Путь к счастью

Кёсем открыла дверь и увидела Мурада... Взгляд у женщины был потухшим, а у мужчины сожалеющий. Махпейкер очнулась и быстро закрыла дверь на щеколду. Облокотилась спиной о двери. Султан понял, что матушка рассержена и обижена. Начал стучать: – Валиде! Валиде, прошу откройте! Умоляю Вас! – у Мурада началась паника, было такое ощущение, что он сошел с ума. – Валиде, матушка! Кёсем услышав эти слова закрыла уши руками. Она не понимала, что он хочет. Но даже через некоторое время стук не прекращался. Махпейкер все-таки решила открыть дверь и спросить, что же он хочет. Но перед этим она закрыла ключицы одеждой и постаралась скрыть синяки на шее волосами. Запястья то же скрыла рукавами. Снова открыла дверь. Мурад снова увидел потухший и усталый взгляд женщины. Султан аккуратно прошел в дом и закрыл дверь. Кёсем опустила голову и молчала, не хотела смотреть в его глаза. – Валиде, матушка... – он взял свою руку и посмотрел на запястье. – Кто это сделал? – Ты не догадываешься? – тихо сказала, не поднимая взгляда. – Валиде, любимая... Какая я сволочь... – он хотел обнять ее. Но женщина отстранилась. – Не смей трогать меня! Уходи... Я не хочу тебя видеть. – Матушка... – он хотел договорить, но не успел. – Не называй меня так! Слышишь?! Не смей меня так называть! Я тебе не мать, а ты мне не сын! – она повысила тон голоса. – Хорошо. Я не буду Вас так называть. Валиде Султан прошу вернуться во дворец. Я понял свои ошибки... – Мурад опустил голову, он понимал какой бред несёт, понимал, что еще больше разозлит, но всеми силами будет пытаться вернуть ее во дворец. – Ты хоть понимаешь, какую ересть несёшь? Я никуда не поеду, не хочу возвращаться опозоренной. – он увидел синяки на ключицах и шее. Смотрел на нее с сожалением, который раз пытался дотронуться, не давала. – Валиде, я сделаю все, чтобы вы была счастлива. Прошу поехали домой... – Мурад уже не пытался дотронуться или обнять. Понимал, что это ничего не даст. Женщина промолчала. Кёсем ушла и закрыла дверь. – Он приехал... Понял ошибку... Что было, если бы Кеманкеш и Хаджи не спасли меня? Эти синяки были бы сделаны мужиками... – тихо говорила Махпейкер себе под нос. Она открыла шкаф и достала серое платье с накидкой. Переоделась и молча вышла, направилась к выходу. Мурад не стал ничего расспрашивать, просто шел за ней. Кёсем подошла к коню. – Валиде... – С тобой я не поеду. Мне противно тебя даже слышать. – Но как же...? – Никак, я поеду на коне, а ты как хочешь. – с этими словами он запрыгнула на коня. Сына она слушать совсем не хотела, поэтому проснулась с места. Падишах просто стоял и смотрел ей в след. Кёсем ускорилась и быстро поскакала до дворца. Мурад не был на нее зол и обижен. Он знал, что растоптал ее гордость, заставил быть рабыней. Но на самой деле он очень любил маму и дорожил ей. Все ее наказания были по причине гнева Султана. Но в этот раз было пределом. Он медленно пошел в сторону дворца. Воспоминания настигли его. Он вспоминал моменты в саду, тогда когда был еще ребенком. ВОСПОМИНАНИЯ МУРАДА ИЗ ДЕТСТВА: POV МУРАД: День клонится к закату. Небо переливается красивыми цветами: желтый, красный, оранжевый. Я выхожу в сад. Дохожу до уголка своей Валиде. Вижу ее. Она такая красивая, с распущенными волосами, в нежно-голубом платье, с небольшой диадемой на голове. Наблюдаю. Она с ножницами в рука снова обрезает свои любимые розы. Дотрагивается до лепестков так легко и элегантно. Валиде улыбается своим мыслям и это заставляет меня тоже улыбнуться. Я медленно подхожу к ней. Она замечает и откладывает ножницы на специальную для этого подушку. Матушка подходит ко мне и нежно говорит: – Мурад, лев мой... – целует меня в лоб. – Валиде... – я целую ее руку и прикладываю ко лбу. Начинаю ей помогать срезать засохшие бутоны. Нечаянно срезал свежий, который только начал распускаться. Валиде не ругает, а утешает и говорит, что все хорошо, что сама иногда не замечает и срезает молодой цветок. У ей улыбнулся. Но новая попытка отрезать бутон и я укололся о шип. Валиде быстро вытаскивает занозу, протирает пальчик платочком и целует его. КОНЕЦ POV МУРАДА. КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЙ. "Как же раньше было хорошо. Он такая нежная и добрая. А сейчас... Я ее испортил и уничтожил. Зачем я так?" – крутилось у Мурада в голове. Он вспоминал их вечерние разговоры на балконе в главных покоях, свое короткое детство рядом с счастливой матерью и отцом. Их прогулки, семейные ужины и многое другое... Решил, что будет делать все, чтобы еще раз увидеть улыбку и нежность матери. Сделает так, чтобы она забыла о том, как провела два месяца в таверне. Тем временем Кёсем скакала на коне и тоже вспоминала счастливые моменты с сыном, да и вообще все, что были в ее детстве и юности. Снова вспомнила отца, мать и сестру. Уже больше двадцати пяти лет она во дворце, но все равно очень скучает по своей семье. Наконец показался дворец. Еще полчаса и Кёсем вошла в один и редкоиспользоваемых ходов дворца. Дошла до комнаты Хаджи. Слава Всевышнему ее никто не увидел. Постучала. Хаджи удивился ведь раньше в его покои никто не стучал, а просто входил без предупреждения. – Да..? – сказал он неуверенно. Кёсем медленно вошла. Хаджи сидел на диване и с чем-то ковырялся. Он понял взгляд и обомлел. – Кёсем... Султан...? – протёр глаза. Нет, это оказалось реальностью. Она стоит перед ним. Встал, поклонился. – Хаджи мой... – женщина подошла ближе. – Султанша... Вы вернулись? – спросил, подойдя к ней. – Да, Хаджи, я вернулась... Мурад понял свою ошибку. Спасибо тебе и Кеманкешу. Без вас я бы там не выжила. – она вновь обняла его, в он крепко зажал ее в своих объятиях. – Султанша, это наш долг, мы уже говорили. Я очень раз, что Вы сейчас с нами. – он разомкнул объятия. – Но не забывайте про свою игру, вы должны показать, что обижены и унижены. – Не волнуйся, Хаджи. Я и так обижена и разгневана на Мурада. Тем более он меня унизил: дал пощечину и снизил меня от Валиде до проститутки. Поэтому мне даже играть не придется играть. Разве, что поиграть женщину, которую изнасиловали, Хаджи. – Султанша, пошлите в Ваши покои? – Да, Хаджи... Кёсем и Хаджи решили зайти по дороге в покои Кеманкеша. – Хаджи, подожди меня тут. Я сама поблагодарю Кеманкеша. – Но, Султанша?.. – начал прочитать евнух. – Не волнуйся, благодарность будет не такой, о которой ты думаешь...) – женщина улыбнулась, а Хаджи лишь посмотрел на нее странным взглядом, как будто не доверял. Кёсем постучала, услышала тихое "Войди!", зашла. Кеманкеш поднял взгляд. – Валиде Султан... – он встал из-за стола и поклонился. – Султанша, наконец-то Вы вернулись... – Я пришла по благодарить тебя. Кеманкеш, спасибо тебе за помощь. – Ну, что Вы... – мужчина смутился. – Нет, нет, Кеманкеш. Ты молодец... Ты столько раз видел меня в неподобающем образе... Не сорвался ни разу... – она опустила голову. – Султанша... Вы конечно очень красивая, но я ни за что на свете... – Я видела твои взгляды, Кеманкеш. – проговорила и ухмыльнулась Правительница. – Я восхищаюсь Вами, да. Но никах других мыслей нету... Женщина поняла, что сильно смутила Кеманкеша. Поэтому решила это все закончить. – Спасибо тебе еще раз. Я пойду, мне надо отдохнуть... - Кеманкеш склонил голову. – До встречи, Султанша. – мужчина улыбнулся. Кёсем вышла и вместе с Хаджи направилась в свои покои. – Хаджи, пусть приготовят хамам. – сказала женщина наконец-то дойдя до покоев. – Слушаюсь... – евнух удалился. Пошел отдал приказ. Прошло время и Хаджи вновь вернулся. – Султанша, все готово! – Да, пошли... – сказала она оторвавшись от книги. – Что? Я же тут остаюсь – недоумевал евнух от ее слов. – О, Хаджи, прости, задумалась. Я пойду... Женщина зашла в хамам. Подошла к зеркалу которое там стояло. – Вышли все! – властно сказала женщина. Служанки выполнили приказ. Кёсем начала медленно снимать платье. Оголила плечи. Снова увидела синяки сделанные специально. Сняла платье до бедер и посмотрелась в зеркало. Ухмыльнулась, сама не зная от чего. Платье упало в ноги. Телом она оставалась такой же молодой: широкие бедра, тонкая талия, пышная упругая грудь, бархатная кожа. "Правда оценивать некому". Она сразу откинула эти мысли подальше. – Фу, о чем я только думаю... Кёсем отошла от зеркала и зашла в ванну. Легла в теплую водичку. Расслабилась и закрыла глаза. Полежала так минут десять и стала мыться. Намылила мочалку. Нежно тёрла руки, ноги, ягодицы, плоский животик. Потом взяла чашу и той же теплой водой смыла с себя пену. Вылезла из ванны и тщательно вытерла тело. Надела бордовую ночнушку и в тон ей халат, хоть и было примерно пять часов вечера. Направилась в свои покои. Наконец-то она дома. Наконец-то не будет страха за свою гордость. Вот она в одной начнушке с достаточно глубоким декольте сидит на тахте и пьет теплый успокаивающий отвар, который принес ей Хаджи. В дверь постучали. Она отставила стакан и спросила: – Кто? – вошла стража с опущенной головой. – Валиде Султан, Гевхерхан Султан пожаловала... – Зови! Гевхерхан медленно вошла в покои и поклонилась. Кёсем еще до этого накинула на себя легкий плед, так как думала, что дочка не знает, где она была. – Валиде! – девушка бросилась к матери раскрывая объятия. От неожиданности Кёсем не успела придержать плед и он упал, раскрывая синяки. Гевхерхан отстранилась. Посмотрела на шею и ключицы. Потом опустила взгляд по кистей и запястья и снова подняла. Провела рукой по ключице матери и вокруг нее. Смотрела со взглядом полным сочувствия. – Значит они все-таки дотрагивались до Вас... – на глазах Гевхерхан появились слезы. – Валиде моя любимая, Мурад получит за все. За пощечину, за унижение и разбитое сердце! Я этого так просто не оставлю... – девушка очень сильно злилась на брата, так как любила маму больше жизни. – Гевхерхан, я тебе расскажу, а ты Мураду не говори... - женщина увидела заинтересованность девушки. – На самом деле ко мне никто не прикасался. Меня защищали Хаджи и Кеманкеш Ага. Кеманкеш забирал меня в комнату и якобы...проводил со мной время. Но я спокойно спала, а Ага следил, чтобы никто не вошел. Я не знаю, как он без сна столько... А эти синяки сделаны специально, чтобы Мурад думал, что меня унизили. Вот так. – женщина посмотрела на дочь, которая расплылась в улыбке. – Валиде, я лично поблагодарю Хаджи и Кеманкеша. А Мураду я ничего не расскажу, так как я с ним разговаривать не буду до тех пор, пока Вы не простите его. Не волнуйтесь никто об этом не узнает, ни Атике, ни Ибрагим, ни Касым, ни тем более Баязид. – Гевхерхан еще раз обняла маму. – Матушка, я пойду. – Кёсем оставила поцелуй на лбу дочери. Гевхерхан поклонилась. – Доброй ночи! – Доброй ночи, дочка! Девушка ушла благодарить спасителей Валиде. Кёсем допила напиток и стала читать книгу, которую не успела дочитать. Во дворец Мурад вернулся тпринялк ночи. Все это время он посвятил воспоминаниям и раздумьям, как же будет извинятся перед Валиде. Как только приехал, принял хамам. Потом решил, что сходит к Валиде и хотя бы попробует поговорить. Оделся и направился в главные покое гарема. Решил не стучать, вдруг Валиде спит? Кёсем, после того, как выпила почитала главу книги, вышла на балкон и долго смотрела на небо и садящиеся за горизонт солнце. Потом, уже около девяти пошла к постели, легла и отвернулась спиной к выходу. Мурад медленно и тихо поднялся на второй этаж покоев матери. Аккуратно зашел в спальню. Увидел, что она лежит спиной к нему. Пошел и сел на край дотронувшись до руки. Кёсем вздрогнула и резко повернулась. – Что ты тут делаешь?! – прошипела женщина. – Валиде, я пришел извиниться... Я был в гневе, я корю себя за это... – она не хотела его слушать, закрыла уши руками. – Валиде... Прошу... – он нежно взял ее руку и поднес к губам запястье. Она ее вновь выдернула. – Валиде, любимая... Я правда был в гневе. Я знаю, это не оправдание. Мой поступок ничем оправдать нельзя... Сегодня я целый день вспоминал счастливые моменты с Вами... И если есть надежда вернуть хорошие отношения, я сделаю все... Я не хотел Вам боли и тем более... – Замолчи! Довольно! Хватит! Я не хочу этого слушать! Не хочу! Оставь меня! Уйди! – голос женщины срывался на крик, горячие слезы потекли по щекам. – Прошу, мне очень больно... Уходи! Выйди вон! – сказала она тише. Мурад послушался и спокойно вышел. "Какой я идиот, что я натворил? Я мог вернуть хорошие отношения, но окончательно разрушил их" – думал он. Женщина успокоилась и в скором времени уснула. А вот Мурад все думал и думал. Никак не мог заснуть...