеальна красива в любом образе. Мустафа засыпал видя ее облик перед глазами и вспоминая ее нежный запах жасминовых духов. Он знал, что влюбился в Султаншу, но старался не показывать своих чувств. С Кёсем происходило примерно тоже самое. Она вспоминала его рассказы и матери. Как он ее любит. Рассказы про его не самое счастливое детство, от слова совсем. Его улыбка стояла у нее перед глазами, его восхищённые и одновременно нежные, казалось несовместимые взгляды. Но о мысли о том, что влюбилась отгоняла. Ей нельзя, не положено. Законы. Остальные дети Кёсем ничего не знали, видели ее только один раз с момента приезда и то, Кёсем тщательно скрыла все синяки одеждой и шалью, а Гевхерхан приходила каждый день. Наступило утро. Кёсем проснулась и как в последнее время стала собираться сама. Надела синее платье с вырезом в зоне декольте. Подобрала с её сережки и колье. Волосы заплела в простую косу и надела невесомую диадему. Так она выглядела более женственно, чем с массивными коронами на голове и строгой прической. Позвала Хаджи, тот принес ей кофе. Она села на тахту и пригубила его. Ближе к вечеру раздался стук в покои. – Кто? – спросила женщина, надеясь, что это не Повелитель. Вошла стража. – Султанша, Султан Мурад пожаловал... – О, Аллах, что ему от меня надо? – тихо прошептала. – Пусть войдет! – стражник ушел и уже через тридцать секунд Мурад вошел в покои. – Валиде... – сказал мужчина. Кёсем подняла взгляд. А Хаджи поклонились и хоть уйти, но Кёсем жестом руки приказала остаться. – Валиде, я пришел поговорить. – Нам не о чем разговаривать. Иди к себе. – женщина отвернулась. – Валиде, но я ведь осознал ошибку... – эти слова взбесили Кёсем, а Хаджи еще больше, так как он был горой за Султаншу. Женщина резко повернулась и подскочив с тахты, подошла ближе. – Ты осознал ошибку? Какую ошибку? Твой поступок нельзя назвать ошибкой! Это даже не предательство! Это никак нельзя назвать, Мурад! Ты опустился до такого, что выслал работать в таверну собственную мать! Разве так я тебя воспитала? Я тебя когда-нибудь била за поступки? Ругала? Да, может я и ругалась, но только тогда, когда твои решения были ужасны! И теперь вон! – она указала на дверь. У Мурада снова разбилось сердце. Слеза стекла по его щеке. – Хаджи, выйди, нам нужно поговорить! – евнух испугался за Валиде, но все же поклонился, чтобы уйти. – Он никуда не пойдет, Мурад! А вот ты иди вон откуда! Я не хочу с тобой разговаривать... И видео тоже. – добавила женщина. Султан подошёл ближе. – Хорошо. Тогда я выдаю Вас замуж и Вы уезжаете. Вы не будите видеть и слышать меня, а я не буду видеть Ваши страдания, Ваши боль и гнев на меня в Ваших глазах. Я так не могу. – Хаджи от услышанного потерял дар речи и приложил руку ко рту. Женщина горько ухмыльнулась. – Еще раз унизить меня хочешь? Так может сам и изнасилуешь меня? – она заметила на себе взгляды мужчин. Продолжила: – Нет, ну а что тогда, Мурад? Унизишь меня окончательно. Ты же умеешь делать больно. – женщина приложила руку ко лбу и вновь села на тахту, чтобы не потерять равновесие. – Если Вы того не захотите, он не будет к Вам прикасаться и изменять не посмеет. Синану Паше я поверяю, он... – снова перебила: – Что ты сказал? Синан? Он предатель иезуит! – Мне он предан и к Вам не притронется. Просто я уже не могу видеть Ваши печальные глаза, в которых отображается разбитое сердце... Уже послезавтра я заключу между вами никах и Вы, Валиде уедете. – сказал Мурад и ушел. Кёсем стало дурно. Хаджи подошел к ней и сел рядом, стараясь отойти от шока. Придя в себе он сказал: – Султанша, с этим надо что-то делать. Я не смогу отдать Вас ему и вообще замуж. – он увидел слезы в глазах женщины. Кёсем отрицательно закачала головой. – Нет, Хаджи. Пусть, я уеду и больше не вернусь. Ты сам слышал, что Синан не будет ко мне прикасаться, если я этого не захочу. – Нет, нет, нет, Султанша. Разве ради этого вы столько лет боролись? Вы справитесь! Я и Кеманкеш Ага всегда будем рядом и победим этого иезуита. – Хаджи взял одну руку Кёсем в свои ладони и не сильно сжал. – Все будет хорошо, Вам просто надо отдохнуть. – Хаджи, спасибо тебе за поддержку! Ты не представляешь, как она мне сейчас нужна. – женщина слабо улыбнулась. Евнух продолжал держать ее руку в своих. В покои постучали. – Да! – зашла Гевхерхан и поклонившись, увидела, как Хаджи нежно держит Кёсем за руку. Она улыбнулась. – Моя Валиде... Хаджи опустил руку и встав, поклонился. Вышел из покоев, чтобы не мешать разговору. – Гевхерхан, дочка...) – Кёсем указала на место рядом. Девушка села и увидела в глазах матери еще не высохшие слезы. – Валиде, Вы плакали? Что случилось? – Кёсем тут же вытерла глаза. – Все хорошо, дочка... – сказала как-то неуверенно. Гевхерхан не понимала, что могло такого случится, что ее мама скрывает от нее что-то. – А если правда, Валиде? – Доченька... Мурада принял решение выдать меня замуж за... за Синана Пашу. Сказал, что не может видеть мой взгляд полный гнева и печали. – Кёсем увидела округлившиеся глаза дочери. – Да кто он такой? Валиде, вы не волнуйтесь, он получит свое! Я этого так не оставлю... – девушка прижала к себе мать, как будто в последний раз. – Вы только не плачьте и не переживайте, не надо... Через пару минут Кёсем отстранилась. – Мама, я пойду... Я поговорю с Мурадом! – Гевхерхан встала, поклонилась и направилась к выходу. – Дочка, нет! – крикнула Кёсем, но было уже поздно. Гевхерхан было за пределами покоев. Девушка разъярённая летела по коридорам дворца. Дойдя до покоев, она даже не постучалась, ворвалась без стука. – Как ты смеешь, Мурад?! – крикнула, казалось на всю мужскую часть дворца. – В чем я снова провинился? Что я опять сделал? – Султан встал с дивана и повернулся к сестре. – Да? Не догадываешься? Как ты смеешь мою Валиде выдавать замуж? Ты не понимаешь, что это для нее наказание, а не радость? Ты запирал ее в покоях, отсылал в Старый Дворец, заставил работать в таверне! Сколько можно? Мурад, у тебя есть хоть капелька сожаления? – она начала снижать тон. – Своего решения я не изменю, я больше не могу смотреть на нее. Что-то не дает... – Совесть твоя тебе не дает! Но походу ты не слышишь! Запомни, Мурад, ты мне больше братом никогда не будешь! И если с моей матушкой что-то случится, ты будешь за это в ответе! – все что чувствовала Гевхерхан, это ярость. – Валиде не только твоя, но и моя мать! – Ты не заслуживаешь такой матери, как Кёсем Султан! Ты не ее сын! – с этими словами девушка вылетела и направилась в свои покои. Кёсем была в отчаянии, она не хотела замуж, не хотела ничего. Просто покой. На глазах снова слезы, снова та же боль. Снова родной сын разбил сердце. Она решила, что пойдет к Кеманкешу и поговорит с ним, расскажет про то, что чувствует. Женщина встала и оставив всех слуг, в том числе и Хаджи направилась к воину. Коридор, гарем, снова коридоры, поворот и она у покоев спасителя. Стражи снова не было. Тихо получала. Мужчина удивился, и подумал, кто же там может быть. – Войдите! – крикнул мужчина не так громко. Кёсем открыла двери и вошла. Закрыв их, она подошла ближе к Мустафе. Он поклонился. – Валиде Султан... – Кеманкеш... – сказала она совсем тихо. – Султанша, что случилось, почему Вы снова грустная? – мужчина забеспокоился. – Мустафа, – первый раз она его назвала по настоящему имени. – Мурад выдает меня замуж за Синана... Я не знаю что мне делать. – взгляд Кеманкеша тут же поник. Он понял, что надеяться не на что. – Меня никто, кроме дочери не любит! Почему все так со мной обходятся? Почему Мурад так жесток ко мне? Я так устала, Кеманкеш... Я уже не хочу жить, просто устала. – из глаз снова потекли слезы, рядом с ним она перестала их сдерживать. За последние тринадцать лет она снова доверилась. Ему доверилась. Она знала то, что мужчина выслушает, поддержит и утешит. Сейчас ей не хватало именно этого. – Султанша, я понимаю, у Вас разбито сердце. И после слов которые я скажу, скорее всего трещина станет больше... Извините... – он понял, либо сейчас, либо никогда. – Султанша, только Вами занято мое сердце. Лишь о Вас все мои мысли. Ваш образ всегда передо мной. Вы как наваждение — нет сил ни отвлечься, ни отмахнуться. Что это за болезнь такая — любовь? Но какое же это сладкое, щемящее чувство! Для меня Вы самая красивая. Я восхищен Вами до глубины души. Вы – самое милое и нежное создание, я это знаю, чувствую и вижу. Я очарован и околдован Вами. Я Ваг пленник, но мне не нужна свобода. Быть с Вами – самое главное мое желание, хоть это и не возможно. Я люблю Вас! Благодаря Вам, я наконец-то узнал вкус счастья! Вы – то самое волшебство, которое в один момент налаживает жизнь, делает ее особенной, удивительной, яркой. Вы подарили мне палитру чувств, благодаря которым я полюбил свою жизнь, ведь в ней появились Вы. Вы – моя бесконечность, мое умиротворение и мое восхищение. Я не знаю, останусь ли я живым после этих слов, но знайте, я Вас очень люблю... Очень. – он говорил это так красиво и трогательно... С каждым словом к глазам Кёсем поступали слезы, а под конец она просто плакала. – Султанша, не стоит плакать из-за меня, я не достоин даже одной Вашей слезинки. – то, что чувствовала сейчас Махпейкер нельзя было описать словами. Она поняла, что любит Кеманкеша, любит всем сердцем, так же как и он. – Знал быть ты, о чем кричит мое сердце... О тебе, Кеманкеш. Наши чувства взаимны. Слышишь? Мустафа, я...очень люблю тебя! – мужчина тут же сократил расстояние до предела. Он трепетно коснулся ее манящих, соблазнительных губ и положил руки на талию, прижимая к себе сильней. Кёсем ответила, она хотела этого поцелуя и углубила его. Нет, он не был страстным. Поцелуй был наполнен нежностью и любовью. Женщина дышала не равномерно, Кеманкеш наконец вкусил вкус губ своей возлюбленной. Они были такими сладкими и вкусными... Кёсем от блаженства закрыла глаза, так же поступил Мустафа. Оба прилипли так, что не хотели отпускать друг друга. Воздуха стало не хватать и чтобы не задохнуться Махпейкер оторвалась от губ возлюбленного, прижалась к его груди, а он свою очередь продолжал держать свои руки на ее талии. Они забыли о всех проблемах. – Кеманкеш... Я очень люблю тебя... – она прижалась сильнее. Но было поздно, Хаджи мог не от том подумать, потому пришлось оторваться от любимого. – Я люблю тебя... Вас... – сказал, запнувшись. – Тебя, давай на ты... – женщина улыбнулась. – Хорошо. Я теперь всегда буду рядом, любимая... Всегда. – Я знаю и я этому чрезмерно рада. Спасибо тебе... – За что? – вопросительно посмотрел. – За все... Просто спасибо. Спокойной ночи, мне пора... – Спокойной, любимая... Она развернулась и ушла. Кеманкеш еще долго стоял на этом месте. А Кёсем засыпала вспоминая поцелуй и улыбаясь.