Путь к счастью

Как только Кёсем проснулась, даже не позавтракав, чуть приведя себя в порядок пошла в лазарет. Она хотела, чтобы Хаджи и будущий муж поскорее поправились. Зайдя, женщина увидела сидящего на кровати возлюбленного и также без сознания лежащего Хаджи. Подойдя к Дефне, она с волнением спросила: – Как их самочувствие? Когда Хаджи придет в себя? – Махпейкер искренне волновалась за этих двоих. Старушка встала, поклонилась и отведя ее в сторону ответила: – Кеманкеш Ага всю ночь бредил и звал Вас по имени, а состояние Хаджи Аги лучше, он скоро придет в себя. – Я тебя поняла, тогда сейчас иди отдыхай, я с ними побуду, только прошу принеси две тарелки жидкого супа с кухни, дай приказ. – лекарша поклонилась и ушла исполнять приказ. Кёсем подошла и села рядом с Кеманкешем, он улыбнулся и притянул к себе, положив ее голову к себе на грудь. – Любимая... Что сказала лекарь? – Все хорошо, только ты бредил во сне и меня по имени звал. У меня для тебя новость... – она приподнялась и посмотрела на него, улыбнувшись, ожидала его вопроса. – Заинтриговала... Какая же? – Султанша хитро улыбнулась и приблизилась к его лицу, прошептала прямо в губы: – Скоро будет заключен наш никях... – мужчина не стразу понял смысл слов, но потом до него дошло. Своей рукой Мустафа приблизил ее к себе и впился в губы нежным поцелуем. Все что сейчас оба чувствовали, так это радость. Кёсем начала углублять поцелуй, как в дверь постучали. Правительница быстро отстранилась, поправив волосы. – Да! В лазарет вошли Мурад и Гевхерхан. Женщина встала и подошла к ним. – Что случилось, дети? – Мы пришли с Вами поговорить, Валиде... – сказали хором и обняли мать. Махпейкер искренне улыбнулась и ответила взаимностью. Кеманкеш тоже улыбнулся и радовался за любимую. – О чем же? – Валите, прошу не уезжайте в другой город, Вы можете жить во дворце вместе с Кеманкешем, но не надо далеко от нас. – сказал Мурад, женщина посмотрела на них, а потом на Мустафу, который только улыбался. Она начала думать: – Я не знаю... Хотела обычную жизнь без этих слуг и роскоши, только Хаджи бы с собой взяла... – услышав слова про евнуха, воин скорчил лицо, увидев это Султан усмехнулся и продолжил слушать мать. – Я не знаю, дети. – Мамочка, я прошу. Ты всегда была рядом с нами, всегда защищала от врагов, поддерживала и любила. Я вырос не благодарным, я обижал тебя, расстраивал, был причиной твоих обмороков, ударил, хотел лишить тебя чести... Мама, прости, я полный идиот и не заслуживаю быть твоим сыном. – на глазах Мурада появились слезы, как и у Кесем. Слово "мамочка" было для нее самым дорогим. Она подошла совсем близко и крепко прижала сына к себе, спустив слезу. Мужчина же заключил в объятия свою мать и не планировал отпускать. Положив голову на грудь сына она начала: – Мурад, когда ты меня ударил, я думала, что потеряла сына, была уверена, что не смогу простить тебя. Я никогда не желала тебе зла, всегда пыталась достучаться, но ты меня не слышал. Но не смотря на все это, я простила. А знаешь почему? Потому что ты мой ребенок, как и Осман, Мехмед, Айше, Фатьма, Гевхерхан, Баязид, Касым, Атике и Ибрагим. Вы все мои дети! Каждая потеря для меня, как кинжал по сердцу. Ты моя кровь и плоть, я тебя родила и чтобы ты не сделал я горжусь тобой, сынок. Я просто люблю тебя! – от этих слов слезы появились у всех присутствующих, Правительница немного отстранилась и вытерла слезы с лица сына. – Ты не должен плакать, Мурад. Ты мужчина, а мужчины плачут только тогда, когда теряют любимых, а это: матерей, жен и детей. Не дай Аллах! – она нагнула его голову и оставила поцелуй на лбу. Султан взял руки матери в свои. – Я больше никогда не обижу Вас, Валиде. Никогда не посмею повысить голос! Буду делать все для вашего счастья, мама! – Я останусь тут, в Эдирне. И вы в любой момент можете приехать ко мне. – женщина улыбнулась и отойдя, покачнулась. Мурад подошел к ней, а Кеманкеш и Гевхерхан дёрнулись. – Валиде! Все хорошо? Вы плохо себя чувствуете? – Нет, нет, это из-за переизбытка эмоций и чувств, все хорошо, бывает. Идите к себе, я позже подойду. – Махпейкер села на койку, а дети поклонившись, молча покинули лазарет. – Кёсем, точно все хорошо? – взволнованно спросил Мустафа. Она вытерла слезы и подсела ближе. Улыбнувшись, сказала: – Все замечательно! Мои дети услышали меня! Ты слышал? Мурад любит меня! Он любит меня... – последнее Султанша прошептала больше, чем говорила ему. Мужчина улыбнулся и сказал: – Ты его мать, Кёсем, он не имеет права тебя не любить. Мне бы такую маму, как ты... – услышав это женщина улыбнулась, но тут же погрустнела. – У тебя плохая мама? – Давай об этом не сейчас. Я не хочу о ней говорить, позже расскажу. – только он это сказал и в комнату вошла Дефне в тарелками супа. Лекарша поставила их на прикроватной тумбе и поклонившись вышла, чтобы не мешать. Кёсем взяла одну тарелку и набрала ложку блюда. – Давай, тебе надо поесть. – она поднесла ложку к его рту и начала кормить. Мустафе нравилась эта забота и он просто наслаждался моментом. Когда воин доел, Махпейкер вытерла его рот платочком. С другой койки послышался тяжелый вздох и женщина поставив тарелку подошла к Хаджи. – Султанша... – она улыбнулась и сказала: – Хаджи, слава Аллаху ты очнулся! Как ты? Как себя чувствуешь? – Все хорошо. Увидел Вас и стало лучше... – слова давались ему тяжело, потому что в горле было сухо. Кёсем взяла стакан воды и протянула евнуху. – Давай, а потом поешь. – тот послушно выпил и благодарно посмотрел на нее. – Спасибо... Правительница чуть приподняла голову слуги и подняла подушку, чтобы тот присел. Она позвала Дефне, чтобы та посмотрела его состояние и обработала рану. Сама отвернулась, чтобы не смущать. Старушка разбинтовала рану и нанесла мазь. Оставила так, чтобы появилась корочка. Померив температуру и проверив пульс, она укрыла мужчину одеялом. Подошла к Султанше и сказала: – Рана затягивается. Температуры нет, пульс в норме. Хаджи Ага быстро идет на поправку. – Кесем улыбнулась и спросила: – Ему можно поесть? – Конечно, пусть набирается сил. Если это все, то с Вашего позволения. – Правительница кивнула, а пожилая женщина поклонилась и ушла. Султанша взяла в руки тарелку и сев рядом с Хаджи протянула ему ложку ко рту. – Что Вы, Султанша, я сам. Я обычный слуга, поэтому не достоин этого. – он протянул руки, чтобы взять тарелку. – Хаджи! Ты был со мной всю мою жизнь. Я тебе многим обязана. Поэтому не надо мне тут перечить! Сиди и ешь, пока кормлю! – это она говорила больше с наигранной злостью. Увидев жалобное лицо евнуха, которое говорило: «Прошу, можно я сам», продолжила: – Хаджи, я понимаю, что это глупо, когда Султанша комит своих слуг и заботится о них. Но ты мне мне просто слуга, ты друг, ты со мной с самого начала. Пусть иногда и бесит твое ворчание, но без него никак жизнь свою я представить не могу. – он улыбнулся. Ага знал, что Султанша ценит его и был счастлив. Кёсем все-таки смогла покормить его. На все это Кеманкеш смотрел с ревностью. Да, он ревновал любимую к евнуху! Но что поделаешь? Когда Хаджи доел, Правительница поставила посуду и сказала: – Ну вот и все! Кстати, у меня для тебя новость... – он удивленно посмотрел на нее. – Обычно я Вам новости сообщаю. Так странно. Мне интересно, какая? – В общем, ты только не ворчи... Скоро будет заключен наш с Кеманкешем никях. – глаза евнуха округлились. Он смотрел то на Мустафу, то на Госпожу. – Это... Это правда? Ваш никях с ним? – Что значит "с ним"? Я тебя другом считал вообще-то! – вмешался воин, а женщина лишь улыбалась с этой картины. – Да лучше бы я не пришел в сознание... Ладно, шутка. Я рад за Вас, Султанша! Кеманкеш Ага достоин Вас! И вы очень красивая пара! Рад буду служить вам дальше верой и правдой. – все улыбнулись, Кёсем встала и сказала: – Я думала ты ворчать и возмущаться начнёшь. Выздоравливай, Хаджи! Тебе еще многое предстоит пережить с нами. – она улыбнулась. Евнух закатил глаза, а потом все засмеялись. Женщина сказала: – Я пойду, мне надо с детьми поговорить. Выздоравливайте скорее! – с улыбкой вышла из лазарета. Как только Султанша вышла, Хаджи повернулся к Мустафе и сказал: – Спасибо тебе, Кеманкеш. Если бы не ты, то меня бы уже не было на этом свете. Только... почему ты лежишь тут? Что с тобой случилось? – Я спас тебя потому, что без тебя шиппера жизнь уже не та. Да и вообще потому, что ты хороший человек, Хаджи. Кёсем Султан дорожит тобой. А я спасал Повелителя и Силахтара, было совершено покушение, стрела пролетела, но расцарапала мне спину. – мужчина повернулся, чтобы показать бинты. – Спасибо, Кеманкеш! Ты тоже очень хороший и смелый человек!) Теперь мне понятно, почему ты так тяжело дышал, когда спасал меня... – он грустно улыбнулся, тоже самое сделал Мустафа. Кёсем шла по коридорам своего дворца в Эдирне к покоям сына. Постучав и услышав положительный ответ она вошла. Он был не один, там была Гевхерхан. – Дочка, ты можешь нас оставить на пару минут? Мы поговорим... – девушка молча встала, поклонилась и ушла к себе с улыбкой на лице. – Мурад, ты хотел поговорить? – Нет, просто так Вас позвал, чтобы побыть рядом. Разве нельзя? – он указал на место рядом и женщина села. – Можно. Но в чем только того, что мы просто будем сидеть? Кстати, я вижу ты помирился с Гевхерхан? – Да, мы помирились, Валиде. Валиде... Есть одна просьба, или скорее вопрос. В общем, я могу называть Вас просто мамой? – на этот вопрос Махпейкер точно знала ответ, поэтому не церемонясь сказала: – Нет, нельзя) – она увидела его озадаченное и грустное лицо. – Ладно, я пошутила, конечно можно! Называй так, как тебе удобно, только не шлюхой или проституткой. – Правительница посмотрела на сына, продолжая улыбаться, а вот на лице Мурада она увидела грусть. – Мама! Что вы такое говорите? Я хочу оставить это в прошлом и жить сейчас. Зачем вы напоминаете об этом? – грустно, не повышая тона спрашивал он. – Ладно, все проехали. Скажи мне, что мы делаем с Синаном и Гюльбахар? – Тут ясное дело, обоих казнить нужно. Они покушались на Вашу жизнь и честь. – Синана да, а вот Гюльбахар запри в башне, привяжи к цепям, пусть мучается до конца жизни и лиши верных слуг. Только, что будет с Баязидом, сын? – Кёсем волновалась за то, как отреагирует ее приемный сын на то, что его мать заколачивают в цепи. – Ничего с ним не будет, мама. Он любит тебя больше, чем свою Валиде. Она ему тоже предостаточно навредила. – Хорошо, сынок. Я пойду... – женщина встала, мужчина тоже встал. Он обнял мать и та не растерявшись ответила взаимностью. – Хотя постойте. У меня к Вам разговор есть... – Султанша вопросительно посмотрела на него. – Почему вчера уже поздно вечером Вы шли в свои покои и плакали? Вы шли из лазарета, верно? Что случилось? – Мурад, тебя это не касается. Я шла из кабинета для осмотра. Ты же приказал, чтобы Дефне осмотрела меня с ног до головы? Ну вот. – Как это меня не касается? Вы моя мать и я должен знать вашем состоянии, какое бы трагичное оно не было. – Мурад! Это женское! Не лезь сюда. – Махпейкер не хотела ничего говорить, для нее это была больная тема, знала, что если скажет, то заплачет. – Матушка... – он аккуратно взял ее за руки и усадил на тахту. – Говорите, я пойму. – Мурад, ты мне сын или муж? Зачем я тебе буду говорить о своем женском здоровье? Это больная тема, я не хочу еще реветь. – Я Вам сына, мама. Но я хочу знать, что Вас тревожит и почему Вы опечалены. Поплачет, ничего от этого не будет. – Султан взять руку матери, как бы поддерживая. Она решила, что расскажет. Поэтому тяжело вздохнула. – У меня женское заболевание. Я скорее всего не смогу иметь детей, достаточно? Или подробности рассказать. – она вытерла выступившие слезинки. – Мамочка... Я не знал. – Естественно ты не знал! Об этом никто не знал! Я только вчера была на осмотре и мне она такая говорит: "скорее всего Вы не сможете иметь детей!". А я хотела счастливую семью с Кеманкешем. Хотела родить ему первенца. Ага, конечно! Родила... Ай! – женщина схватилась за голову, в глазах потемнело. – Валиде! Матушка! – Султан подбежал к ней и подхватил на руки. Донеся до кровати, положил и увидел, что она в сознании. – Мама, успокойтесь! Прошу, не надо нервничать. – Кёсем присела на кровати из глаз покатились слезы. – Понимаешь, я всего лишь счастья хотела. Всего лишь маленького комочка, который укрепил бы нашу с Кеманкешем любовь. Но у меня не получится. Я не знаю, как это ему сказать. Как сказать то, что его будущая жена бесплодна? – Мурад обнял мать, утешая сказал: – Валиде, Кеманкеш любит тебя. Он примет тебя любой, какая ты есть. Во-первых тебе никто не говорил, что ты бесплодна, во-вторых не надо себя накручивать. Все будет хорошо, вы будете счастливы. – он уложил Валиде на подушку и укрыл пледом. – Вам надо отдохнуть. – Нет, нет, сынок. Я не могу отдыхать. Я пойду к Хаджи и Кеманкешу. Мне надо быть рядом с ними. – Все, давайте, отдохните. – на удивление Султана, Махпейкер успокоилась и закрыла глаза. ~Прошла неделя~ За это время Кеманкеш и Хаджи выздоровели. Кёсем каждый день навещала их и проводила много времени рядом. Синана и Гюльбахар заперли в темнице и выписали приговор, который будет исполнен сегодня. Правительница была счастлива. Все налаживается: дети дорожат ею, любимый и верный друг выздоровели, скоро долгожданный никях. Султанша и ее семья находились в Топ-Капы. Мурад поговорил с Баязидом, тот узнав о покушении на Кёсем Султан и Повелителя, разгневался на мать и дал согласие на приговор. Сейчас Правительница, Султан и сын Гюльбахар спускается в темницу и подходят к решетке. – Стража! На площадь его и казнить прилюдно! – крикнул Мурад. Стражники вошли в карему и отвязав Пашу повели на выход. Как бы он не старался вырваться, не получалось. – Повелитель! Повелитель, помилуйте! – кричал Синан. – Никакого помилования! Ты могу убить мою Валиде! – крикнул Султан и пошел к решетке Гюльбахар. Открыв камеру, Кёсем зашла первая. – Змея! Лучше бы вас всех убили! Ненавижу этот дворец! – говорила мать Шехзаде на повышенном тоне. – Как ты смеешь такое говорить про Кёсем Султан? Ты мне больше не мать, Гюльбахар Султан! Тебе нужна только власть! – сказал Баязид и отвернулся, выйдя. Решил, что подождет мачеху и брата на верху. – Стража! Заприте ее в крепость и давайте есть два раза в сутки! Прощай, Гюльбахар! – сказала Султанша и вышла из темницы. Слуги схватили предательницу и повели к крепости. Повелитель тоже вышел, сейчас он почувствовал облегчение. Поднявшись из темницы, женщина увидела разбитого пасынка. Подошла к нему и положила руку на предплечье. – Баязид, сынок, успокойся. Я понимаю, что это для тебя потеря, она все-таки твоя родная мать, родила тебя. Я тоже потеряла маму и знаю какого это. – нежно говорила Правительница, а Шехзаде поднял на нее свой взор. – Сын? Сынок? Почему Вы так со мной? Я ребенок Вашего врага, Султанша. Сколько моя Валиде причинила Вам боли? – Баязид, в первую очередь ты сын Султана Ахмеда. А все дети Ахмеда, мои дети. Поэтому не смотря на то, от кого ты родился, ты мой сын. – она нежно улыбнулась, а Шехзаде замешкавшись, спросил: – Кёсем Султан, можно я буду Вас называть просто Валиде? Как мой брат-повелитель и остальные братья и сестра. – Я буду только рада, если ты примешь мое опекунство. Вышел Мурад и посмотрев на мать с братом, тоже улыбнулся. На следующий день Кёсем встала рано. Только она успела переодеться, как в покои зашёл Султан. И поприветствовав мать, сказал: – Валиде, идёмте со мной. – он улыбнулся и взял женщина за руку. – Куда, сын? – Увидите!) Мурад привел Махпейкер в павильон, не далеко от дворца. Мать Султана не понимающе посмотрела на него. Тот взглядом показал смотреть. Вдруг Правительница услышала: – Как представитель Кеманкеша Кара Мустафы Паши, принимаешь ли ты в жены дочь священника Абдуллы, Валиде Кёсем Султан? – Принимаю! – Принимаешь? – Принимаю! – Принимаешь? – Принимаю! Султанша посмотрела округлёнными от счастья глазами на сына и спросила: – Это... Никях? – он кивнул и улыбнулся. – Как представитель Валиде Кёсем Султан, принимаешь ли ты в мужья Кеманкеша Кара Мустафу Пашу? – Принимаю! – Принимаешь? – Принимаю! – Принимаешь? – Принимаю! – Вы, как свидетели подтверждаете? – Подтверждаем! – Подтверждаете? – Подтверждаем! – Подтверждаете? – Подтверждаем! – Объявляю этот никях совершенным! Да принесет он счастья! – закончил имам. – Аминь! – сказали свидетели и представители. Махпейкер повернулась к сыну и сказала, а точнее спросила: – Кеманкеш стал Пашей? И где он? – Да, теперь он Паша и бейлербей Эдирне. А муж твой, мама, там. – он указал взглядом на этаж выше и подняв голову, женщина увидела любимого и улыбнулась. – Спасибо! Спасибо больше, сынок! Вечером, попрощавшись с каждым из детей, Кесем направилась в свой дворец. Она волновалась по поводу первой близости и помнила слова повитухи. Но надеялась, что эта ночь будет прекрасной... Но это всего лишь надежды...