Путь к счастью

Ровно через неделю, как Мурад и обещал, вся семья(и Баязид тоже) собрались для поездки. Всю эту неделю Кёсем плохо спала. Ей снились кошмары и чтобы не будить мужа, она стразу ложилась спать в халате, а потом вставала и уходила на балкон, иногда засыпала на тахте. Кеманкеш все это видел, знал и понимал, но не хотел трогать и убеждать любимую, хоть и сильно волновался. Когда она засыпала на балконе, он вставал и укрывал ее пледом, чтобы та не замерзала и сидел рядом. А когда уже светало уходил в покои и притворялся спящим, чтобы женщина ничего не заподозрила. Буквально день назад Паша поделился этим с Повелителем, но тот ответил, что его мать всегда была такой и что ее переубедить не сможет даже сам Всевышний. Вот такой сложный характер был у женщины. Вся семья Султана, за исключением его детей и жены собрались в главных покоях дворца. Баязид отказывался ехать, но Мурад настаивал, потому что не хотел оставлять брата одного и не смотря на его мать очень любил и ценил. – Сынок, куда мы поедем, ты так и сказал нам? – наконец прервала тишину Кёсем. – Валиде, Кеманкеш, братья, сестры, мы едем в один большой охотничий домик на опушке леса. Отсюда километров двадцать примерно. Но там очень тихо и красиво, сами убедитесь. Поедем на лошади, поэтому, Кеманкеш, – обратился к отчиму. – Доверяю свою матушку тебе. Вы поедите вместе. Остальные с управлением справятся. Все собрались? Тогда поехали. – Султан вышел, все поклонились и поспешили за ним. Шехзаде и Султанш очень удивило то, что они куда-то уезжают, а тем более всей семьей. Потому такого раньше не было никогда. Но Мурад сказал, что нужно привыкать к этому. Дорога была вполне хорошей. Бастанжи они оставили во дворце, чтобы не нарушали идиллию. Даже Хаджи и тот остался следить за порядком. Несколько поваров сейчас готовили ужин в охотничьем домике, а потом по приказу Повелителя, им велено уехать обратно в Топ-Капы. Брат Кеманкеша – Кемаль, уехал снова обратно в Албанию, но обещал через пару месяцев вернуться. Семья ехала медленно наслаждаясь тишиной. Наконец они въехали в лес, а там показалась и опушка. В доме уже никого не было, повара только что уехали. Показался огромный, красивый, деревянный домик. Рядом была конюшня, где и оставили лошадей. Войдя в дом, все были до глубины души восхищены этой красотой. Внутри вкусно пахло деревом. Сам дом был на три этажа. На втором и третьем спальни, а на первом кухня, хаммам и гостиная. Стол был накрыт горячими, только что приготовленными блюдами. Все сели за стол и Мурад сказал: – Семья моя, я очень рад, что сегодня мы собрались здесь все вместе. Пусть побольше будет таких моментов в нашей жизни. – Аминь! – приговорили хором. Каждому налили по небольшому стакану вина и только Кёсем пила яблочный сок прямого отжима. – Валиде? Что случилось? Почему Вы пьете сок? У Вас какие-то проблемы? – спросил Касым и все стали ждать ответа смотря на мать. Махпейкер чуть не поперхнулась. Она пока что не хотела ничего говорить детям, но и врать не особо то нравилось. Но все же решила сказать в другой раз. – Ничего, сынок, все хорошо. Просто не хочу алкоголь. Сок полезнее. – сказала женщина и вздрогнула, когда Мустафа приобнял ее. Все лишь кивнули на слова матери и продолжили трапезу. После недолгого молчания начались переговоры. Каждый вспоминал былые времена, счастливые и смешные моменты из жизни. Уже поздно вечером, когда на лес опустилась ночь , Мурад разжёг костер и все уселись вокруг него. Все небо было усеяно миллионами звезд, где-то было слышно, как трещат ветви, какое-то животное пробегало по лесу. Вокруг костра собралась семья, которая пережила множество ссор, интриг, козней, боли, но все же осталась почти целой. Сейчас никто не думал о прошлом, все существовали с настоящем. Кёсем положила голову на плече Кеманкеша, а тот в свою очередь приобнял, положив руку на ее животик и теплее накрыл пледом. Хоть сейчас и стоял конец Июня, но мужчина все равно переживал за здоровье любимой. – Кеманкеш, я хотел поговорить... В Боснии поднимаются восстания, когда мы вернемся, ты можешь поехать их потушить, но это займет не менее трех недель. Просто кроме тебя мне не кому довериться, а ты сам знаешь, что Великий Визирь уходит в отставку, я нового еще не нашел. – попросил или больше спросил Султан. Но прежде чем Кеманкеш успел что-то ответить, Махпейкер опередила. – Мурад, как ты мне это представляешь? Как я без него? – указывала на беременность и Мурад это понял. – В Совете нет ни одного Паши, который мог бы поехать и потушить восстания? Обязательно мой муж? – Кёсем, успокойся. Я всего-лишь поведу и потушу, а потом вернусь и все будет хорошо. Не переживай. – поспешил успокоить жену Мустафа. – Нет, Кеманкеш! Я только что вышла замуж, я даже не успела к тебе привыкнуть, как ты себе это представляешь? – все с интересом наблюдали за сценой. – Любимое, это всего три недели, я могу и быстрее справиться. – Нет! – резко встала и быстрым шагом направилась в сторону леса. Кеманкеш побежал за ней, получив разрешение приемного сына-Повелителя. Добежал до жены и дёрнул ее за руку на себя. Она развернулась и тут же из губы соприкоснулись друг к другу. Мужчина втянул любимую в поцелуй, а она ответила на него, прижавшись всем телом к его. Дети стыдливо прикрыли глаза, кроме Мурада, который с интересом наблюдал. Кеманкеш с трудом отцепился от сладких губ и Кёсем уткнулась носом в воротник его кафтана. – Я не хочу, чтобы ты уезжал, я хочу чувствовать тебя рядом... – прошептала она, сквозь слезы. Она обнял ее и погладил по волосам. – Не уеду, жизнь моя, не уеду... – так же прошептал. В обнимку они дошли до костра и попрощавшись с детьми, пошли в дом. Когда те зашли в покои, мужчина снял с жены накидку и только хотел помочь ей с платьем, как она отошла. Он понял, что она снова стесняется. Женщина пошла за ширму, чтобы переодеться, сняла это платье, а после нижнее. Осталась совсем нагой. В это самое время, она почувствовала мужские руки на своей талии и тут же скрестила ноги и прикрыла грудь тканью. Кеманкеш развернул ее в другую сторону от зеркала, а потом убрал эту чёртову ткань. – Не стоит... Успокойся, я твой муж. Меня не стоит стесняться. – повернул ее к себе и посмотрел в глаза, ниже не осмелился. – Кеманкеш, не пойми не правильно, я... – заметила, что он без рубашки и остановила свой взгляд на его груди. – Я... Выйти в общем. – Кёсем, скажи мне, чего ты боишься? Чего стесняешься? Меня? Любимая, я не причиню тебе боли. Просто поделись со своими переживаниями. – убрал руки с талии. – Кеманкеш, ты очень нежен со мной и трепетно относишься. Но я не могу привыкнуть, я не знаю, что делать. Я же вижу то, как ты смотришь на меня, как хочешь посмотреть, изучить мое тело... – опустила глаза вниз, а он сразу же приподнял ее за подбородок. – Я не могу... Но я попробую. Я буду стараться... – прижалась к его торсу и Кеманкеш замер, чувствуя ее груди и соски своим телом. Уткнулся носом в ее шею. Погладил по спине, почувствовав ее мелкие мурашки. – Я люблю тебя, Кеманкеш... Очень люблю... – Я тебя тоже люблю, дорогая. Только не стесняйся меня! Давай помогу тебе? – та лишь согласно кивнула и отдала ему ночнушку. Надевал вещь наслаждаясь моментом и не упустил шанса дотронутся до ее нежной кожи плеч. Махпейкер вышла и накинув халат легла села на кровать. – Кеманкеш... – М? – сел рядом. – Тебе не кажется странным? – Что, любимая? – Почему я от тебя прячусь? Всмысле... – Мне кажется этому есть объяснение. Может тебя подкосил случай в хаммаме. – Какой случай, Кеманкеш? – посмотрела на не понимая, что он говорит. – Ты думала, я не узнаю? А я знаю, что он домогался до тебя, но Хаджи вовремя подоспел. Этот Синан лапал тебя, а потом еще и целовать пытался, засос оставил. Может поэтому ты ты теперь боишься мужчин и скрываешь свою красоту даже от мужа. Раньше ты носила платья с глубоким декольте, а сейчас предпочитаешь закрытое. Может уже тебя появились комплексы, я же не знаю, ты ничего не рассказываешь. Я все о тебе узнаю от Хаджи, который видимо знает тебя, как своих пять пальцев. – сел ближе, видя то, как она поникла. – Я не знаю, не хочу вспоминать этого Синана, я так боялась... Комплексов у меня вроде нет. Наверное ты прав, я боюсь мужчин. Но мы стремимся, правда? – Конечно, любимая. Я буду каждый день говорить тебе, какая ты у меня красавица и станешь уверенней в своей красоте. – хотел поцеловать, но в дверь постучали. – О, Аллах, я не дадут насладиться друг другом. – проворчал Мустафа натягивая на себя рубашку. – Валиде! Мы можем войти? – послышался голос Мурада. – Войдите! – завязала халат. Все дети Кёсем вошли в покои, а самым последним был Баязид, который так и остался в дверях. – Мы пришли спросить, как Вы. – сказали дети. – Все хорошо, львята мои. – все налетели на мать с обнимашками так, что чуть не сбили ее с ног. Весело засмеялись. Только Баязид чувствовал себя, как не в своей тарелке. Он думал, что лишний тут и только хотел уйти, как его окликнула мачеха: – Баязид, сынок, подойди сюда. – Валиде, я... – Баязид. – как бы приказал Мурад, указывая на мать. Пасынок подошёл к Махпейкер. – Запомни, сын Султана Ахмеда, а значит и мой! Я люблю тебя так же, как и остальных! Не считай себя ненужным и лишним. Вы все мои дети, все моя большая семья. Ты, Касым, Ибрагим, вы все мои Шехзаде, Баязид. – положила свою руку ему на щеку. – Валиде, можно Вас обнять? – женщина улыбнулась и кивнула, тут же заключил парня в объятия. Все остальные дети были несказанно рады этому, как и Кеманкеш. – Отец, – обратился Султан к Кеманкешу. – ты тоже член нашей семьи и тоже можешь обнимать каждого, мы твои дети. – Мустафа улыбнулся. – Спокойной ночи, дети мои. Завтра новый день. Завтра все будет лучше. – сказала женщина. Султанши и Шехзаде пожелали родителям того же самого и поклонившись ушли по своим покоям. Кёсем выдохнула и вернулась к мужу. – Аллах, терпения мне! Их столько много, я не успеваю каждому удалять должное внимание, кто-нибудь обязательно ревнует. – откинулась на подушки, но не рассчитала и ударилась головой о спинку кровати. Села обратно. – Кёсем, аккуратнее! Видишь до чего доводит твое ворчание. Дети, это счастье! Зато потом представь сколько внуков будет! – потер ее затылок. Женщина сильно утомилась за этот день, поэтому потушив свет, сняла халат и легла на подушку, а когда мужчина снял свою рубаху, потому что привык спать в одних штанах, а вообще любил в чем мать родила, но из-за уважения к жене и зная ее отношения к этому не смел, оставила легкий поцелуй на его губах и легла на плечо. – Спокойной ночи! – Спокойной ночи, любимая! Спи спокойно. Если что говори мне, пожалуйста! – ответил ей и оставив поцелуй на макушке, стал грабить ее волосы, представляя будущие. А Кёсем закрыла глаза и быстро провалилась в сон.