Путь к счастью

Прошло семь месяцем. Супруги так и остались в Топ-Капы. За это время мало чего изменилось в жизни Османского дворца. Но не в жизни Кёсем и Кеманкеша. Женщине часто снились кошмары, от которых она плохо спала. О них она не говорила мужу, но тот все понимал, кроме одного факта: почему жена не может поделиться с ним всем этим? Живот часто тянуло, болел. Вечный токсикоз, который не давал нормальной жизни. Реакция на запах еды, цветов, причем каждый раз все по разному. Сегодня ее воротит от супа, а завтра от жасминов или роз. Мустафа все время находился рядом, поддерживал, говоря, что все будет хорошо. Но это мало помогало. Часто падала в обмороки, живот заметно округлился. Правительница редко выходила из покое, когда станет плохо этого никто не видел, кроме Мурада, который крутился вокруг нее, словно Земля вокруг своей орбиты. Мужчина все время приносил ей воду, звал лекаря, словно прислуживая. Но он всего лишь заботился о горячо любимой матери и пытался искупить свою вину перед ней в прошлом, хотя знал, что мать давно простила его. Кеманкеш не понимал, почему его жена так часто запрещает спать с ней. Иногда он спросил оставался в своем кабинете и ночевал там. Считал, что их отношения портятся. Он хотел быть рядом, видеть как ребенок развивается в утробе своей матери, но вместо него всегда рядом либо Мурад, либо Хаджи. Султан не говорил Мустафе о состоянии Госпожи никогда, но евнух докладывал все, потому что понимал переживание Паши. За это Кеманкеш был очень благодарен товарищу. Каждую ночь Паша приходил к Кёсем и видел, как та ворочается во время сна. Иногда даже просил, чтобы втайне от нее, ей подливали снотворное в молоко, которое она пьет каждый вечер. И вот сейчас Великая Госпожа была на восьмом месяце беременности. Ей казалось, что такое плохое состояние было из-за женского заболевания, но когда спрашивала у Дефне причину, то та говорила, что это из-за того, что беременность в позднем возрасте. Хотя Кёсем не было еще даже сорока трех и в ее возрасте женщины могут родить и не одного ребенка. Но опять же повитуха отвечала, что все очень индивидуально. Султанша направлялась в покои сына, потому что он не заходил к ней уже два дня. Но когда подошла к покоям услышала руганья Мурада и крики женщины. Как ты поняла, это была Айше. Без стука вломилась в покои и увидела картину, которая заставила застыть женщину. Ее сын стоял и держал за горло свою жену, угрожающем тоном кричал, держа указательный палец у лица девушки. – Мурад! – крикнула Кёсем. Султан повернул голову и тут же отпустил Айше, та упала на пол. – Что тут происходит? – посмотрела на сына, а потом на невестку, которая пыталась отдышаться. – Валиде, я объясню... – начал Мурад, но она жестом заставила его замолчать. – Айше, иди в свои покои. Я позже зайду. – девушка встала и в слезах выбежала. Как только дверь закрылась, Махпейкер подошла к сыну ближе. – Ты что делаешь с женщинами? Она твоя жена! Как ты смеешь ее душить? Даже, если ты Султан, ты не можешь этого делать! Даже сам Аллах не издевается над женщинами! – Валиде, я был разгневан. Я слишком вспыльчив и поэтому... – Да, ты слишком вспыльчив, Мурад! И поэтому ты бьешь даже женщин. Мать ударил, отправил работать в таверну, жену ударил, а потом решил задушить, а потом что будет?! Ты и дочь ударишь?! Так я тебя воспитывала? Я думала ты изменился, но видимо люди не меняются. – повысила голос. – Матушка, Вы же знаете, что вчера ко мне приходила наложница. Ее Калфа прислала по Вашему приказу. Айше узнала и сегодня устроила скандал. Я не сдержал себя. – спокойно говорил, не повышая голоса, потому что обещал матери, что никогда больше не будет на нее кричать. – Надо было сдержать, Мурад! – крикнула она и тут же замолкла, потому что резко почувствовала боль внизу живота. Почувствовала, как тепло окутало ноги. Схватилась за живот. – Валиде? Что случилось, Валиде? – подбежал к ней и придержал за руку. – Мурад, кажется отошли воды, но это слишком рано. Мурад, что будет? – тяжело задышала чувствуя, что боль становится сильнее. – Та я откуда знаю, что будет, Валиде? Стража, пусть подготовят родильную комнату! Быстро! – отдал приказ и аккуратно поднял мать на руки. – Аллах, уберегли ребенка... – волновался словно это дитя было его. – Всего восьмой месяц... – стонала Кёсем. Султан быстро преодолел путь от своих покоев до родильной комнаты. Зашёл, положил мать на кровать, дальше все как в тумане. При бежала Дефне с помощницами. Потом услышали о новости Хаджи и Кеманкеш и тоже прибежали к покоям. Естественно ни мужчин, ни евнуха не пустили в комнату. – Дефне, что будет? – держась за живот и терпя, проговорила Кёсем. – Надо родить, я понимаю, что рано, но что я могу сделать. Я говорила Вам быть аккуратнее. – ответила повитуха и расставила ноги женщины, чтобы и ей было удобно и Махпейкер. – Тужтесь! – крикнула на схватке и тело Правительницы сильно напряглось. Она издала протяжный стон и опять легла на подушки. Что происходило за дверью, лучше не знать. Мурад и Кеманкеш сошли с ума от этого страшного ожидания. – Повелитель, что случилось? Еще слишком рано! – Мустафа подошёл к пасынку. – Мы немного поссорились. В плане, Матушка увидела, что поссорился с Айше и сжал ее горло. Когда та ушла, Валиде кинулась кричать, а потом у нее отошли воды. Я не знаю! Что я сделал? – говорил невнятно, но Кеманкеш понять что к чему. – Аллах, уберегли нашу Султаншу и ее малыша! – взмолился Хаджи. Прошел час, два, три, ничего не изменялось, никаких вестей не было. Вдруг все затихло. Мужчины напряглись. Кёсем выдохнула, но тут же напыжилась. Ребенок не кричал. – Что с ребенком, Хатун? Что с ним?! – прокричала Кёсем, видя, как ее малыша уже заворачивают в пеленку. – Ребенок не дышит, Султанша... – тихо промолвила Дефне. – Что?.. Нет! Нееет! Сделайте же что-нибудь! – закричала Кёсем. – Султанша, ребенок родился мертвым, мои соболезнования... – Отдай мне его. Отдай ребенка! – повитуха протянула женщине крохотного малыша. – Кто это? – Девочка... – сказала лекарша. – Оставьте меня наедине с дочерью и никого не впускайте. Я скажу, когда можно будет забрать. – промолвила дрожащим голосом. Посмотрев на Госпожу, все вышли. Как только двери закрылись, Кёсем прижала к себе тельце и зарыдала. – Моя доченька, почему же так распорядился Аллах? Что я сделала не так, родная? Я даже не прижала тебя к груди, не спела ни одной колыбельной! – поцеловала в лобик. – Ты совсем маленькая. Ты даже не увидела этот мир своими глазками. Может оно и к лучшему? Этот мир ужасен, любимая. Я не смогла тебя уберечь. Но я уверена ты превратилась в прекрасного и доброго ангелочка. Когда нибудь мы с тобой воссоединимся. – слезы женщины падали прямо на головку малышки. В покои без разрешения вошёл опустошенный Кеманкеш, услышав новость. Кёсем посмотрела в его сторону и сильнее прижала ребенка к себе. Боль и потеря отразились как в ее, так и в его глазах. Мужчина подошёл и протянул руки, чтобы взять дочь, но женщина отрицательно закачала головой. – Дай мне нашу доченьку, я попрощаюсь... – тихо прошептал Паша. Она все таки протянула ребенка. Кеманкеш поцеловал малышку. – Мой ангел. Лети в свой счастливый путь. Прибудет твоя душа в раю. Зашла Дефне и взяла ребенка из рук отца. Кёсем хотела встать, но муж остановил ее. Старушка понесла малыша к выходу. – Нееет! Нееет! Отдайте мне моего ребенка! Отдайте мою дочь! Отдайте! Мой ребенок! Нееет! – вырвался крик из глубины души. Мужчина крепко сжал жену так, чтобы она не смогла вырваться. – Ааааа! – прокричала. И этот крик был настолько душераздирающим, наполненный болью. – Любимая..? – женщина истерически засмеялась, а после снова закричала. Зашли Мурад, Хаджи и остальные дети. Увидев состояние матери, Султанши отвернулись и заплакали. Мурад обнял Гевхерхан, а Касым Атике. Баязид вывел из покоев Ибрагима, чтобы парень не сошел с ума. На глазах у Хаджи появились слезы и чтобы никто их не видел, он тоже отвернулся. – Кёсем, Кёсем, придти в себя! – но истерический смех продолжался. Он начал трясти ее, хлопать по щекам, но ничего не помогало. – Любимая! Прошу! – но не реагируя не на что, у женщины продолжалась истерика. Она, будто как и её младший сын лишилась разума. – Кёсем! – как можно сильнее ударил ее по щеке и женщина тут же отключилась. Дети посмотрели на Кеманкеша, но тот не обращал на это внимание. Положил тело жены на кровать и сам заплакал. Тихо, чтобы его не услышали, но его видели. – Касым, сестры, выйдите. – приказал Мурад и те послушно вышли, так как протестовать не было сил. Султан подошёл к отчиму и сел рядом. – Кеманкеш... Я виноват... Прости. Не вини себя в том, что ударил, так надо было. – сказала когда увидел, как тот смотрит на ладонь. – Я ударил ее, а я ведь обещал, что ни за что не сделаю этого! – Ложись рядом. Отдохни. Ты должен отдохнуть. – уложил отца рядом с матерью и накрыл пледом. Поцеловал мать в лоб и ушел. Кёсем открыла глаза только на следующий день. Когда очнулась сразу же спросила у мужа, что случилось и где ребенок, снова заплакала. Попросила оставить ее одну, но не доверяя жене, а точнее боясь, что она что-то сделает с собой, приказал Хаджи следить за ней в щёлку, а сам ушел на похороны дочери. Как бы больно ему не было, но он мужчина и должен держаться во имя своей любимой.